Будь моим смыслом

      Когда Накаджима узнал о том, что Акутагава болен, пришёл в ужас, протащив парня по бесконечнным медицинским кабинетам и со слезами на глазах отдавая последние сбережения на дорогие лекарства. Любые слова против отвергались. — Ну уж нет! Это болезнь! Её надо лечить, если хочешь чувствовать себя хорошо! — Рюноске считал, что излечиться от недуга не выйдет, но оптимизм и рвение Накаджимы были заразительны. Поддержка. Оказывается это очень приятно. Намного легче было переносить очередной приступ, зная, что Ацуши подхватить, даст лекарство, заставит отдохнуть, успокоит и обнимет. Даже просыпаясь глубокой ночью, Акутагава точно знал, что его боль успокоит мягкое поглаживание и нежный испуганный взгляд аметринов.       Небольшая квартира детектива стала новым домом для Гин и Рюноске. Местом столь тёплым, что поверить не удавалось, сколько времени там не проводи, а её скромный хозяин - самым родным человеком. Ацуши всего лишь на четыре года старше Акутагавы был рассеяным и инфантилным, наивным и доверчевым. Он даже не был похож им на отца, скорее на непутёвого старшего брата, хотя очень старался казаться ответственным. Именно Накаджима принял детей, усердно работая, чтобы прокормить троих человек и дать им крупицы потерянного детства. Вкусная еда, подарки на праздники, сладости, красивая одежда и нежная забота, концентрированная, как кислота, разъедали тьму в душе Рюноске. Безграничная доброта Ацуши сбивала с ног, и все же, любил Акутагава не только из-за неё. Он тонул в самом образе детектива, чувствовал трепет души из-за нахождения ангела небесного рядом, безумно близко. Рюноске даже думал, что будь Накаджима хоть убийцей, хоть закончинным садистом, он бы все равно последовал бы за ним на край этого проклятого света. "Только останься со мной."       Пока он рядом, ему не нужно Солнце. Всего одного робкого касания хватит для того, чтобы мир начиначал плясать разноцветными красками, будто ты катаешься на карусели.       Джинко. Первое, что пришло в светлую тёмную голову, когда Рюноске в первый раз увидел детектива в действии. Он обладал сильной способностью "Тигр лунного света", но не в силах контролировать себя в полном перевоплощении, блондин становился похож на зверочеловека с ушами, хищными глазами, шерстью, лапами, когтями, острыми как бритва, и хвостом. Белый тигр. Величественное животное, грациозное, гордое и прекрасное. Всё это, казалось, не подходило Ацуши, ведь Рюноске думал, что точно понимал, какой детектив человек. Но в тот момент, всё исчезло. Время ушло на второй план. Он был похож на зверинное могущественное божество. Накаджима стыдился своего неумения обращаться со своей же способностью, но для Акутагавы это был лишь повод ещё больше превозносить мужчину. Ведь эти трудности и собственный мягкий характер не мешали блондину выполнять доверенную ему работу на все сто. И Ацуши был силён , к чему добавлялось природная интуиция и годы опыта. Юноша и раньше понимал это, как никак детектив при первой встречи остановил Расёмон. Но чтобы настолько. Удивление и трепет того мига ещё долго вспоминались Акутагавой.       Осознание своих чувств заняло время. В начале Рюноске пытался игнорировать действие эйфории, не замечать, как подсаживается на очень сильный наркотик, как сердце бьётся церковным колоколом от каждого мимолётного жеста или слова. Акутагава по незнанию решил, что это лишь чувство признательности, очень глубокой. Брюнет упорно убеждал себя, что душа не жаждет объятий горе-детектива, столь желанных и приятных, что лучше бы они вообще не заканчивались. Дни бежали водопадом, принося с собой новые события. Когда Рюноске исполнилось семнадцать, ему с сестрой разрешили помогать Накаджиме в агенстве. Только бумажная работа и пробные безопасные миссии, ничего сложного, но зато зарплата помогла разгрузить Ацуши. Они стали похожи на настоящую семью. Их мирная жизнь была подобна сну в колыбели. Но эти прекрасные мгновения обрывались странными чувствами. А потом пришло горькое понимание.       Это случилось в один из рабочих дней. Накаджима отправился на задание. Акутагава прекрасно знал, что волноваться не о чем. Он часто сражался с блондином, и ещё ни разу не выиграл. Но миссия пошла не по плану. Вмешалась Портовая мафия. Ацуши тогда был вместе со своим напарником Куникидой. Их загнали в угол, так что истощеному тигру оставалось только накрыть напарника своим телом, потому что тот не дожил бы и до операционного стола Йосано-сан. Когда Рюноске увидел безжизненное окроваленные тело, ужас, что он испытал поразил его самого. Он не думал, что способен испытывать такие чувства, которые причиняли боль физически. В сердце втыкалось тысячи игл, боль разливалась по организму, на давая вдохнуть. Ноги подкашивались, в глазах темнело. Обычно, брюнету удавалось успокоиться, стать холодным, как лёд и мыслить здраво. Но в этот раз он горел пожаром, сгорал в огне собственных чувств.       Акутагава бросился к Ацуши, крича, вопя, зверея, в беспамятстве моля всех богов всех пантеонов, чтобы мир не был столь жесток к самому прекрасному своему существу. Его трясло, по щекам лились слезы, а ведь он вообще не помнил, когда в последний раз плакал. Но тогда Рюноске рыдал, его способность вторила его агонии, пожирая случайные предметы. Успокоить и оттащить от раненного его смогли с большим трудом. После лечения подросток снова забежал в палату и выходить отказался, с покорностью Хатико ожидая пробуждения блондина. Акутагава не мог уйти, ему нужно было быть уверенным, что с Накаджимой все хорошо. Когда детектив наконец очнулся, Рюноске просто не смог себя сдержаться, заключая раненого в объятия. — Никогда больше не оставляйте меня!       В успокаивающий руках Ацуши он снова разрыдался, вжимаясь в грудь мужчины. Любовь. Что это может быть ещё? Когда буквально дышишь другим человеком. Это было благословение, столь глубокие чувства дарованны тому, кто был уверен, что уже ничего кроме боли и гнева испытывать не способен. Он был выжженной пустощью, на пепле которой ничего бы не вырасло, даже если бы захотело. Вот только теперь среди красного неба и пунцового песка красовались кусты синей розы. Чувства с каждым днем все сильнее брали над парнем верх. Он засматривался на аметриновый перелив невозможных глаз, мечтал закрыться руками в шёлк серебряных волос, тлел от желание соприкоснуться губами. Столько нежности он никогда не испытывал. И все это ему даровал Ацуши. Рюноске был бесконечно рад просто возможности видеть его счастливым. И он честно надеялся, что Накаджима был всегда счастлив.       Реальность была жестока. Однажды, в порыве любопытства, Рюноске спросил Куникиду о прошлом Ацуши, ведь о себе детектив любил умалчивать. Лучше бы брюнет этого не слышал. Душа рвалась на части напротяжении всего рассказа об ужасном приюте, где его прекрасного ангела чуть ли не убивали, а под конец сломали, о его жестоком директоре, что до сих пор видится блондину в кошмарах и о побеге. Акутагава ощутил укол в самое сердце. Всё это время он думал, что Ацуши просто не хочет возвращаться в свою семью из-за страшной способности, которая самому блондину была не по душе, а оказалось, что ему некуда было идти и некого ждать. Именно тогда в голове Рюноске впервые появилась мысль, что он хочет сделать Ацуши понастоящему счастливым, огородить его от уже имеющихся бед, исцелить раны на его хрупком сердце. Потому что Акутагава любит этого человека всеми остатками своей души и сердца.

***

      Когда Акутагаве исполнилось восемнадцать, в рядах детективов произошло пополнение. Впервые за долгое время. Его звали Осаму Дазай, и он сразу не понравился парню. Чепушило. Высокий шатен с наигранной улыбкой, бывший мафиози с суицидальными наклонностями, ужасный лентяй, от которого одни проблемы. Юношу бесило, что Дазаю позволялось раз за разом пугать доброго Ацуши своими попытками самоубийства, отвлекать, звоня детективу в любое время суток с просьбой достать его из реки, или куда там он прыгнул или залез. Что этот дурак себе позволяет?        Позже, Акутагаве открылось, что шатен был не так прост, наоборот, Осаму был сложный, как однотонный пазл. Но несмотря на некоторую гениальность и полезную способность, его прошлое было покрыто тёмным туманом, а имеющиеся навыки были прямым доказательством того, что душа у него тоже была чёрной. Рюноске приходил в бешенство лишь от одной мысли, что эта ошибка человечества может утянуть Ацуши за собой в пучину страданий. Уговорить его перейти вместе с ним в мафию или совершить двойной суидцид, нацепив парик и юбку. "Просто уже отойди от моего ангела и свали в туман!" "Не смей втягивать его в свои грязные игры! " "Не смей забивать голову ненужной чепухой." "Дай ему спокойно жить!"       Выглядело это, как попытка верного пса защитить хозяина от незнакомца, рыча на него и скалясь. Шестое, седьмое, восьмое — все чёртовы дополнительные чувства кричали об опасности. Подросток притягивал детектива к себе, закрывая телом, прожигая Дазая взглядом только-тронь-мое-сокровище-и-я-тебя-покрамсаю-кухонным-ножом. Разумеется, Накаджима не видел в шатене проблемы, оно и понятно, перед тигром Осаму никогда не раскрывал своей истинной сути. Даже улыбался более естественно. В какой-то момент Акутагава решил, что этому суидциднику, как и ему самому, просто было необходимо наличие кого-то, вроде Ацуши, кого-то светлого и прекрасного, того, кто мог бы стереть из головы мысли об неотвратимости сметри во враждебном мире, в котором нет смысла. Кого-то, кто мог стать смыслом. — Ты любишь его. — сказал Дазай, притащив на какое-то кладбище под видом задания, где устроился рядом с одной могилой, облакотившись на плиту и опрокинув голову. Сказать честно, сейчас он казался искреннем. — С чего вы взяли. — Это был не вопрос. Ты любишь Ацуши-куна. Только слепой этого не заметит. Сам то себя видел? Когда ты смотришь не него, твои глаза так блестят, словно ты видишь священный грааль, посланный небесами. — на такое брюнет только промолчал. Конечно он любит. У него не было другого выбора, нет ни одного шанса, что, встретив Накаджиму, он бы не влюбился. Это была судьба. — Я тебя понимаю. Такие люди, как он, завораживают. Кажется, что одно его существование ломает законы этого мира. И поэтому я хочу дать тебе один совет. Не жди чуда. Открой ему свои чувства. Если хочешь быть рядом, будь рядом. Иначе потом ты пожалеешь. У меня был друг, похожий на Ацуши. Единственный человек, которого я впустил в свое сердце. И я не успел сказать ему о том, насколько он мне дорог. — И что же случилось после. — Это его могила. — Ода Сакуноске. — озвучил надпись на плите Рюноске. Тем вечером закат был поистенне прекрасным. "Поведать о своих чувствах, значит?"