Очищение через дракона

Три всадницы устроились рядом с лежащим красным драконом. Они обсуждают, как им вернуть свои души наилучшим образом. Ведьмочка, ставшая всадницей красного дракона, не хочет этого делать. Ведь так она остаётся в безопасности от церкви, и так она может хоть немного управлять своим диким зверем. Её парень присматривает за двумя другими драконами, чтобы не мешать разговору женщин своим присутствием. Обе всадницы временами вздрагивают, смутно ощущая происходящее за стеной красной чешуи рядом с ними. Девушки не так давно на себе прочувствовали то, как грубо с ними обращались желудки их не слишком крупных драконов. Но происходящее с ведьмой, устроившей им это приключение, намного хуже. Проглотивший её дракон намного крупнее двух других зверей, его желудок просторнее. И намного сильнее. Он не просто стискивает жертву со всех сторон, вынуждая сворачиваться в шар в тесных границах своих стенок, он месит и раздавливает жертву, словно кусок теста. Всадницы это не слишком ощущают, их души внутри тела ведьмы просто переворачивает и болтает, иногда сжимая и толкая внутренними стенками. Но третья всадница рассказывает им собственный опыт. — У Сумрака внутри было не так. Пусть и очень тесно, но он не давил так сильно. Я приняла форму и размеры своего живого тела там, и дракон… Убил эту форму за считанные минуты. Каждое сжатие его желудка ломало кости и выворачивало суставы. После десятка сломанных рёбер стало трудно дышать. Моих сил не хватило, и дракон переломил мне спину. А потом и шея не выдержала… Он не управляет этим, и жалеет, что жертвы там быстро затихают. Но он хочет этого удовольствия, потому ловит людей в соседних долинах. А сейчас он счастлив. Ведьма со своими амулетами там не умирает. Дракон даже не вредит ей пока. Но она полностью беспомощна, хуже чем я для ваших драконов. У них ты просто скован. А у него ты не в силах защититься хоть немного. Он просто неизмеримо сильнее. Девушка замолкла, прислушиваясь к дракону. Остальные тоже погрузились в переживания. Старшая всадница, её душа, крепче прижалась к двум душам драконов внутри чрева ведьмы. Семя Сумрака не успело ещё раствориться в теле женщины, и все три светящихся миниатюры покачиваются в густом белом креме внутри розоватой пещерки. Девушка чувствует, что задыхается, а драконам всё равно. Они держатся друг за друга и за девушку только ради удобства. Лучше ударяться об упругие стены одним клубком, чем валиться кучкой друг на друга каждый раз. Спокойствие драконьих душ помогает и всаднице. Куда хуже приходится душе молодой. Она в желудке, уже в виде светящейся бесплотной жидкости. Она плещется внутри, среди пузырей слизи и слюны, ударяется об волнистые стенки, мечется от собственной злости и бессилия. Она по прежнему чувствует ужасный запах и задыхается от непригодного воздуха, её душа изнывает от жары и страха. И её до краёв переполняет отвращение. Пусть желудок и пуст, девушка не может забыть то, как она барахтались в пище ведьмы, пока желудок занимался пищеварением. Только уверенность в бессмертии души спасала её от жжения окружающей кислоты. Девушка сделала глупость, и теперь она не может покинуть желудок сама, без неприятных последствий. Самой ведьме тоже приходится тяжело. Амулеты спасают жизнь, но не дают комфорта. Воздух почти не пригоден для дыхания, он ужасно пахнет рвотой и мясом, всё тело горит от кислого сока и жара драконьей плоти. Грохот его сердцебиения оглушает, как и гул дыхания. Темнота добавляет ужаса к и без того страшному и мерзкому. окружению. Но хуже всего приходится от сжатий желудка. Под упругими слизистыми складками скрываются твёрдые стальные мышцы. Стенки желудка сдвигаются вместе медленными волнами, и ведьма не знает, как лучше спасаться от этого. Она сжимается в комок и катится по скользкому дну, подгоняемая очередной волной. И в конце этого изогнутого мешка её зажимает так сильно, что согнутая спина едва не ломается. Сложенные ноги и руки так прижимает к телу, что внутренности едва не лезут наружу через рот. А когда ведьма пытается проскользнуть между этими волнами, всё её тело несколько раз изгибает в гибких живых тисках. А давление выжимает весь воздух из груди и вдавливает рёбра внутрь. Только амулеты спасают от переломов в такие моменты. И как ведьма ни пытается извернуться, чтобы вписаться между волнами плоти дракона, её тело застревает и едва не ломается. Даже не едва, а только благодаря защите. Все мысли ведьмы только о том, как протянуть ещё минуту, как избежать увечья в этом кошмаре, как спастись от безжалостного драконьего желудка. Снаружи девушки делятся своими недавними переживаниями. И первой начинает молодая всадница из монастыря. — Когда наставница научила Лу́ну передавать свои ощущения, я ещё больше полюбила кормить её. Власть над чужими жизнями слаще любого вина. Меня очень возбуждает ощущения от движений под её чешуёй. Так сладко ощущать сытость дракона. Но представлять себе, что там происходит, мне противно. Я даже в пасть Лу́ны не могу смотреть без содрогания. И мне стыдно перед ней за такое. Я стараюсь верить в очищение, стараюсь думать о своей благородной миссии. Но мне всё равно больше нравится просто смотреть и гладить животик Лу́ны, чем… Слаба моя вера… А когда эта ведьма сделала всё, что сделала — я не испытала ничего, кроме отвращения. Слюни, слизь, грязь… Это ужасно. И мне стыдно, что даже внутри Лу́ны мне было так противно. Даже не совсем страшно, только мерзко. Когда она меня проглотила, я пожелала побыстрее задохнуться в её животе. Чтобы не чувствовать запах, чтобы не ощущать слюни на коже. Делиться впечатлениями продолжила всадница красного дракона. — Я хотела помогать людям, поэтому занялась ведовством. Попросилась в ученицы к ведьме и стала изучать травы и медицину. Я далеко не сразу согласилась принять магию и даже теорию изучать не могла. Ведьма меня убедила, я приняла участие в нескольких обрядах. Потом стала лечить людей и отгонять нечисть. Травами и зельями, не чарами. А потом вы меня поймали… Я испугалась, очень. И стала прощаться с жизнью, хотя и надеялась ещё как-то выкрутиться. Вас же слепыми фанатиками считают. Но и не боятся сильно. Коль законов не преступаешь и с нечистью не дружишь, то и бояться не надо. — Это да. Отмеченных тьмой драконы видят. И таких мы имеем право отдавать им. А преступников, только после тщательного расследования служителями церкви. И драконов мы учим не есть людей без тьмы, если на них не указывают хозяйки. В тебе сейчас ничего не видно. Но тогда было, и много. — Угу. Когда ваши драконы начали меня лизать и обсасывать, у меня от страха чуть сердце не разорвалось. И эта связь с ними, как они пробовали мой вкус, как относились к своей еде… Так обидно было от их равнодушия. Они и пробовали меня только из-за вас. Потом меня поглотил Сумрак, и я стала его едой. Приятной тяжестью в животе, сладкими толчками внутри, не более. Он поддерживал связь и показывал мне, что слышит всё. А я боялась и хотела жить, просила его, хвалила, ласкала, плакала и дрожала. Он знал, как мне жарко, как тяжело дышать в его желудке, как сильно сжимается вокруг гладкая плоть. И я чувствовала то, что он ощущал от всех моих действий, от толчков и попыток разогнуться, от ласк и дрожи. Я была готова сделать что угодно для него, только бы продолжить жить. И так обидно было, что ни одна эмоция не тронула его сердце. Для него я больше не была человеком, только мясом. Я боролась, но боялась причинить ему боль. А потом я устала, потратила силы до последней капли. И я сдалась. Дракон не разорвал связь, и я попросила его только закончить всё без боли. Я хотела уснуть от жары или задохнуться, просила его лечь животом на камень и быстро раздавить меня. Только бы не гореть в желудочном соке, не таять заживо. — Драконы так не поступают. Они лишены милосердия. Да и учение церкви в этом вопросе очень чёткое. Это было бы долго и больно. — И я это представляла во всех деталях. Боль и страх, ужасные картины происходящего с моим телом. Но Сумрака я просила избавить меня от страданий не только от собственного страха. Я не хотела, чтобы он тоже испытал всю эту боль. Я думала, что так он и меня пощадит, и себя спасёт… Сейчас я то знаю, драконы чужую боль не воспринимают так, как свою. Им не больно, когда они слушают чужую боль. Они такие чистые и совершенные. Даже после всего, я так и не смогла обидеться на дракона или разозлиться на него за своё съедение. И ведь он это услышал тоже. Я почувствовала в нём эхо всех своих переживаний. И тех, что я на него выливала потоком, и тех, что он сам во мне читал. — Они не чувствуют. А я чувствую. Я принимаю на себя все ощущения жертв Сумрака, и хочу научить этому вот её сейчас. Так что я прекрасно знаю, насколько больно тем, кого едят драконы. Я это тебе ещё тогда говорила? — Не помню. Мне было слишком страшно. И мне было больно от того, что близкий мне человек стал едой для Лу́ны. Я привязалась к парню, полюбила, наверное. Я даже за себя не так испугалась, как за него, когда услышала его голос, увидела его глазами драконов. Он ведь себе руки и лицо об чешую изрезал. Потом уберу шрамы, это проще, чем закрывать раны и лечить потом инфекцию. Только, мы ведь теперь никто. Без бирок нас не примут ни в одном городе или деревне страны. — А дракон вам на что? Он будет вашим документом. Если хотите, из его чешуйки вам сделают документы. Будете горными дикарями. Это для городских, дикарями. Горцы то поболее знают, после нашествия то. Раз уж мы задерживаемся, то сделаем вам одежду из красной чешуи и старой кожи дракона. Как подобает горцам. — Хорошо, спасибо. Ты уж прости, что я так грубила тогда. И при первой встрече, и в животе Сумрака. На него то я не злилась, а вот на тебя — очень. И радовалась, что он и тебя съел. А потом это наше спасение, и моя встреча с красным драконом… Мне нужно было отмыть бирки, после ваших драконов. Запах бы разбудил ведьму. Тогда он меня и схватил. Он понёс меня в логово, и я смогла услышать его намерения. Чистую магию драконы не подавляют, только чуждую миру. В полёте я с ним и связалась. А в логове дала несколько обещаний. Пришлось сделать из своей души то угощение, которого он хотел. И тело отдать ему, по другому. — Я делала это с Сумраком. И то, это не так легко было. Даже в первый раз. А сейчас он подрос немного. Но как ты смогла с ним? — Зелье. Это тоже чистая магия. Дракон разрешил мне найти нужные травы и приготовить зелье. Вам тоже придётся воспользоваться им, когда будете возвращать души себе. Так он вас не изувечит, даже местами приятно будет. Хотя, и странно очень. Я смогла его удовлетворить несколько раз. Но я не стану это описывать, не просите. А пока я в своём теле искала травы и готовила снадобье, мою душу обрабатывал его желудок. Пришлось внушить себе, что я действительно там, а не в виде бессмертной души. Так что драконий желудок меня раздавил, переломал кости разорвал на несколько частей, прежде чем переварить, превратить в питательный суп и отправить в путь по кишкам. Я растворила свою душу в его крови и стала держаться за мельчайшую частичку его крови, которая была мной до этого. А теперь я смотрю, как его желудок пытается проделать всё это с ведьмой, будучи капелькой слюны дракона. В желудке как раз начинается ещё один сеанс внутреннего массажа. Это ведьма находит новые силы, чтобы ещё раз попытаться ударами и пинками заставить дракона пожалеть о её съедение. Ведьма верещит, колотит стенки желудка руками и ногами, таранит их всем телом, извивается между сжимающимися волнистыми стенками и пытается не дать себя сжать в клубок. Но это только радует зверя, ничуть не мешая ему. Он не ждёт, пока его тело поглотит чуждые энергии из добычи, ведьма избавилась от них перед своей попыткой поработить двух драконов. Желудок запустил пищеварение. К слюне прибавилась защитная слизь и едкий сок. Ведьма ощутила запах, проплевалась после очередного сжимания между складками желудка, почувствовала жжение, и стала просить хищника о пощаде. Почти как и прошлая девушка. Но ведьма стала угрожать, а не предлагать приятную замену столь такому кусочку. И дракон показал ей свои ощущения от столь приятно копошащейся в животе еды. Никакие эмоции жертвы на него не действуют, ему просто приятно наблюдать за ними и переваривать живую пищу. От этого ведьма потеряла волю сопротивляться. Она расслабилась во время сжатия, и её свободно лежащие конечности начало выгибать во всех направлениях по очереди. Если бы не амулеты, это окончилось вывихами всех суставов и переломами длинных костей. А так обошлось неприятными ощущениями от тяжести драконьего желудка, силы его мышц, и заливающейся в рот и нос едкой жижи. Отчаявшаяся ведьма сжалась в комок, и новое сжатие желудка застало её уже в этой позе. Но она не решилась сорвать амулеты, чтобы позволить дракону оборвать её жизнь и прекратить всё это. Всадница красного дракона немного почувствовала его жертве. Но она вспомнила поговорку про рытьё ям для других. Ведьма едва не отправила её саму в желудок дракона. Она спаслась только чудом. Для двух других это всё — обычное дело. Девушки даже просят красного поделиться ощущениями. И его собственными, и его жертвы. Но зверь сделал это только для своей всадницы и её парня. Зверь признал их своими, только их. А ещё, он не стал передавать чувства и ощущения ведьмы. Ему не интересно следить за переживаниями своей еды. Тем более, его всадница пообещала иногда дарить ему внутренний массаж. А дракон пообещал не делать её и парня своей едой при этом. — Теперь моя очередь рассказывать. — С задержкой начала старшая наездница. — Мне с детства нравились драконы, я хотела увидеть их вблизи, потрогать. Но я знала, что могу стать лишь обедом для дракона. Сколько себя помню, со мной был кое кто бесплотный. Дух дракона. И я знала, что за это меня положено отдать дракону. Только став наездницей в монастыре, я узнала, что драконы почти не видят духов из этого мира. Только бесплотных из иных миров они видят. А духов сородичей они узнают и защищают. Тогда я об этом не знала. Но устав монастыря я знала наизусть. И я решила попробовать стать наездницей. Моя страсть к драконам, и вера в очищение через их тела стала невыносимой. Всадница вздохнула. — Во время первого знакомства с драконами случилось то, от чего мне очень стыдно до сих пор. Всадница приказала своему дракону указать на тех, в ком он видит тьму. И он увидел меня. Конечно, он узнал дух дракона, но он уже сделал шаг, показав всаднице наличие скверны среди кандидаток. И дракон указал на мою соседку. Я замерла, заглянув в пасть дракона впервые. Всадница приказала несчастной раздеться и помолиться, а затем Сумрак её проглотил. Прямо у меня на глазах. Только став его наездницей, я узнала, что та девушка была невиновна. Молодая всадница обнадёжила наставницу. — При мне дракон тоже съел невиновную во время набора в монастырь. Настоятельницей всё равно, есть ли скверна среди кандидаток. Они показывают всем, что приходя в монастырь, они уже отдают себя драконам. Вот почему всё хозяйки заканчивают одинаково. Их съедают собственные драконы. Даже если они сохраняют чистоту до самой старости. Я надеюсь прожить с Лу́ной подольше, а потом подцепить бесплотного пострашнее. Чтобы уже не видеть, как она будет меня есть. Старшая поблагодарила ученицу и продолжила. — Дух дракона или обычного человека это простительно для хозяйки дракона. И я без сомнений подвергала очищению всех. И сейчас я не сомневаюсь, когда указываю Сумраку на человека с метками тьмы. Ну а с преступниками… Я лишь исполняю приговоры, а не выношу их. Но однажды я… Поддалась тьме. Это был Рой. Сущность, связывающая людей и существующая между ними. Я очистила деревню заражённых этой маленькой тьмой. И я присоединилась к ним во тьме, разделяя с ними все их ощущения и чувства, когда их ел Сумрак. Но мой грех не в этом. Я сохранила крошечную частичку Роя. Между собой и Сумраком. Сейчас этой тьмы больше нет, связь стала частью дракона. А он научил других. — Получается, твой Сумрак научился у существа из иного мира его способности? Ну, это нельзя назвать совращением дракона, раз теперь он сам это умеет. Новая сила не исходит из иного мира, и не является тьмой. Дракон по прежнему чист и совершенен, а ты стала лучше его понимать и чувствовать его. В этом нет ничего плохого. Просто, твой дракон съел ту сущность не пастью. А теперь он научил мою Лу́ну делиться своим удовольствием от еды со мной. — Скажи, ты принимаешь все ощущения жертв? Или только те, что тебе нравятся. — Все. Не только тепло тела Сумрака и гладкость его горла, не только его силу и спокойное биение сердца. Я разделяю каждую мысль, каждый страх, каждую капельку боли его жертв. Может, это и не очищение, но так я хотя бы чувствую себя ещё ближе к столь чудесному созданию. С самого первого дня я желала узнать, что видят и чувствуют те, кого очищает мой дракон. И когда я смогла разделить всё с одной из его жертв… Не знаю. Это было кошмарно, намного хуже всех моих представлений. Я думала, что страшно было рядом с ним, тогда, на площади, когда он опускал пасть на голую плачущую девушку в паре шагов от меня. Но когда на меня обрушился ужас его жертвы и приятные ощущения дракона, когда я ощутила запах, когда меня словно саму сжало в той жаркой слизистой темноте… Я просто не смогла позволить другим испытать хоть каплю последующей жгучей боли и не пережить это самой. Это справедливо. Обрекая на эту боль, я сама должна пережить такую же. — И насколько это больно? У Сумрака было очень жарко и тесно. Воняло жутко, и слизи много. Но больно не было. Он сжимал меня, раскачивал, толкал и крутил в своём желудке. Я была беспомощна, напугана, я не хотела умирать так рано. Дракон показывал мне, насколько я ничтожна для него, и насколько ценна. Пища, а не человек. Но, пища вкусная и очень приятная. Это немного скрашивало моё положение. Я хотела договориться, даже обещала ему вернуться в конце своей жизни и стать его едой, если он позволит мне прожить остальную жизнь. Он слышал меня, но так и не ответил. Что было бы со мной дальше? Расскажи, как драконы… Очищают. — Хорошо. Драконы уважают людей, потому начинают не сразу. Несколько часов жертва бьётся и ворочается внутри. Приятно для дракона, и совершенно безрезультатно для жертвы. Если толкаться сильнее, только крепче сдавит в ответ. А потом слизи становится больше, горячая плоть дракона начинает покалывать и зудеть. Это переходит в жжение. Запах и вкус слизи тоже становятся хуже. Терпеть можно только несколько минут, пока жжение не превратится в боль. А боль всё растёт и растёт. Несколько часов… Жертвы срывают голос от крика и выбиваются из сил. А ведь дракон только начинает размягчать кожу в этот момент. Ещё есть немного надежды, ещё есть возможность выйти невредимым из этого ада. Связь позволяет убеждать дракона в своей невиновности. А без связи жертвы молят о пощаде всадниц. Вот только ответ всегда один. Тело начинает таять, а желудок дракона — разрывать плоть на куски. В темноте не видно, но большинство хорошо представляют свой вид до самого конца. И часто, намного хуже реального своего состояния. — Ох… Как же повезло избежать такого кошмара. Его живот быстрее. Он раздавливает и ломает намного раньше. Иногда даже разрывает. — Большинство жертв чувствуют, когда ломаются ослабленные кости и отрываются конечности. Конец наступает в очень тяжёлом состоянии. Вот только… Ещё до того, когда рвётся кожа, боль достигает предела и больше не чувствуется именно болью. Я считаю это началом очищения. Тело ещё страдает, но душа уже возносится. Всё становится таким лёгким и ясным, таким чистым после этого порога. В желудке красного дракона ведьме надоело быть игрушкой. Она собирает все силы и пытается оказать сопротивление. Она упирается в стенки желудка и не даёт очередному сжатию согнуть своё тело. Так что смыкающиеся волнистые стенки волной перекатываются через это препятствие. Следующая волна тоже проходит вокруг тела ведьмы. Но затем что-то меняется. Желудок дракона сжимается иначе. Вместо плавно сдвигающейеся волны, он сразу обхватывает тело ведьмы и начинает сжимать его. Она упирается, толкает упругие складки, колотит по стенкам кулаками. Но желудок дракона продолжает сжиматься, вынуждая пригнуться, поджать ноги к груди, сжаться в комок. Такое уже было раньше, но в этот раз сжатие продолжилось. Спина ведьмы согнулась в дугу, голова втиснулась между ног, не осталось ни единой возможности пошевелиться. Даже пальцы рук и ног стиснуло между горячими складками плоти. Ведьма с хныканьем взмолилась о пощаде, едва способная вдохнуть немного воздуха. Но дракон продолжил наращивать давление. Жертва с отчаянным стоном выпустила из лёгких остатки воздуха, её грудная клетка сжалась до предела. Спина выгнулась так круто, что вот вот сломается. Ноги и руки также сдавило, словно камнями. Ведьма поняла, что без амулетов это должно было её прикончить. Но она по прежнему жива, и она чувствует, как её тело сминается и сжимается в плотный шарик из мяса и костей. Из лёгких выходят остатки воздуха, сдавленное сердце останавливается, кости вырывает из суставов даже там, где это невозможно. Боли почти нет, но ощущения всё равно ужасные. И ведьме остаётся только терпеть это всё и ждать, пока желудок зверя расслабился и позволит её телу принять нормальную форму. Когда это происходит, через несколько минут этой страшной давки, ощущения почти такие же неприятные. Ведьма несколько минут восстанавливает дыхание, затем начинает рыдать. Дракон показал, насколько она беспомощна… Снаружи драконьего брюха девушки замерли. Всадница красного зверя начала пытаться научить его сдерживать свой желудок, а две другие девушки сделали паузу. Младшая обратилась к наставнице. — А ты хоть раз жалела о том, что твой дракон забрал чью-то жизнь? Если честно, я никогда не чувствовала этого. Это не правильно, и хорошо, что недостаток совести мне заменяют правила монастыря. Я всегда была такой. Тьма в душе это плохо. Это что-то лишнее, что-то чуждое. Но когда не хватает своего, тоже не слишком хорошо. Я ведь не только по своему желанию отправилась в монастырь. Мои родные очень богаты. Но со странностями дочери они мириться не стали. Стать наездницей дракона — большая честь. А если при отборе или во время обучения, вдруг, я бы стала жертвой… В таком случае честь семьи осталась бы незапятнанной. — Это сложный вопрос. Отмеченных тьмой, я без сожалений отдавала Сумраку. Я им сочувствовала, сопереживала, разделяла боль и страх. Но в очищении не отказывала. Но с невинными… Церковь не идеальна. И мир не идеален. Тяжело воевать с тьмой, когда люди не знают всех ужасов, что несут бесплотные. И в мирных городах так чаще и бывает. Однажды меня послали в такой город, чтобы я произнесла речь перед жителями. И мне дали чёткое указание — найти там жертву для показательного очищения. Найти, или назначить. Я уже могла видеть глазами своего дракона, и во время речи я искала хоть одного отмеченного. Но не находила. А люди считали мои рассказы о том, что я сама видела — выдумками или случаями из давнего прошлого. Нужно было показать им силу дракона и устроить показательное очищение. Но в толпе все были чисты. И приговорённых к казни не приготовили. Но приказ настоятельницы… Я попросила Сумрака выбрать человека. Дракон выбрал юношу, и тот даже не понял, почему всё это с ним произошло. Толпе выбор не понравился, но я продолжила речь, пока Сумрак со всей нежностью только пробовал его. По моей воле, конечно. Он слизывал слёзы, трогал носом, всем своим видом он показывал нежелание есть парня. В общем, через час нам пришлось увести его в шатёр, чтобы не унижать и не заставлять раздеваться перед всеми. И ещё час дракон его облизывал и пробовал на вкус, пока я утешала паренька и убеждала всяких важных людей города. — Меня тоже посылали на такие задания. Один раз я тоже не нашла жертву, пришлось показать Лу́не какого-то нищего. Но в городах я была известна, Лу́на очистила нескольких одержимых. Таких, что уже потеряли человеческий облик или лишились рассудка. Так что это были настоящие праздники. И Лу́ну угощали всякой едой и вином. Ей нравится такое. — Сумраку тоже нравится человеческая еда. А мне стыдно. Не столько из-за отнятой невинной жизни. Я тогда лгала. Сначала, что парень отмечен тьмой. Потом, что это дракон хочет… Сохранить свет своей жертвы и не желает обрывать эту жизнь. Я и сама против очищения тех, кто не заслуживает гибели. Мне стыдно, потому что я упивалась чувствами того юноши. Его страхом и непониманием, его отчаянием и смирением в конце. Три дня, пока город праздновал, Сумрак держал его невредимым. Я не разрешала угощать его, из уважения к его жертве. Только когда сам парень проголодался, я позволила Сумраку есть лакомства с руки пить вино. Только после этого началось очищение… И я не сообразила, что можно было накормить дракона побольше, чтобы несчастный не мучился так долго в его животе. — Тебе нравятся чувства тех, кого съел твой дракон? — Не совсем. Это помогает заткнуть голос совести. Ради меня Сумрак сожрал другую кандидатку, по моему указу он ел других людей. Я верю, что очищение необходимо. Но я считаю, что оно нужно не всем и не всегда. Иногда, стоит давать прожить жизнь до конца, прежде чем закончить её в животе дракона. Я уже говорила это. Справедливо, если обрекая других на боль и ужас, я сама буду испытывать всё это. Всаднице красного дракона никак не даётся контроль над желудком её зверя. Тот упорно продолжает очень грубо обращаться с проглоченной ведьмой, снова и снова ломая её тело мощными мускулами. Девушка просит дракона научиться сдерживать эту силу, чтобы её собственное пребывание там было приятным для всех. И для дракона, и для неё, и для её парня. После возвращения с прогулки двух драконов, он робко держится рядом с ней, потирая неожиданно зажившие порезы на руках и лице. Обереги ведьмы работают даже с уже полученными ранами. Наконец, всадницы вместе спрашивают у него, как он относится к обещаниям его подруги и её превращению из травницы и ведьмы в драконью хозяйку. Парень покраснел от смущения, но начал говорить. — Я рад быть с ней живым и здоровым. А по поводу её обещания… Я буду с ней в любом месте. Но вот что странно… Мне понравилось в животе у драконицы. Будет интересно оказаться там вместе с ней. Раз уж мы теперь защищены, может нам двоим можно будет уединиться вот так? Заодно, и одному из драконов сделаем приятное. — К моему нельзя. Он занят ведьмой. Да и его живот слишком грубый. А ещё, злодейка успела напакостить напоследок. Обереги работают, от ран и смерти защищают. Но они не защищают от плохих ощущений. Наоборот, они их усиливают. Да и… Это же не мои драконы. И я всё ещё побаиваюсь. Надо спросить разрешения у их хозяек сначала. Всадницы кивнули, разрешая новенькой развлекаться с их зверями. Раз уж ей так хочется снова попасть в их животы. Сами всадницы не готовы так рисковать. — Знаешь, когда я попросился в пасть дракона за тобой, я очень боялся. Мне было горько, что я не с тобой в последние минуты. Я думал, что минуты, ведь я уже начал задыхаться и гореть в животе у Лу́ны. Меня утешало то, что с тобой происходит ровно то же самое. Остальное было ужасно. Вот только… От этого я захотел тебя ещё больше. Надеюсь… Это во мне тебя не оттолкнёт… Странно, и я совсем не против того, чтобы ты… С драконом… Как его называть будем? У него должно быть имя. Девушка улыбнулась и обняла своего парня. Оба прижались к чешуе красного зверя. А два других дракона начали подталкивать их носами и трогать языками. Умные звери понимают, когда им предлагают очередное угощение. И красный, судя по спокойствию, готов поделиться. — Я не знаю, как назвать нашего дракона. Может… Закат? Он красный, и величественный. Да и возраст у него тоже не маленький. Ему то всё равно, каким словом его будут обозначать и звать. — Ему подходит. Так к кому в животик мы отправимся? — К Лу́не. Она старше и немножечко больше Сумрака. Так вы чуть удобнее поместитесь. Сумрак тоже может взять двоих, его живот не станет от этого более тесным. Но вот моей ученице это понравится больше, чем мне. — Можно, вы сделаете это не сейчас? Столько сегодня произошло, я очень устала. Да и из-за этой ведьмы мне так плохо. Холодно. Да я готова сама попросить мою Лу́ну проглотить меня, лишь бы согреться. Хоть ей будет хорошо от этого, она тоже мёрзнет. И что-то тёплое в животе хоть немного ей поможет. Старшая всадница кивнула ученице, и сама прижалась к своему дракону в поисках тепла. Связь с собственной душой вне тела похожа на связь с драконом, те же ощущения от ещё одного набора органов чувств. Довольно неожиданно для душ всадницы и двух драконов всё поменялось. Окружающее их гладкое тело ведьмы сжалось и начало выталкивать светящихся малышей. Ритмичные толчки и сжатия сменились мощным напряжением и стоном ведьмы. Это Закат опять сжал её внутри себя. Через несколько минут, когда остановившееся сердце ведьмы запустились, она продолжила освобождать плененные души. Ей удалось это сделать, и светящийся клубок из двух плотно переплетённых драконов и одной девушки оказался на руках ведьмы. Следом на них вылилась и душа второй всадницы. Ведьма стала просить прощения и обещать, что больше не будет никакой магии и никаких злодеяний. Только бы не оставаться в этой темноте. Молодая всадница ничего не ответила и позволила своей душе раствориться в теле красного дракона. Две души драконов последовали её примеру. А следом и последняя похищенная душа покинула ведьму. Вокруг воцарилась темнота, и отчаявшаяся ведьма сорвала с рук свои обереги. Сразу же она начала задыхаться и корчиться от недостатка воздуха, тело обожгло кислотной слизью. А когда желудок дракона сжался в ответ на столь активное шевеление внутри, кости жертвы сломались как сухие ветки. Смерть наступила быстро, но и боль ведьма ощутила сполна. Плавая в потоках крови внутри вен и артерий большого дракона, четыре похищенные души не сразу смогли охватить своим восприятием всё тело хищника. Им понадобилось три дня, чтобы нащупать выход. Первой стала Лу́на. Красный дракон сменился с меньшей самкой, и вместе с семенем её душа вернулась в родное тело. Следом последовала ее хозяйка. Девушка не рискнула заняться любовью с огромным драконом, вместо этого она сделала ему интимный массаж руками и всем своим телом. А после, выпила излившиеся на неё горячее семя и с ним вернула душу. А вот со старшей всадницей и её драконом возникли сложности. Сумрак отказался стать партнёром для Заката, как и лизать его член ради возвращения души в каплях семени. Тогда его хозяйка решила принять в себя драконью душу и вернуть её через секс уже со своим драконом. Специально для неё ведьмочка приготовила снадобья, чтобы она вообще смогла выдержать столь большого партнёра. Когда она выпила зелье и смазала тело маслами, она забралась на лежащего на спине огромного дракона и с немалыми усилиями смогла принять его массивный орган в своё тело. Двум другим всадницам пришлось помогать, массируя член дракона внутри живота всадницы. Всё сработало как надо, и две души оказались внутри тела женщины. Ей пришлось постараться, чтобы не всё семя красного дракона вылилось обратно, когда он высвободил свой член из её тела. По её плану, Сумрак должен был языком вытащить свою душу и проглотить её. Но он отказался даже так пробовать семя более старого самца. Душа хозяйки осталась с душой дракона, пока вокруг них не осталось семени. Прошло ещё три дня, и тогда хозяйка попросила ведьмочку возобновить те чары, благодаря которым ранее Сумраку удалось проглотить душу хозяйки с помощью члена. Это оказалось совсем не так трудно, и всадница приготовилась соединиться со своим зверем. Вот на это Сумрак согласился охотнее. Женщина встала на корточки под своим зверем, и тот охотно начал совокупление, очень приятное для обоих. Матка женщины вновь наполнилась густым горячим семенем, но душа дракона отказалась входить в родное тело таким путём. Всаднице пришлось сначала повторить то, что дракон сделал с её телом — соединиться в акте любви. Так как души дракона и всадницы одного размера, они крепко обняли друг друга. Женщина обняла дракона за шею руками и обхватила ногами вокруг основания хвоста. А дракон обернул вокруг свои крылья и крепко обхватил спину хозяйки когтистыми передними лапами. Он даже обвил её за шею своей, более гибкой и длинной. И когда дракон расслабился внутри тела хозяйки, та сокращении мышц живота прижала его к кончику члена. А когда душу стало затягивать внутрь, и дракон начал отбиваться, хозяйка стала удерживать его своей душой. В итоге их обоих втянуло в член и стало медленно продвигать вглубь драконьего тела, пока наконец не втолкнуло в наполненный семенем мешочек. Душа дракона наконец вернулась в родное тело. Но хозяйка решила оставить свою в его теле, ощущая приятный горячий клубочек внутри драконьего живота и ощущая вокруг своей души огромное тело своего партнёра. Всё почти закончилось. Почти. Ведьма, начавшая это приключение всадниц, выжила. Она избавилась от тех оберегов, что не давали её телу разрушиться внутри драконьего брюха. Но вот чары для восстановления ран и вообще выживания, она оставила. Так что, когда дракон переварил её плоть и избавился от скудных остатков, оберег восстановил её тело. Насколько смог в такой ситуации. Ведьма ожила, став крошечной старушкой. Всадницы обнаружили её, когда она попыталась стащить их одежду, чтобы прикрыться. И женщины стали решать, что же с ней делать. В ведьме не осталось и пятнышка тьмы, да и желание хоть как-то вредить всадницам пропало. Она даже поклялась больше не делать ничего дурного, лишь бы её отпустили. Всё равно ей осталось очень мало, после получившегося очищения. Без магии иных, возраст быстро её прикончит. Чуть ранее Лу́на отложила несколько яйц. И старшая всадница, оценив магические умения ведьмы решила простить её. Она оставила ей одно из яиц, и порекомендовала взять душу дракончика себе и отдать ему свою собственную. Так она получит свою молодость. А став всадницей, сможет присоединиться к монастырю. К тому времени о ней, как об очищенной ведьме, забудут. Новое имя, новая жизнь. Таков итог очищения, даже вот такого, неполного. Ведьма поблагодарила всадницу за великодушие и со слезами унесла драгоценное яйцо в крепость, чтобы там вырастить дракончика. Три оставшиеся всадницы бережно приготовили оставшиеся яйца к перевозке в монастырь. Для этого на спине Заката соорудили большое закрытое гнездо, куда без одежды забрались все три женщины. Одежда вся ушла на это самое гнездо. Всадницы пообещали драконице согревать её яйца своими телами, пока сами драконы несут их в монастырь. Появление огромного дикого дракона вызвало немалый переполох. Но появление новой всадницы дикарки, с её могучим древним драконом, стало поводом для радости. Таких больших зверей нет ни в одном монастыре, кроме главного. И пока новенькая будет обучаться в этом монастыре, его престиж будет расти. Всадницы скрыли многие детали своего знакомства, и даже передача души старшей всадницы в тело её зверя осталось незамеченным. Её и её ученицу поблагодарили за очищение ведьмы, обнаружение нового дракона и успешную доставку кладки яиц. И в знак доверия, на них взвалили заботу за дракончиками. Молодая всадница обрадовалась подобной задаче, а вот старшая не очень. Ведь забота о малышах это не столько ответственность, сколько риск и трудности. Малыши требуют внимания круглые сутки, часто шалят, кусают воспитателей, прячутся и сбегают. Но всадницы принимают это испытание, помогая освоиться и красному дракону с его двумя хозяевами. Раз уж с драконом не одна всадница, а вместе с супругом. Им вскоре провели церемонию венчания, как подобает цивилизованным людям, а не диким горцам. Жизнь продолжилась для всех, и всё сложилось счастливо.