Будь моим смыслом

      Мысли о признании витали в воздухе концентрированным облаком вокруг Акутагавы, и, если бы их могли видить люди, то не отводили бы от брюнета взгляд. Он ни за что не скажет. Услышать отказ, значит лишиться сердца, потому что этот ненужный орган можно будет выкинут со всем остальным телом, ведь жить с мыслью, что Ацуши его ненавидит, это выше сил Рюноске. Почему именно ненавидит? Брюнет этого не знал, но прочная цепочка сплеталась сама, так устроена психология, уходить в крайности, а отвращение Накаджимы — самая что ни на есть крайность. Тем более, даже если Акутагаву и не возненавидят, ему придётся жить с неразделенной любовью, путь даже о ней будет известно. Об ответных чувствах Рюноске и не думал. Он просто не подходил Ацуши. Блондин сам однажды сказал, что его идеалом был человек добрый, мягкий и заботливый, а не кусок льда с поломаной психикой и неизлечимой болезнью, которого ты растил, как своего сына-подростка два года, видимо чтобы тот тебя разочаровал.       Примерно на этом месте брюнет обычно начинал прокручивать всё сначала. В воображении снова возникали картины удивлённого детектива, медленно переходящий в натуральное непонимание и попытки объяснить, что парень в романтическом плане его не интересует, сопровождаемые лёгким брезгливым выражением лица. Акутагава даже не знает, могут ли нравиться Ацуши парни, его вкусы и типаж. Он ничего не знает, очень боится, но хочет, хочет, хочет! Мрачные размышления прерывает сам любовный интерес, рядом с которым все мысли вообще пропадают, но стоит ему исчезнуть, как груз снова валится на плечи. Душа трепещет и плачет от того, что творится в уме, это начинает проявляется во внешнем виде и поведении, заставляя окружающих волноваться. Ловить на себе обеспокоенные взгляды не очень приятно, ведь люди начинают что-то подозревать. Но Акутагаве было всё равно. Он задыхался от собственных чувств, вбил себе в голову, что обречён, только раньше, фартуна сразу показывала ему это прямо в лицо, теперь её план заключался в том, чтобы дать ему надежду, и забрать её, стоит только к ней прикоснуться. Жестоко. Что будет дальше? Ацуши найдёт девушку. Решит создать семью. Они с сестрой к тому моменту выростут, чтобы им можно было съехать жить отдельно. И Рюноске останется только смотреть на то, как свет его жизни горит для другого человека. Возможно юноше снились такие кошмары, потому что сны он не помнил, будто всю ночь, в промежутках между бессонницей, он видел перед собой чёрный экран. ***       Очередная сложная операция закончилась успешно. Агентству даже пришлось объединиться с Портовой мафией для победы, так что был устроен грандиозный банкет. Нарядные детективы сняли целую яхту, чтобы как следует отметить это событие. Счастливые лица поздравляли друг друга с удачным делом, все, кроме одного мрачного брюнета. На миссии он был не собран, мягко говоря. Ацуши даже пришлось его спасать. И Рюноске было очень стыдно. Стыдно за то, что он чуть ли не отключился в тёплых руках, прижимаясь к блондину, утыкаяся носом в его грудь, стыдно за покрасневшие уши, за всплывшие из не откуда фантазии, что и заставили покраснеть уши и не только. Вообще, глупо было думать, что восемнадцати летний парень не думал о сексе. Но любовь Акутагавы до поры до времени была чиста, как природный родник. Правда иногда мысли приводили его в совершенно иное русло, нежели жалость к своей вечной и неразделенной. И он представлял, как ему отвечают согласием, как позволяют прикоснуться и поцеловать, а дальше хотелось отдаться, целовать, кусать и облизывать, стонать, срывая голос. И как после этого Рюноске должен не чувствовать себя извращенцем?       Вот только страсть вместе с любовью его окончательно добили. Даже сны теперь снились эротического характера. С Накаджимой в главной роли. И, боже, как они нравились брюнету. Не хотелось признавать, но теперь, подобные грязные вещи лезли в голову при виде розовых губ и шелковистых волос, аметриновых глаз и упругово торса. Может ему ещё начать пускать слюни? Черт! Неразбериха. Пусть все закончится. Нет, не заканчивается. Если конец — это отказ, то лучше жить в неведеньи. И, пока брюнет снова копался в себе, хотя нет, копал себе могилу, к нему подлез заботливый суицидник. — Держи. — сказал он, подавая стакан с соком. Акутагава не переносил алкоголь. Никогда не пил раньше, а сейчас запрещал Ацуши из-за его болезни. Рюноске каждый день принимал какие то таблетки, которые, по словам блондина, лучше не мешать с выпивкой. По лукавой улыбке Дазая, можно было догадаться, что стакан этот наполнен коктейлем, но подвох был не замечен ни подростком, у которого проблем хватало, ни кем-то другим.       После трех таких милых и любезных подачек незнающий организм развезло, да так, что ноги не держали, голова кружилась и всё на свете стало лёгким, понятным и смешным. Оставив Гин на Йосано, Накаджима повёз шатающегося подростка домой. И сначала все было хорошо. Но стоило им сесть в такси, как Рюноске сразу же свалился на Ацуши, обнимая его, пряча глаза в предплечье детектива, переодически выглядывая, буравля блондина ртутными глазами и смеясь. Как дите малое. На это Накаджима лишь легко улыбался. Это была та самая, горячо любимая улыбка, от которой брюнет млел. Но хотел было что-то сделать, но вместо этого, опустил голову, хныкнул и затих, повисая на теле мужчины, как марионетка. И что на него нашло?       От такси до дома Акутагава был нем, как рыба, опущенная в воду. В голове всплыл диагноз неведомой болезни и три заветных слова. Оказавшись в доме один на один с самым желанным человеком, что он хочет сделать сейчас? И выпитый алкоголь вторит ему решиться. Ацуши молчит, он не собирается отчитывать Рюноске, он беспокоится, за его самочувствие. Поэтому, в попытке снять одежду с пьяного подростка, который точно не сделает этого сам, детектив тянет к парню руки. Стоило лишь пальцам дотронуться, как Акутагава вдруг слетает с места, бросаясь на мужчину, роняя обоих, он оказывается сидящим на Ацуши, который почти в шоке. Рюноске на пределе, и, как только его касается долгожданное тепло, он срывается… — Аку, с тобой все в порядке? — Накаджима-сан. На самом деле. Я, кажется… Я влюбился… До беспамятства, до полной покорности… Я готов за этого человека умереть и убить… И мне так страшно! Страшно, что он исчезнет, страшно, что я буду ему не нужен. Он для меня все! И это так больно. — по щекам вдруг потекли неконтролируемые слезы, и пусть лицо не особо изменило свое выражение, душа кричала и рыдала, оттаявшая от долгого забвения. Напуганный такой реакцией подростка Накаджима растеренно замахал руками. — Рюноске, все в порядке! Сейчас ты отдохнешь, а завтра мы все обсудим, и я обязательно тебе помогу. — голос детектива был нежен, стремился успокоить. И это у него получалось, потому что слёзы остановились. — Ацуши. Помнишь, ты обещал, что я смогу выбрать свой смысл жизни? Я решил. — сердце сжалось, тщетно пытаясь биться. Он собирался сделать прыжок в пропасть. Открыть ящик Пандоры. Сейчас, или никогда! — Да? — непонимающие, сказочные глаза. Пожалуйста не отверни их от меня. Только не сейчас. — Это ты. — слова вырвались наружу, но брюнет не услышал их. Все превратилось в вакуум. Захлопнулось в пространстве. Время встало. Вдох. Выдох. — Что?.. — Пожалуйста, будь моим смыслом.* — его голова упала, тело било дрожь. Он был уверен, что сейчас его мир расколят на мириады кусочков и пропадёт вместе с Ацуши.       Но тепло окутывает Акутагаву целиком, вытягивая его из темницы своих страхов, защищая и оберегая. Руки тянутся к белому лицу, поднимая его, утирая слёзы, ловя трепет ресниц. Аметрин сияет, устремляя свой взор прямо в стальные глаза, в которых плещется калейдоскоп эмоций. — Я тоже безумно люблю тебя, Рюноске.       В глубине серой бездны, посреди тёмного хаоса родилась звезда. Что? Губы шевелятся в попытке сказать хоть что-то, но не выходит. Вдохнуть не получается. Акутагава хочет объяснений. А потом тонет в цветных глазах Ацуши, читая в них все то, что всегда хотел, чего желал последние годы, каждой клеточкой тела ощущая вспыхнувший огонь. И все в миг становится неважно. Просто прижмите его так же крепко, как сейчас. Каждый мускул его тела расслабляется, и юноша просто обмякает в объятиях детектива, чувствуя, как его нежно гладят те руки, что вывели его на свет. Усталость накатывается молниеносно, укрывая пеленой сна, через которую Рюноске способен разглядеть лишь поблескивающие серебряные пряди. Уже в отдалении он слышит ласковый голос, но слова улетают прочь. Уткнувшись носом во что-то тёплое, он спокойно вдыхает приятный запах. Так пахнет Ацуши? Вкусно. Сон незаметно уводит его из реальности, но для Акутагавы реальность уже исчезла, заменив собой мир его мечты.

***

      Его будят солнечные лучи. Никто так и не зашторил окна вчера. Но поражает другое. Напротив его лица лежит лицо его ангела. Прекрасного лунного существа, что затмивает даже свет самой близкой к Земле звезды. Невероятно. Сердце бьётся об грудную клетку, вместе с ним в голову ударают туманные воспоминания прошлой ночи. Так стыдно и неудобно. Из-за него Ацуши уснул в верхней одежде. Ему пришлось успокаивать Рюноске, пришлось тащить его до дома… Как же он будет все это объяснять…       Темно-фиолетовый, переливаясь фейрверком, входит в меде в жёлтый, и вместе они танцуют, плавно кружась. Когда блондин проснулся? Неясно. Акутагава так и застыл, не в силах пошевелиться. Он просто не может быть спокойным под столь внимательным взглядом невозможных глаз. — Накаджима-сан, я… вчера… — брюнет пытается выдавить из себя оправдания, хоть что-то, но просто не может заставить себя солгать. Эти два неземных цвета просто впиваются в душу. Ацуши улыбается той самой прекрасной улыбкой, за которую юноша готов заплатить жизнью. Тепло разливается по венам, мгновенно зажигая пламень жизни в груди. — А ведь вчера ты наконец позвал меня по имени. Ты чего-то боишься? Помнишь события прошлой ночи? — солгать, нужно соглать, но подросток лишь коротко и покорно кивает. Сопротивляться этому человеку у него не получится. — Тогда ты так отчаянно рассказывал о своих чувствах… Я… На самом деле всегда хотел услышать это от кого-то. И я не откажусь от слов, что сказал тогда, потому что из всех людей на планете, я хотел услышать это лишь от тебя. Рю, я люблю тебя. И уже очень давно. — казалось, каждое новое слово отзывается в сердце новой волной обжигающего тепла. В горле что-то застряло, не давая ответить. Акутагава почувствовал, что снова дрожит, а из глаз готовы политься слёзы. И когда он вообще стал таким? Столь чувствительным, столь неестественно нежным? Совсем на него не похоже. Ни капли. Но ему плевать. Стальные глаза устремляются в закатные омуты напротив, в них отражены все его чувства, вся душа полностью открыта. Ты же видишь, да? — Я хочу быть твоим смыслом. — и он поражён. Подрывается, встаёт, лишь чтобы снова упасть в объятия, в этот раз уже самостоятельно сжимая тело детектива, будто он может раствориться в воздухе. Акутагава всегда был больше человеком действия. Его молчаливая радость, его безкрайняя благодарность, его настоящая любовь — все это он донесет до Ацуши. Прижимась, он шепчет «я люблю тебя». Проводя руками по спине, он твердит «я так долго желал этого». Зарываясь в складки одежды, говорит «я никогда тебя не покину». И наконец, заглядывая в аметриновые глаза своими ртутными озерами из чистых эмоций, он кричит «ты уже мой смысл». — Ацуши, не отпускай меня. — Акутагава смотрит, не прерывая зрительный контакт. Всё тело теряется в неведомом чувстве. — Не за что не отпущу. — обещание, клятва, ответ. Накаджима сейчас так не реален, так красив, каждое его движение улавливают стальные глаза. — Это все действительно происходит со мной? Может я все ещё сплю? — такой небывалый лёгкости Рюноске ещё не испытывал. Словно парит в облаках. Его только что вознесли на небо. — Тогда мы видим один сон. — руки нежно огладили его щеки, по коже пронеслась волна мурашек. —… Когда… Ты меня.? — все ещё не веря спрашивает брюнет. — С самой нашей первой встречи я понял, что безнадёжен. И все же, мне хотелось подарить тебе хоть немного счастья. Дать возможность найти себя. — он ненадолго отвёл взгляд. — Даже если потом ты бы ушёл своей дорогой.       Но Акутагава не уйдет, он хочет, нет, жаждет остаться, прямо здесь его место. Оно нашло его само в этом огромном мире. Рюноске тянется вперёд, сейчас все стало ясно. Это его судьба. Так волшебно. Они утопают в лучах тёплого рассветного солнца, вокруг всё только просыпается, как и их новые отношения. Если это не счастье, тогда брюнет с ним никогда и не был знаком. Он отрицательно мотает головой. — У меня есть то, что есть, мне не нужно другого. — юноша ведёт своими руками, кладя их так же, как и блондин, проводя кончиками пальцев по лицу. «Можно?» — серые тучи глаз сталкиваются, образуя молнию. «Можно.» — его слегка тянут ближе, Рюноске поддаётся, приближаясь. Сладко. Поцелуй вызывает небывалый трепет, пронзая все части тела. Приятно. Всего лишь невинно касание губ, что сейчас так нежно сминает самый настоящий херувим, утягивая за собой в рай. Рюноске совершенно не знает что ему делать, но просто ликует от касаний, пытается повторять за Ацуши, вновь и вновь рассыпаясь на кусочки от удовольствия. Когда его нижнюю губу закусывают, углубляя поцелуй, Акутагава уже готов полностью расспасться на атомы, его руки съезжают на плечи детектива, в попытке удержаться. Дыхание сбито, всё дрожит, лицо и уши горят, а сердце заходится безумным танцем хаоса, отплясывая вальс вместе с чечёткой.       Как же мало было ему нужно для счастья. Нет, Ацуши подобен целому миру. Его не может быть слишком много. Всегда будет не хватать. Акутагава, глубоко дыша, опускается на грудь блондина, прислушиваясь к его дыханию. Рядом. Близко. Его прекрасная Луна, без света которой ему не прожить ни дня. Можете говорить хоть что, но сегодня у Рюноске было самое прекрасное утро за всю жизнь. Потому что он чувствует на себе гранённые аметрины, что переливается желанием и лаской. Потому что любовь — смысл его жизни.