Вторая попытка

Какая-то пустота внутри меня душила. Меня рвёт на части моя же душа. Кажется, что уже ничего не будет хорошо. Наверное, это и есть то самое "никак". “…Изменил? Сам виноват! Не хватило чего-то вот пошёл на лево! … ” — звучали в голове слова нотариуса, подтвердивший наш брак и развод. Неужели мне, беременому омеге на 8 месяце, необходимо напоминать о том, что меня бросил даже фиктивный муж?! Будто об этом можно забыть. Ощутив внезапный сильный толчок под рёбра я выдохнул и сожмурился. Ребёнок всё чаще нуждается в отце и его запахе, но тот даже слушать не станет… “Это не мой ребёнок, проваливай отсюда.” — А чей ещё?! — пробубнил себе под нос я пока резал фрукты в салат. Я был слишком занят домашними обязанностями, чтобы бегать тебе изменять, дорогой Мин Юнги, жаль что твои обязанности позволяли ему мне изменять. — Тварь… — прошептал я и облизал порезаный по неосторожности ножом палец. Жить после развода сложно, но легче, чем в фиктивном браке. Выйти за наследника MiFuture по указке отца было самым худшим решением в жизни. Ан нет… Влюбиться в Юнги — было самым худшим в моей жизни невольным решением. Уж больно добрым, мягким и понимающим был Мин в первый год нашей совместной жизни… А потом его будто подменили. Стал часто пропадать на работе, выпивать в компаниях омег… А я сделал тест на беременность и увидел 2 полоски. Радостная новость перестал быть таковой когда в стельку пьяный Мин пришёл домой с какой-то омегой, кажется Им Бёль, его помощницей, и та учучла что мой аромат изменился. - Кажется ты кого-то подцепил, Чимин~и… — говорила мне Бёль, когда Юнги ушёл в отхожу комнату. — Расскажи мне, я никому не скажу! — конечно же она врала, да и рассказывать я ей ничего не стал. — Ты мне изменил?! — рык Юнги всё ещё заставляет меня поёжиться, даже если это глупое воспоминание. — Да как ты смел?! Объяснять что-то пьяному Юнги бесполезно. Это, наверное, самое важное знание в моей жизни. Объеснять ему, что я был верен и что это его ребёнок, а не чей-то пока он пьяный писал разводной контракт — бесполезно. Малыш опять сильно ударил меня по рёбрами и это заставило меня всхлипнуть. — Чимин! Ты поранися?! Очень больно?! — почти такой же пузатый Джин полетел ко мне и начал осматривать сначала палец, а после и заплаканные глаза. — Малыш… Он… К Юнги хочет… И я хочу… Но к своему… К Котику… — всё таки разревелся я и обнял друга. Намджун, услышав мой плач, забежал на кухню, чуть не сбив горшок с пальмой, первым растением Джуна, прожившим больше года. Льюис —двухлетняя карликовая пальма, подаренная нами с Юнги НамДжинам на их первую годовщину. Мысли о Льюисе заставили меня улыбнуться… Мы тогда с Юнги два месяца думали что им подарить… — Что такое, Чимин? — обеспокоенно спросил Джун и достал аптечку заметив окровавленныый палец. — К Котику хочу, своему Котику… Мягкому, доброму и любимому… — вновь заплакал я. А что поделать? Гармоны шалят, ребёнок отца требует, а мне просто хочется Юнги, который пахнет как ебанная жвачка со свежей мятой. Неожиданно в дверь позвонили. Мои слёзы тут же высохли. В последнее время я очень остро реагирую на дверной звонок, мне кажется, что за входной дверью стоит Бёль, которая будет тычеть меня лицом в обручальное кольцо семьи Мин. Глупо, да? Согласен, но этот страх почти реален. Однажды Бёль пришла в мою квартиру, про которую знали лишь Юнги и Джин, потому что там я проводил Гнездование. Пришла она значит и чуть не довела меня до суицида своим промыванием ушей о том, как они с Юнги теперь счастливы, что я теперь не буду им мешать. Та её встреча обернулась тем, что теперь я 90% времени провожу вне квартиры, а оставшиеся 10% я не открываю дверь никому. Намджун и Джин переглянулись. Омега повёл меня на балкон их спальни, а Джун открывать дверь. Балкон спальни Намджинов был выполнен в такой манере, что вся квартира была как на ладони, но из квартиры не было видно балкона. Мы с Джином устроились на плетёных креслах-качелях и закутались в пледы. Мой мятный, а Джина цвета тёмного шоколада. Джун открыл дверь. Сначала показалась голова Бёль, а после пепельная макушка моего бывшего мужа. Внутри меня была война. Побежать, прижаться к родному тёпллому телу или же спрятаться максимально далеко и надолго. — Юнги? Что случилось? Обычно ты не приходишь без предупреждения. — спокойным голос начал Намджун Из-за открытого окна в гостиной мы могли слышать голоса. — Угу вот, мужа своего ищу. Не знаешь где он? — с явной издёвкой спросил Мин. — А разве он тебе не бывший муж? Ты же подписал развод, выкинул его и пропал на неделю в запое. — Джун сбросил маску гостеприимства. — Где эта шлюшка, мы судиться будем! — Бёль истерично завопила и вцепилась в плечо Юнги. Моё сердце болезненно сжалось. Неужели всё, что хочет от меня Юнги — что-то отсудить?… — Мне нужен Чимин, чтобы забрать его домой. — посмотрев на Льюиса ответил на вопрос Джуна Мин. — Он ещё жив?.. — Сам в шоке. — Джун почесал затылок и тоже посмотрел на пальму. — Он пережил два переезда, потоп, пожар, сменил пять горшков и выдержал двух беременных омег. — Его явно любят Боги. — тихо рассмеялась альфы и Юнги слабо улыбнулся. — Ты ведь знаешь, что я никогда не скажу тебе где Минни пока ты не возмёшься за голову? — спокойно проговорил Джун, проходя в гостиную. — Минни? —недовольно прошипел Мин. — Давно он стал ''Минни'' ? Джун хладнокровно расположился в своём кресле и размял шею. — Примерно с шестого месяца беременности. Ребёнок просил нежностей и отца. Я мог предложить только заботу в роли доброго дяди. — Ты опять… — Не изменял тебе Чимин. Ни разу за время вашего брака, в отличие от этой… — он презрительно посмотрел на Бёль, — омеги. — Уверен? — со злым смешком спросил Юн и сел напротив альфы. — Уверен ли я в человеке, который на втором месяце беременности чуть не утопилcя в ванной из-за того что его отвергла его пара, обязанная поддерживать и дарить тепло? Уверен. Даже более чем. Повисла тишина. Бёль истерично мотала круги по прихожей, Юнги в шоке разглядывал узор диванной обивки, а Джун внимательно наблюдал за птицей за окном. — Он… Пытался утопиться?… — И не раз. — будничным тоном говорил Нам. — Он пытался вскрыть вены, поджечь себя и даже один раз сброситься с крыши, но каждый раз его останавливал твой ребёнок и Джин, находящийся на втором месяце беременности. — Где он? — сипло спросил Мин и посмотрел в глаза Джуна. — Зачем он тебе? Мальчик скоро родит, найдёт себе хорошего альфу, влюбится, выйдет за него замуж и тот альфа будет верить ему, а не помощнице-проститутке. — Не будет такого. Я найду Чимина и он будет со мной! — прорычал Мин, но Джун и пальцем не шевельнул. — Дорогой друг, дам тебе совет: Если жизнь дарит тебе счастье, не смотри на имитацию. Смотри на счастье, иначе оно уйдёт к другому. — Где Мин Чимин?! — открыто рычал Юнги. — Пак Чимин там, где для него безопасно. О том, что твоя шлюха чуть не устроила выкидыш я молчу; о том, что Минни не адекватно реагирует на дверные звонки и звук открывающейся двери я молчу; о том, что он мятные жвачки и мяту в чистом виде употребляет в ненормальный количествах я молчу; но о том, что Чимин страдает из-за тебя, Мин Юнги, я молчать не намерен. Или ты начинаешь думать головой, или мы с Джином устроим для Чимина счастье без тебя. — Спасибо, друг. Но сейчас я вынужден не следовать твоему совету, а искать своего омегу. Мин подорвался, но на выходе на секунду замешкался. — У вас был бы альфа, Юнги. Но теперь только у Чимина будет альфа. — Запах… — Ты слишком заигрался, Мин. Теперь тебе придётся искать своё счастье. Чимин многое прощает, но не глупость. Из меня вырвался всхлип. Альфочка внутри меня пинался как никогда сильно. На душе кошки дерут, а сердце кровью обливается. — Где он? — тихо спросил Мин, но я всё же расслышал. — Он там, где вы с ним вместе не бывали. Но по одиночке — бесчисленное множество ваших объятий. — загадкой ответил Джун. Бёль и Юнги вышли из квартиры, а Джун пошёл на кухню. Я разревелся. Хотелось Юнги, Гнездо, мяты и объятий. От лица Юнги Чёртов Джун со своими загадками. Так сложно сказать?! — Чёрт. — выплюнул я и ударил в стену кулаком. И ещё раз, и ещё, и ещё… — Юнги! Фу! — противно завизжала Им и отпрянула от меня подальше. Чимин бы наоборот… Попытался бы остановить и обработать костяшки, разбитые о стены. — Вали к чёрту. — послал я омегу и прислонился спиной к стене. — Но у меня нет денег на такси! А Солнышко бы просто молча обнял и погладил по волосам. Что я вообще делал без него все эти полгода? Я швырнул в неё купюры и отвернулся. Она молча ушла. Первый год с Солнышком был Раем. Такой странный, но очень милый и добрый Чимин наполнял мою квартиру теплом. Он ведь ещё и пахнет как тёплый июльский вечер: чем-то тёплым, но не душным, чем-то душистым, но не удушливым, чем-то родным но не приедливым. Солнышко боялся ходить по квартире, когда я работал на дому. Он несколько раз даже чуть не расшибал себе голову, когда мы встречались на лестнице. Такой родной и невинный. А потом течка, признание в симпатии на границе с любовью и десять месяцев блаженства. Изумительный секс, всегда тёплый ужин, долгие вечера с вином и чаем, частые свидания. Но счастье не длится долго. Фиктивный брак, переросший в настоящий, пошатнулся проблемами в компании. Несколько крупных сделок были почти сорваны из-за какого-то мудака, слившего конкурентам наши записи архива. Бёль говорила, что приходил Чимин, когда я на пару дней улетал в Пусан, и что-то искал. Вот так начали закрадываться сомнения. Не игра ли на моих чувствах со стороны Чимина чуть не привели к краху компании. Чимин сам по себе был странным. "Китайский принц" красоты, наследник компакии ToDayToMorrow, невинная модель и просто тёмная лошадка. Отец когда-то согласился поженить семилетнего меня на только родившемся малыше-омеге ради портов в Шанхае, Пекине и провинциях. Страх и недоверие развивались новыми странными привычками Чимина и содействием новых партнёров. Чимин начал много гулять и часто отказывать в близости. Наследники партнёров же подбивали клинья и почти убедили меня в сговоре Чимина и конкурентов. Но всё разрушилось окончательно после того как я, пьяный в стельку, уловил от Чимина чужой аромат. Моё летние солнце пахло землёй после дождя. Я захотел придушить того альфу и затрахать Чимина так, чтобы он не смог встать с кровати. Я подписал вольную для него в пьяном бреду и велел уйти из моей жизни. Навсегда. — Чёрт. Но потом случилось то, что заставило меня сожалеть о многом. Слишком многом. Дядя приехал из Пекина и начал проверять бухгалтерию, нашёл несостыковки в архивах, показал, что это был не Чимин, а Им Ёнсун и Им Бёль, двойняшки работающие на два фронта. Но было поздно. Чимина и след простыл. На квартире, где он гнездился не осталось ничего, кроме кольца семьи Мин, которое я надел ему на палец во время бракосочетания. Я возненавидел всё в тот момент. Попытки найти омегу не увенчались успехом. Потом дошло, что Солнце может скрываться у друзей. Теперь, посетив Намджинов я уверен, что Чимин где-то рядом. “Он там, где вы с нами вместе не бывали. Но по одиночке — бесчисленное множество ваших объятий” Где мы были по одиночке, но не были вместе?… Вариантов множество. Начиная от его загородного дома, заканчивая квартирой Намджинов. Стоп. Квартира Джина и Джуна. Я резко отлепился от стены и на негнущихся ногах направился к нужной двери. Неужели Джун так легко дал мне ответ?… Тихо открыв незапертую, что странно для Джуна, дверь я услышал всхлипы. — Не надо [шмыг] Плакать. Джин, [шмыг] Дай, [шмыг] Пожалуйста, [шмыг] Мяту [шмыг] — в перерывах между словами попросил Чимин. Стоя в прихожей я слышал голос любимого, но не видел из-за проектировки. — Чимин~а, а давай мы с тобой чаёк мятный попьём? М? — Джун был расстерян, но, судя по голосу, старался утешить младшего. — Он её любит… — заплакал пуще прежнего Чимин. Я тихо прикрыл дверь и скинул уличную обувь, чтобы минимизировать шум от ходьбы. — Чимочка, ну не плачь, ну маленький. Ну подумаешь эта козлина проститутку любит?! — А я люблю эту [шмыг] мятную [шмыг] пепельную [шмыг] козлину! — Повезло ж тебе… — с сочувствием протянул Джин. Тихо крадясь вдоль стены я заглянул на кухню, откуда доносился разговор. — Ну почему эта козлина меня не любит? — Чимин был закутан в лавандовый свитер крупной вязки и свободные домашние брюки. — Потому что козлина. — умно ответил Джун и продлил омеге чаю. — Ну не плачь. — Да меня тут наш ребёнок каждый день до синяков избивает пока он с этой мымрой… — омега спрятал лицо в ладони и вновь заплакал. — Милый, тащи коньяк. Будем раны обрабатывать. — на полном серьёзности приказал Джин. — Какие раны? — уточнил Джун, не вставая. — Душевные. — Вы оба в положении. — открыто намекнул Джун. — Так мы не пить. Мы нюхать будем. — Ваше нюхать… Не опасно ли для детей?… — Мы только понюхаем, охмелеем и уснём. — Джин всё ещё говорил с издёвкой, но в тоже время серьёзно. Я перевёл взгляд на Чимина. Он, немного успокоившись, обнимался с Льюисом и что-то ему шептал. Я не мог разобрать из-за невнятности и расстояния между нами. Я так засмотрелся на омегу, что пропустил момент, когда Джун положил мне на плечо руку. — Молодец, догадливый. А теперь иди в ноги падай. А то он сейчас против тебя Льюиса настроит и ты больше не попадёшь в этот дом волею Богов и Великой Пальмы. — Джун тихо подошёл в мужу с бутылкой коньяка в руках и, что-то прошептав на ухо, повёл в сторону спальни. Я же, сглонув ком в горле, направился к Чимину, сидящему за барной стойкой. — Ну так вот… Он не плохой… Просто меня не любит… Но я не хороший… Стараюсь быть хорошим но… он хороший… Любимый… Но видимо я плохой… Недостаточно хороший… — лениво шевеля губами говорил Солнышко Льюису. —И кто же тебе сказал, что ты плохой? — шёпотом спросил я и опустулися перед вздрогнувшим омегой на колени. — Логика… — расстеряно ответил Чимин и оставил от себя Льюиса. — Прости. Я люблю тебя, но причинил столько боли… Прости меня, душа моя. Прости, что оказался недостаточно умён чтобы поверить в то, что ты верен мне. Прости, что напивался и думал о том, что ты спал с другим. Прости. — Ю-юнги… — Солнце всхлипнуло и попыталось наклониться, но не смогло из-за живота. — Ай… — внезапно зажмурился омега. — Не бей папу, малыш. Это я, а не папа делал вам обоим больно. — шептал я малышу в животе Чимина и неуверенно охватил его одной ладонью. Малыш тут же легонько ударил в это место и затих. — Вот негодник. — прошептал я с улыбкой. — В тебя характером. — Да. Да, это так. —я поднял глаза на Чимина, — Прости. — Ты сделал мне очень больно, Юнги. — осипшим голосом сообщил мне Чимин очевидное. — Забыть я это вряд ли смогу, но я простил тебя. И малыш, неугомонный забастовщик, тоже простил. Ты только не оставляй нас. Нам так плохо без тебя. — уже со слезами на глазах просил меня Чимин и прикоснулся своим лбом к моему. Я подскочил и, подхватив Чимина на руки, прижал его к себе боком, стараясь не задеть живот. — Люблю тебя, Солнце. — И я тебя, Ебанный Мятный Орбит. От лица Чимина В объятиях Юнги было так тепло и уютно. Но всё же с беременностью я наверное набрал почти 4 кг и явно был тяжёлм. — Юнги, пусти меня, я тяжёлый. — тихо попросил я альфу, уткнувшись носом в его шею. — Ты шутишь? Ты один сплошной скелет. — недовольно проворчал Юнги. Как в старые добрые… — Вообще-то… — Я не знаю каким образом, но ты весишь столько же сколько весил в день нашей свадьбы. — Я и тогда был жирным колобком. — стыдливо прорычал я. — Впалые щёки и рёбра наружу — это по-твоему колобок? Я на это лишь мимолётно поцеловал его пахучую железу в точке под линией челюсти. — Пока не вернуться твои прелестные щёчки я буду откармливать тебя, милый мой. А что мне оставалось? Малыш затих, внутренний омега впервые за несколько месяцев прибывал в спокойствии. Мне остаётся лишь улыбнуться… И укусить эту мятную пепельную козлину за пахучую железо, конечно же.