Край рубиновой зари: Сердце Хуфингтона

      Утро в Зоне выдалось дождливым. Именно шелест дождя разбудил меня. Я, ворча себе под нос, поднялся и обнаружил, что Бергамота на своём месте не было. «Видимо, как он и говорил, пошел затариться к торговцу. У меня-то с боезапасом проблем нет» — подумал я, надев на себя седельные сумки и взяв оружие. Воров среди сталкеров никто никогда и не терпел, был известен случай, когда один такой во время кражи содержимого из чужих сумок спалился, наступив на что-то в темноте. Владелец вещей проснулся, взял пистолет и даже не став тратить время на выяснение, кого это там посреди ночи Дискорд принес, просто выпустил весь магазин в направлении незваного гостя, перезарядил своё оружие и дальше завалился спать! Так что воровать у своих, здесь, посреди большого сталкерского лагеря, вряд ли кто-то в здравом уме будет. Потому-то я и не волновался насчет того, что подобное может произойти со мной.       Но рассуждения рассуждениями, а первым делом мне нужно было зайти к Марбл и предупредить барменшу насчет ведьмы, с которой я столкнулся накануне.       Перед выходом из здания я накинул на голову капюшон и легкой рысцой направился в бар. Хозяйка «Тихой гавани» протирала стойку и думала о чем-то своем, когда я зашел.              — Ох уж мне этот вечный сентябрь… — вздохнула она.       — Я бы сказал, что утро доброе, но погода как-то к тому совершенно не располагает, — заметил я, подходя к стойке.       — Осадки для тебя не помеха, я знаю, — кивнула кобыла.       — Слушай, Марбл, тут в нескольких километрах к юго-востоку ведьма, скорее всего, обосновалась, её необходимо вынудить или уйти, или же прикончить, — пояснил я цель своего прибытия.       — Я пошлю квад «Анархии», только отметь на карте то место, где ты ее заметил, — отложив тряпку в сторону, Марбл взяла копытом кружку с чем-то дымящимся и отхлебнула из неё.              Я сделал то, о чём меня попросили. Мой нос попутно учуял аромат, исходивший из этой кружки, а мозг просигнализировал, что запах ему уже знаком.              — Чай с бергамотом? — поинтересовался я, пытаясь не улыбаться. В голову то и дело лезла вчерашняя шутка про аналог виагры.       — Твоему приятелю повезло найти это растение здесь, в Зоне, пусть и подвергшееся мутациям. За то он и получил прозвище свое, — барменша еще раз отхлебнула из кружки.              Некоторое время мы оба молчали. Марбл допивала чай, а я слушал песню по радио. Дослушав ее, я произнес:              — Мне, если что, с квадом не по пути немного будет. Я знаю, что многие в «Анархии» достаточно общительные и против компании одиночки не будут, но у меня свой путь.       — В этом ты прав, Андрей. У каждого своя дорога.              В бар вошел Макс, и завидев меня, целенаправленно зашагал к барной стойке.              — Пошли к торговцу, у него есть кое-что интересное! — черный пегас даже крыльями начал хлопать от нетерпения.       — Ну, пошли, — согласился я, хотя вообще-то не собирался к нему.              Мне, по-хорошему, надо было к Осведомителю, сдать трофейные КПК, которые теперь не имели лично для меня никакой ценности. Но коль уж подворачивается случай пополнить боезапас (хотя всех затрат было-то пять патронов только в стычке с псевдохряком, а по дороге к Барьеру прошлым утром я вообще не стрелял) и пищи (не то чтобы я всегда ходил полупустым, но с собой еды у меня и так было достаточно), то почему бы и нет?       По дороге к торговцу Бергамот неожиданно умолк, хотя явно собирался сказать что-то еще. Мне это почему-то не очень понравилось, но вида я не подал, хотя моя интуиция и заподозрила в такой резкой перемене поведения что-то неладное. Так или иначе, Зона учит не отмахиваться даже от малейшей неприятности, ведь она может неожиданно перерасти в большую проблему посреди рейда. Так что я решил обращать на любые мелочи больше внимания, чем обычно, пытаться анализировать происходящее и принимать верные решения своевременно. Полезное свойство.       Торговца, к которому мы шли, звали Одноглазым. Два года назад он, тогда еще простой сталкер Луч, получил травму во время рейда. Земной пони кинул болт, проверяя, нет ли перед ним аномалии, хотя и так ясно видел, что там чисто. Он не успел сделать и двух шагов, как вдруг внезапно за его спиной материализовалось нечто похожее на грифона. Существо когтистой лапой ударило развернувшегося жеребца по голове и в два больших прыжка скрылось в близлежащих кустах. Итогом стало то, что правого глаза сталкер лишился, кроме того, на морде с тех пор остались шрамы, напоминавшие о неприятном событии.       И с той поры Одноглазый не без помощи знакомых стал торговцем. Поначалу, конечно, промышлял мелочевкой, которую приносили ему сталкеры, но за два года смог подняться и теперь идет по объему торговых сделок практически наравне с Барменом и Патогенычем. Они втроем делят доступную Зону на три приблизительно равных сектора. Сталкеры идут сдавать артефакты и закупаться именно к ним. Всякие мелкие перекупщики и подражатели почти не пользуются популярностью. Как Марбл удалось уговорить Одноглазого обустроиться именно на территории этой базы, остается загадкой, ведь жеребец не очень доверяет кобылам, живущим в Зоне. От подобной точки зрения за километр попахивает сексизмом, да только торговца это ничуть не волнует.       Так или иначе, барыга принял нас с Бергамотом довольно радушно, сделал Максу на патроны небольшую скидку, а после, понизив голос, сообщил:              — Я знаю, что ты, Эйч, побывал вчера неподалеку от Барьера, где был благополучно «убит». Вся база судачит о твоем чудесном спасении. Смекаю я, что ты теперь можешь пробраться в те места, куда очканут лезть все остальные. Разве что кроме Легенд Зоны, на то они и Легенды. Важно сейчас другое — достань для меня тот артефакт, который нес столкнувшийся с тобой квад «Возмездия». Плачу втрое больше обычного за самый дорогой артефакт из тех, что я обычно покупаю у сталкеров.              Я стоял, потеряв дар речи. Прижимистей Одноглазого был только Патогеныч! И чтобы этот жеребец называл сумму за аномальное образование такую, какую можно было получить, лишь найдя десяток-другой артефактов средней редкости? Макс вообще слюной поперхнулся и пытался прокашляться.       Справившись с собой, я спросил только одно:              — Где он?       

========***========

      Мы направлялись к ученым у Зеркального озера, причем пегас с заметным трудом оправился от удивления. Мне лишь оставалось досадливо морщиться. Информации о том, куда подевался искомый объект, кот наплакал. Почти вся она куда больше походила на предположения и прогнозы, чем на конкретику. К сожалению, даже Осведомитель, к которому я заглянул перед самым выходом в рейд, ничем помочь особо не смог. Зато трофейные КПК принял по обычной стоимости, поскольку времени у нас с Максом ждать, пока информатор изучит их все и назовет конкретную цену за каждый из них, не было.       Так или иначе, особых ориентиров у нас не имелось, а лазить вдоль всего Барьера на животе и искать возможные следы по такой, весьма дождливой, погоде — удовольствие явно ниже среднего. К тому же, не все следы можно обнаружить в условиях, подобных нашим. Отпечатки копыт в обуви на земле вода размоет, это даже к гадалке не ходи. Разве что повезет наткнуться на стоянку, изучив которую мы сумеем определиться с дальнейшим направлением поисков.       Подобрать же искомый артефакт мог вообще кто угодно. Около того сектора, где вчера я намеревался искать лазейку, теоретически позволяющую проникнуть через Барьер, ходили сталкеры практически всех известных кланов — от одиночек до «Монолита».       Пегас то и дело сверялся со своим КПК, отслеживая возможных противников. Пару раз ему приходили сообщения, сигнализируя о своем появлении вибрацией. Мне только и оставалось, что недовольно хмурить брови. Но когда Бергамоту кто-то написал в третий раз, мои нервы не выдержали.              — Выключи вибрацию и вообще отвлекайся поменьше. Техника техникой, а я лично глазам порой доверяю больше.       — Вот тебя и пристрелили накануне. А глянул бы в КПК, глядишь, может и убийцу прищучил, — наставительно отозвался крылатый сталкер.              Я только досадливо хмыкнул, поправив капюшон на голове, который чуть не сдуло порывом ветра, и вытер ногой морду. Затем глянул в свой КПК и развернулся в обратную сторону. Бергамот остановился, видимо, тоже заметив, что за нами кто-то идет.       Короткая рекогносцировка местности — и я ткнул копытом в кусты справа от себя, пегас кивнул и указал на кусты слева, после чего швырнул туда болт на всякий случай и скрылся в зарослях. Я последовал его примеру и заодно выключил КПК, хотя понимал, что преследователь тотчас все поймет. Были две точки, затем одна куда-то исчезла, но в общий канал никаких сообщений о смерти носителя выключенного девайса не пришло. Что в таком случае приходит на ум? Засада — это если шедший за нами бродяга имел достаточно извилин в голове, чтобы это осознать.       Дождь между тем практически перестал идти, чем немного облегчил ситуацию. Появилась возможность слушать Зону. Вскоре вдалеке раздались шлепки копыт по грязи. Затем внезапно стихли. Очередь неожиданно скосила ветки с листвой над моей головой, отчего я еле слышно чертыхнулся и поспешил лечь на землю.       Напарник отчего-то никак не реагировал. Даже когда неизвестный прочесал укрытие пегаса остатками магазина, после чего сменил его, послышался щелчок.Судя по звукам стрельбы, это был АС-98, настоящая боевая классика стрелкового оружия. Автомат, которому любые условия боя нипочем. Что песок попадет в ствол, что в воде машинка искупается — все равно будет стрелять после этого. А вот за свою геррскую штурмовую винтовку я немного переживал, ведь отсидки в мокрых кустах она может, чего доброго, и не выдержать, заклинить в неподходящий момент. Поэтому я подумывал о вероятной замене своего основного оружия на спецавтомат ВЛА с интегрированным глушителем и калибром посерьезнее. Тоже сталлионградского производства оружие, что означает высокую надежность и работу в практически любых условиях. Машинка исключительно редкая, под весьма дефицитный патрон 9х39 мм. А ведь гильзу именно этого калибра я обнаружил накануне. Но это все детали, самое главное сейчас было совсем в другом.       Если неизвестный стрелок сейчас начнет садить по кустам ниже всего на полметра —моя история запросто приобретет больше мрачных тонов, если вообще не оборвется. Пули меня, возможно, все еще не брали, да только вот проверять это я не спешил. Проблема заключалась также и в том, что я не знал, чем именно такая пуленепробиваемость может впоследствии отразиться на моем здоровье.       И тут у Бергамота опять завибрировал чертов КПК! Очередь тут же прошила кусты, в которых скрывался напарник. А ведь я говорил ему, чтобы он вырубил вибрацию! И раз уж у противника сигнал пегаса светится в пределах досягаемости, а мой сигнал ввиду выключенного девайса — нет, то этим следовало максимально грамотно воспользоваться. Я как можно более аккуратно выполз из кустов, стараясь их не потревожить.       Однако неизвестный не дремал — следующая выпущенная им очередь вновь прошла выше моей головы, разбудив термическую аномалию на холме. Она взметнула в небо столб пламени высотой навскидку где-то метра три, рассекретив свое точное местоположение. Я же времени зря не терял, и осторожно, по широкой дуге, пополз через высокую траву, которая внезапно кончилась всего через несколько метров.       Секунда раздумий — и я рискнул приподнять голову, чтобы выяснить, кого же принесло по наши с Бергамотом души. Оказалось, что по нам стрелял бандит в типичной для этих гопников экипировке — черная куртка из кожзаменителя, совершенно не защищающая от пуль, аномального воздействия и рваных ран при столкновениях с мутантами.       Я уже было приготовился стрелять, как позади кустов, в которых должен был находиться Бергамот, возник расплывчатый, практически невидимый силуэт чуть выше среднего понячьего роста. Мне-то удалось его узреть благодаря искажениям пространства, а вот бандит еще не видел мутанта, но на свою беду он совершил фатальную ошибку, что автоматически лишало приблатненного земного пони практически всех шансов на спасение.       Он громко свистнул, явно сигнализируя о необходимости огневой поддержки. И секундой спустя из-за деревьев, которые мы с Максом миновали не так давно, выглянуло еще трое бандитов. Но в этот момент монстр напомнил о себе, появившись во всей своей «красе» прямо перед бандитом, что атаковал меня и пегаса. Бесхвостый, с шкурой, лишенной шерсти, но взамен приобретшей заметную устойчивость к пулевым ранениям и регенерацию, с щупальцами вместо нижней челюсти и фанатично горящими глазенками. Сосальщик собственной персоной! Мутант довольно и весьма оглушительно зарычал и сразу же нанес приблатненному сильный удар передней ногой по голове наотмашь. Тело жеребца в черной куртке осело на мокрую после дождя землю. Его голова находилась под неестественным углом к туловищу, проще говоря, монстр своим ударом попросту сломал тому шею, а ведь силы сосальщику явно не занимать! Взрослая особь физически способна, пожалуй, даже разорвать своего врага на части, представляя из себя огромную опасность одним лишь этим фактом. О кошмарной способности высасывать с помощью своих щупалец с присосками всю влагу из жертв, превращая их в подобие высохших мумий вспоминаешь обычно позднее.       По мутанту открыли шквальный огонь трое оставшихся противников. Сосальщик попытался скрыться, включив свою подаренную «матерью-природой»-Зоной невидимость, но многочисленные попадания не позволили ему этого сделать. Я даже не знал, то ли помочь бандитам с отстрелом монстра, то ли перестрелять самих бандитов, а после разобраться с сосальщиком.       Ситуация в следующее мгновение изменилась вновь — сверху на монстра камнем свалился Бергамот, вонзив нож мутанту в голову. Это позволило мне наконец-то сделать свой ход — я открыл огонь по ошеломленным шагом пегаса врагам. Двоих удалось убить, а третьего только тяжело ранить. Макс, убедившись, что сосальщик мертв, отправился добивать последнего противника.       Я же, достав нож, деловито и быстро срезал щупальца, предварительно осмотрев их на пригодность к продаже ученым, которые за части мутантов, особенных опасных и редких, платили неплохие деньги.       Макс вернулся через пару минут, и на мой вопросительный кивок ответил:              — От меня разве сбежишь? Ножом его добил. А у тебя что?              Я бегло обыскал убитого и ничего не взял. Какой интерес могут представлять дрянные на вид банки с консервированными овощами? А хлеб, который того и гляди заплесневеет? Таким разве что своих недругов травить.              — Пусто. Нашел что-нибудь?       — Только КПК забрал у них. И у этого типа тоже одолжу, — с этими словами пегас присвоил себе накопытник бандита.       — Инфу обязательно глянь на них, — посоветовал я.              Мы, не сговариваясь, устроили привал прямо рядом с местом боя. Бергамот возился с трофеями, а я включил свой КПК и сторожил напарника, заодно поглядывая по сторонам. Нельзя в Зоне расслабляться во время рейда. Это тебе не компьютерная игра, где можно изучить расположение всех врагов на уровне, досконально вызубрить маршруты патрулей и либо незаметно всех прикончить, либо всё так же незаметно просочиться мимо, никого не трогая. В реальной жизни всегда будет вероятность какого-либо события. Это как с сосальщиком, который вмешался пять минут назад в намечающиеся разборки бандитов и сталкеров-одиночек.              — Тут такое дело, — произнес Макс спустя пятнадцать минут тщательного изучения данных на трофейных накопытниках, — этим бандитам нас кто-то заказал. Уж больно конкретные данные приведены, вплоть до того, что происходило накануне вечером на базе и ночью во время Выброса. От внешности целей и их примерного вооружения до приблизительного маршрута.       — Мне совершенно не нравится такой поворот событий, — я недовольно поморщился, задавшись вопросом, кто же продолжал вот так пакостить.       — Допустим, сейчас мы скинули хвост, но неведомые заказчики могут заслать по наши души кого угодно. Наёмников, обычных охотников за головами, да тех же бандитов очередных хотя бы. Убитые нами были явно теми еще новичками в плане ведения боевых действий.       — Не исключено, что дальше враги будут попадаться куда более опытные, и лажать они, свистя на всю округу, точно не станут. Нам еще, возможно, несказанно повезло, что сосальщик на сцене появился и спутал бандитам все карты, — предположил я, добавив:       — Все, привал окончен, надо двигаться дальше.              Сталкерское слово — оно такое. Сказано — сделано. И когда говорят, что лучше следует двигаться дальше, значит так и есть. Поэтому пегас безо всяких возражений положил свой КПК в чехол, а трофейные девайсы — в рюкзак, подхватил оружие и двинулся следом за мной.              — Слушай, у меня есть мысль, — спустя примерно полчаса движения к бункеру ученых, находившемуся у Зеркального озера, решил поделиться своими соображениями Бергамот.       — Давай я возьму твой КПК и попробую отвлечь всех возможных преследователей, ну а ты в это время спокойно дойдешь до светил науки и попытаешься получить ответ на свой вопрос, а заодно добычу сдашь, — продолжал пегас, стараясь не сбить дыхалку.              Я промолчал, но все-таки слова напарника определенно имели смысл. Ищут-то только меня, а Макса же пытаются устранить как цель из разряда случайных потерь. Насколько мне было известно, у наёмников при выполнении контрактов такое случалось, и не раз. Только вот меня немного волновала одна деталь.              — Допустим, мой КПК ты возьмешь. А я с чем останусь тогда? Как мне отслеживать приближение чужеродных или просто враждебных целей?       — Могу дать один из бандитских КПК… — начал пегас.       — И чтобы меня охрана бункера на подходе пристрелила? Нет, я конечно теперь вроде как пуленепробиваемый, но настолько искушать судьбу не собираюсь! — перебил я своего напарника.       — Или свой КПК давай, или продолжаем движение вдвоем. Подставляться даже из благородных целей я сегодня не хочу, — добавил я, кидая болт перед собой, чтобы убедиться в отсутствии аномалии на тропе.              Бергамот не нашелся, что сказать в ответ, поэтому лишь неопределенно помотал передней ногой и на всякий случай достал детектор аномалий. Мне ничего не оставалось, кроме как задумчиво хмыкнуть. Сталкер — это не только уйма электронных приспособлений, но еще глаза, уши и чутье. По Зоне иначе подолгу не побродишь, загнешься ни за хвост собачий.       Остаток пути мы проделали без особых приключений — пристрелили одного псевдохряка, что ломанулся через кусты нам наперерез, видимо, спугнутый кем-то более крупным и опасным. Макс умудрился подобрать походя парочку не самых ценных с точки зрения экономики Зоны артефактов, но вот для бартера может и сгодиться даже подобная добыча.       На подходе к октагональному металлическому ограждению, проход у которого виднелся чуть левее, Бергамот вдруг остановил меня, но я уже и сам оценил увиденное и понял — что-то сегодня пошло наперекосяк. Дело в том, что обычно на таком расстоянии нас бы уже попросили поставить оружие на предохранитель и не вызывать подозрений странными движениями.              — Но не сегодня… — тихонько выдохнул пегас.              Да, обычно у входа в научный комплекс маячила охрана, но сейчас там никого не было. Стояла нехарактерная для этого места тишина. Мутанты сюда обычно не совались, приученные обходить Зеркальное озеро в целом стороной. Этим ученые были обязаны военным сталкерам и их крупнокалиберным пулеметам. Сталкеры-контрактники, как правило, обычных ходоков не трогали в пределах таких нейтральных точек в Зоне.       Но за их пределами… Оружие пускалось в ход, стоило только одной из враждебных сторон заметить другую. Поводов для стрельбы хватало всегда.              — Ну, что, пойдем проверим? —предложил я, тоже понизив голос.       — Иди, а я сверху прикрою, — Бергамот проверил снаряжение, расправил крылья и взмыл в затянутое тучами небо.              Здесь летать было возможно благодаря отсутствию воздушных аномалий. Из всех возможных видов смертельных ловушек без опоры под собой могли возникнуть электрические аномалии и гравиконцентраты. Последние — чаще всего. Но, как было отмечено ранее, здесь полеты были безопасны. О причинах я, если честно, никогда и не задумывался. Однако наблюдение за напарником, изо всех сил старавшимся не угодить ни в одну из неожиданно возникших здесь аномалий, вынудило меня мысленно добавить к списку вопросов, требовавших обдумывания, возможности ученых.       В счастливую мертвую зону, аккурат возникшую над обиталищем ученых умов, где по каким-то причинам Выбросы не рождали аномалий, я не верил. Слишком уж очевидно, что здесь такое маловероятно. А вот в глуши найти целое поле, площадью в пару гектаров, где не было смертельно опасных ловушек — это бывало. Мне доводилось находить такое место. По преданию сталкеров-ветеранов, этот безопасный островок умудрялся невероятным образом дрейфовать по Зоне в пределах одного определенного сектора. И он никогда не занимал место каких-то важных объектов. Тоже своеобразная прихоть… Неизвестно, правда, чья именно.       Ходили разговоры о мифических Хозяевах Зоны в сталкерских кругах, но и эти байки я подвергал сомнениям. Вряд ли Твайлайт Спаркл, погибнув вместе со своим малоизвестным напарником на Станции во время первого взрыва, переродилась в некую сущность. Опять совпадение? Да быть такого не может.       Между тем, я вполне благополучно добрался до входа на базу ученых. Во дворе как будто стадо громадных мутантов прошлось. В сталкерских анналах имя им было простое и незатейливое — гиганты. Некоторые, правда, совали им приставку «псевдо», но размеры этой разновидности монстров были таковы, что назвать их как-то иначе попросту язык не поворачивался.       Словом, в пределах базы творился просто тотальный погром. Что любопытно в данной ситуации — ни одного тела. Я нигде не видел ни фрагментов тел, даже мельчайших, ни крови. Вокруг вообще не было ни души.       Сверху по соседству со мной устало брякнулся Бергамот, накувыркавшийся в небе по самое не могу. Это было заметно по пегасу невооруженным взором. Я подарил ему «а-мог-бы-не-мучиться-и-пойти-по-земле-взгляд».              — И куда же все подевались? — отдышавшись, Макс задал самый очевидный из вопросов, что могли прийти ему в голову.       — Похоже, ночью был не самый обычный Выброс… Время обеденное, а странности уже перевалили за свою обычную дневную норму, — оглядевшись еще раз, произнес я.              От пристального изучения окружавших бункер пристроек меня отвлекло пришедшее на КПК сообщение, в котором было написано: «Не дергайтесь, и никто не пострадает. Не пытайтесь скрыться, вам не уйти».              — До чего же я не люблю загадки, — раздраженно буркнул я, готовя к бою свое оружие.       — Что такое? — встрепенулся Бергамот.              Вместо ответа я ткнул напарнику в морду свой накопытник, Макс прочел сообщение и нахмурился.              — Значит этот некто знает, где мы находимся. Возможно даже… А, Дискорд, ну конечно же! — пегас оказался раздосадован, заметив, что мы с ним стоим прямо на виду у камеры слежения.       — Звук? — коротко поинтересовался я.              Напарник помотал головой, а после добавил вполголоса:              — Не уверен, но перестраховаться стоит.       — Надо попасть… — я подошел вплотную к опоре вышки, на которой была закреплена камера, оказавшись таким образом в мертвой зоне, — … туда, где осуществляется слежение через камеры.       — У меня есть план… — начал было Макс, но его прервала пуля, на излете пролетевшая всего в десятке сантиметров над головой моего друга.              Я быстро прикинул приблизительный сектор, откуда могли стрелять, и коротко выругался. Ситуация складывалась предельно паршивая. Идей особо не было, так что пришлось импровизировать и броситься бегом под укрытие бункера, наплевав на то, что камера с вышки может показать меня неизвестному. Пегас добрался до этого же укрытия секундой-другой позже.       О слежке можно было забыть (и забить на нее) всего через полминуты, когда у основания вышки взорвалась подствольная граната, пущенная вероятным преследователем (при условии, что он был один). Камера, несомненно, оказалась выведена из строя, а других таких же наш с Максом дуэт не обнаружил за те два с лишним десятка секунд, прошедших между этими событиями.              — Что делать будем? — взволнованно спросил Бергамот.       — Разделиться. Один из нас навестит узел связи в одной из пристроек, а другой встретит нежданных гостей и постарается не погибнуть, — озвучил я свой план действий, уж очень сильно напоминавший очередную импровизацию. Ну а что еще оставалось делать в столь экстренной ситуации?       — И кто из нас чем займется?              А вот об этом я подумать не успел. Следующая подствольная граната взорвалась справа от нас метрах в восьми, вынудив обоих попадать на землю и стараться не подставлять жизненно важных частей тел. К счастью, обошлось без ранений, даже осколками не зацепило.       Бергамот вскочил на ноги и стремглав побежал к нужной пристройке, находившейся за углом, а я, продолжая лежать ничком на земле, проверил лишний раз свою штурмовую винтовку производства Геррмэйнии и морально подготовился к бою. Меня пугали сейчас только гранаты, которые вполне способны были нанести реальный вред моему здоровью. А вот пули — нет, но от этого мне не становилось менее страшно подставляться, ведь накануне снайпер сумел попаданием в затылок вырубить меня.       Нападавший вскоре показался в створе ворот. К моему бескрайнему изумлению, он был в компании сталкера в комбинезоне группировки «Анархия», при том, что сам он был одет в бронекомбез «Возмездия». У обоих были сталлионградские автоматы с подствольными гранатометами. Вопрос о том, кто так метко метал гранаты, отпал сам собой. Удивление владело мной от силы секунду-другую, а потом я потянул своей магией спусковой крючок штурмовой винтовки.       Это позволило «анархисту» моментально заметить меня и даже открыть ответный огонь. Рядом с пони в зеленом комбинезоне оседал его товарищ, словив мордой мою очередь, но атаковавший меня сталкер этого даже не заметил. Он зажал спусковой крючок копытом и гнусно ощерился.       Боязнь получить пулевое ранение оказалась настолько велика, что когда пули взрывали землю вокруг меня в опасной близости, я случайно дернулся и словил следующие две пули аккурат в левую щеку и под рог. Ощущения были очень ниже среднего — дикая боль и черные круги перед глазами. Какие-то несколько секунд я не видел вообще ничего. И не слышал ничего, кроме собственного громкого рычания и своего же учащенного сердцебиения.       Потом все прошло, я кое-как поднялся на ноги и тут же бессильно привалился к стене бункера, потому что дрожавшие конечности с трудом держали мое тело. «Анархист» лежал рядом с «возмездным», имея при себе простреленную голову. Из-за угла бункера показался Бергамот, он выглядел не в пример лучше меня. Заметив мою обессилевшую тушку, он махнул копытом, подзывая к себе.       Мне пришлось выждать несколько минут, чтобы ноги прекратили дрожать, и нетвердой походкой направился к трупам. Кроме трофейных КПК и патронов у трупов больше не было ничего ценного. Жетоны принадлежности к группировкам так же отсутствовали, не говоря уж о нашивках. И это показалось мне крайне подозрительным:              — Комбезы есть, жетонов нет, нашивок тоже.       — Ну и маскарад… — поморщился Макс, — любой из сталкеров, имевший дело с обоими кланами, знает, что «Анархия» никогда не использует сталлионградский огнестрел.       — Наёмники? — выдвинул я наиболее очевидное предположение.       — Скорее всего, причем явно из числа неопытных… Либо же этот грубый выход из образа, — пегас кивнул на мертвого «анархиста», — был осуществлен намеренно. Но пока хватит об этом, пойдем познакомимся с тем парнем, что решил поиграть с нами и потрепать нервы.       — Ты что ли второго грохнул? — по дороге к пристройке задал я вопрос, все еще слегка морщась от боли в голове. По правде говоря, не будь мне настолько погано, я бы непременно прицепился к последней фразе, сказанной Максом. Но это был не тот день и не то время. Самым желанным для меня было сейчас все-таки прийти в себя.       — Я. Тебя, брат сталкер, теперь одного вообще оставлять нежелательно. Попадешь так под обстрел, наловишь пуль и ничего не сможешь сделать, — кивнул в ответ пегас, но в его голосе я совершенно отчетливо ощутил нешуточную тревогу.              Подойдя к двери, Макс толкнул ее и вошел внутрь. Я проследовал за ним. В пристройке действительно располагался узел слежения за окружающей научную базу местностью и за территорией непосредственно самой базы. На стуле возле мониторов сидел некий пони в САБК — специальном антирадиационно-бронезащитном комбинезоне. Комбез был герметичным, а заодно благодаря непрозрачному стеклу в шлеме с наружной стороны владелец такого САБК мог оставаться инкогнито, но при этом все видеть. Что за технологии применялись для достижения подобного, озвучить здесь, в Зоне, могли единицы. В лучшем случае. Защита эта была создана в ССР, как и большая часть других сталкерских бронекомбезов. Ну а уж куртки-пыльники, так и вовсе пошивались, скорее всего, едва ли не по всему миру с поправками на строение тела жителей тех или иных стран.              — Приветствую, сталкеры. Мое имя — Игрок, — представился обладатель бронезащитного комбинезона.              Бергамот проигнорировал правила хорошего поведения, не назвавшись в ответ, но я его за это не осуждал. Ни к чему это — распинаться перед тем, кто, возможно, и так знает, как звали нас обоих. Вместо ответного представления Макс задал наиболее интересующий его вопрос:              — Хорошо, и что тебе от нас нужно?       — Пока что ничего. В данный момент мне нужно, чтобы вы знали о моем существовании. И о том, что вы оба можете понадобиться мне в любой момент, где бы вы ни были — в ходке ли, кувыркались ли в постели с кобылами. Дела предстоят серьёзные, братья-сталкеры. Промедление крайне нежелательно.       — Ты нам не брат, — отрезал я, сплюнув на пол.       — Ошибаешься, — спокойно ответил Игрок. — Все сталкеры начинают свой путь по Зоне с одного и того же. Простые задания от торговцев, постепенный набор опыта ходок, самостоятельные рейды, сбор артефактов, добыча частей мутантов и тому подобное. Я тоже был таким. Как ты, — показал он на меня, — и как ты, — теперь нога, защищенная бронекомбезом, указывала на Макса.       — Вопрос есть — что тут произошло? — спросил Бергамот.       — Гиганты побушевали. Честно говоря, даже не знаю, откуда такое стадо взялось. Эти мутанты сроду толпой не шастали по Зоне, а тут вдруг этакий необычный поворот. Что-то меняется в окрестностях Хуфингтона, и мне это очень не нравится, — ответил Игрок.              По правде, я подумал было, что наш собеседник заломит за ответ непомерную цену, однако земной пони (судя по отсутствию рога и крыльев) преспокойно расстался с достаточно ценными сведениями.              — И что же, ученые боятся нос показать из своего бункера? — иронично поинтересовался я, борясь с подступающей тошнотой.       — Боятся. Гон мутантов перед Выбросом, конечно, объединяет в себе представителей совершенно разных биологических видов, но исчезающе редко вынуждает сбиваться в стадо тех, кто по своей натуре никогда так не делает, — совершенно серьёзно ответил Игрок.       — Как быть? — пегас хоть и не обратился ни к кому-то конкретному, но наш собеседник все-таки взял на себя труд ответить.       — Пойти на другую научную базу, возможно, там чем-то помогут. Мне же, с вашего позволения, пора, — с этими словами земной пони встал и, пройдя мимо нас, покинул пристройку.              Я кинул взгляд на экраны и ни на одном не обнаружил Игрока. Судя по всему, этот странный жеребец отлично знал о мертвых зонах камер наблюдения и потому скрылся без шума и пыли.              — Последуем совету этого странного сталкера? Пойдем к научникам у Лунного озера? Или займемся чем-то еще? — для намечания будущего курса Бергамот обратился ко мне.       — Здесь ученым придется приходить в себя какое-то время после произошедшего. Внутрь бункера не пустят, можно даже не пытаться. Плюс еще задание Одноглазого… Я даже представить себе не в состоянии, куда мог уплыть искомый артефакт. Его мог взять любой случайный сталкер, проходивший мимо, — напомнил я больше сам себе, нежели чем Максу.       — Любой? Можно подумать, кто угодно возьмет и пойдет вдоль Барьера, — фыркнул Бергамот, подвергая таким образом сомнениям высказанную мной мысль, которая и не претендовала на что-то супероригинальное.       — Не кто угодно, ладно, но кто-то точно мог пройти там после вчерашних событий, — я всё ещё не хотел расставаться с собственными мыслями, продолжая гнуть свою линию.       — В общем, признай, тебе просто не хочется тащиться снова к Барьеру, туда, где тебя «убили» накануне, — явно повеселел пегас, кинув в спор свой самый ценный аргумент.       — Я тебе точно говорю, артефакт себе кто-то захапал. Остается только одно — регулярно мониторить Патогеныча и Бармена. Одноглазому этот артефакт навряд ли притащат. А даже если это не сработает, то придумаем что-нибудь еще, — я отказывался сдаваться.       — Не, к Барьеру сперва — и точка. Если окажешься прав — я свяжусь с Калисто, а она — с торговцами. Таким образом, мы узнаем, кому могут притащить искомое, идет? — изо всех сил сдерживался Бергамот, чтобы не рассмеяться.       — Так уж и быть, ладно, — я все-таки сдался под напором товарища, постаравшись сделать мысленно пометку не забыть узнать в следующий раз у Осведомителя одну маленькую деталь.       

======== *** ========

      Нахрена Максу понадобилось тащиться к Объекту-17? Давать по Зоне гигантский крюк, который, вполне возможно, окажется безрезультативным — на мой взгляд, пустая трата времени. Но если пегас уперся, отстаивая свою точку зрения — его невозможно было переупрямить. В честь него следовало бы назвать следующий химический элемент в Периодической таблице — Упрямиум. И сдать ученым на опыты. Представив себе друга в лаборатории в качестве подопытного, я не удержался от улыбки.       Идущий позади пегас ничего не заметил, поскольку следил за своей половиной секторов вокруг, чтобы никого не подпускать к нам на опасно близкое расстояние. Не то чтобы я или Макс не умели драться, просто гораздо надежнее было расправиться с вероятной угрозой издали.       Наш маршрут пролегал в юго-западном направлении с уклонением к юго-востоку в обход достаточно крупного по площади своей Зеркального озера, а к Отэм Сеттлмент мы соваться не стали по двум причинам — в ненаселенном пункте творилась какая-то странная и наверняка аномальная хренотень, конкретными словами вкратце не описать, ну и мимо этого очага аномальности по дороге с недавних пор повадились постоянно ездить военные с рейдами. Вполне возможно, что эти две причины взаимосвязаны.       Про небезопасность маршрутов, прокладываемых сталкерами через этот городок, я узнал несколько дней назад от нажравшегося в дупель бродяги, чудом оставшегося в живых после того, как он прошел Отэм Сеттлмент краем, срезав дорогу. Однако, что именно случилось, я так и не смог узнать, поскольку внятность речи жеребца измерялась обратно пропорционально количеству выпитого. Проще говоря — он напился и несвязно бормотал себе под нос то какие-то прозвища, то цифры, то еще уйму всего.       Чуть позднее Марбл сделала официальную рассылку в общий чат с предупреждением, чтобы уменьшить количество вероятных жертв, что могли сунуться в ненаселенный пункт и сгинуть ни за хвост собачий. Так вот, к чему я все это рассказываю?       Мы уже обогнули Зеркальное озеро и направлялись к Оуквилю, держа курс к юго-востоку, когда восточнее, где-то в километре-двух, предположительно возле архианомалии «Железный лес» вдруг раздалась ураганная пальба. Понятное дело, что не по нам, но одновременно с этим стало ясно, что в окрестностях злосчастного Отэм Сеттлмента обстановка очень быстро накалилась до предела. Всего через минуту-другую послышалось несколько взрывов. Вроде бы гранаты, но с учетом расстояния наверняка сказать невозможно.              — Не суемся, у нас свои дела, — выждав, когда канонада немного поутихнет, заметил я и двинулся дальше.       — Стой, Эйч, — окликнул меня напарник, оставшись, судя по всему, стоять на месте.              Выяснять отношения я не хотел, но ровно в ту же секунду звуки сражения словно стали приближаться. И явно быстрее, чем мне того хотелось бы! Определить точно, в нашу ли именно сторону, я не сумел, но даже если кого-то из нас ранит гранатными осколками или пулей на излете, в этом ничего хорошего не видели мы оба.              — Ходу! — принял новое решение я и сменил курс, стремясь уйти на восток-юго-восток, напрямую к Барьеру. В какой-то момент нам пришлось изрядно ускориться, опять нарушив неписаное сталкерское правило — не спешить и осмотреться. Беда же заключалась в том, что у нас не было времени ни на то, ни на другое. Передвигались мы с Бергамотом теперь едва ли не бегом, и лишь обострившееся чутье да мой более-менее наметанный глаз позволяли вовремя определять аномалии даже на такой опасной скорости.              А сражение, между тем, доносилось практически за нашими спинами, в каком-то полукилометре. Поди разбери, кто с кем устроил разборки, да такие, что слышно небось от «Урана» на северо-западе до Черри Коуст на юго-востоке, от Илая на юго-западе до Лунного озера на северо-востоке. Одно мы с Максом знали точно — становиться частью столь громогласной разборки совершенно не хотелось.       И ладно я, прямые пулевые попадания лишь отправят меня в бессознательное состояние, то вот пегасу это грозит гораздо более серьезными последствиями вплоть до летальных. Ему известно об этом ничуть не хуже меня, поэтому всякий раз, когда я бросаю на него вопросительный взгляд, мол, что делать будем, он лишь делает шаг вперед.       Таким образом, мы меняемся, теперь он ведущий и прокладывает нам маршрут, а я замыкающий и должен следить за всем, что происходит в секторах от трех до девяти часов.       Однако, Бергамот, пройдя совсем немного, вдруг резко остановился, будто наткнулся на невидимую стену.              — На одиннадцать часов, — шепнул он и медленно опустился на мокрую после дождя землю. Я, не колеблясь ни секунды, последовал его примеру.       — Что? — еле слышно выдохнул я.       — Ведьма.       — Твою ж… Та самая, только сместилась восточнее относительно вчерашнего места встречи, — шепотом сказал я, лихорадочно соображая.              И как на грех, бой позади нас, судя по звукам, тоже двинулся к юго-востоку. Такое ощущение, что кого-то хорошо так гнали, почти от самого Отэм Сеттлмента. Прямо по нашим, мать-перемать, следам. Ай как нехорошо-то получается. Впереди ведьма, сзади стрельба. Дернешься — или пулю словишь, или кобыла-псионик из тебя тупого зомби сделает.              — Что будем делать? — спросил Макс, придя, по-видимому, к таким же выводам.       — Лежим, — я мотнул головой, обозначив таким образом, что двигаться куда-либо слишком опасно. Имелся риск что-нибудь себе застудить, валяясь на холодной и мокрой земле, но это еще можно вылечить. А вот простреленную голову или выжженные пси-импульсом мозги уже ничем восстановить нельзя. Из двух зол надо стараться выбирать меньшее.              Пегас ничего не ответил, вместо этого принявшись ковыряться в своем КПК. На моем языке зрело несколько язвительных фраз касаемо вибрации на девайсе напарника, но Бергамот на сей раз отключил свой накопытник вообще и посоветовал жестом последовать его примеру. Так я и сделал. Почти одновременное пропадание двух меток с карты — почти гарантированная смерть тех, кому эти метки принадлежали. Выводов напрашивается обычно несколько. Или гон слабых мутантов, или двое незадачливых бродяг угодили на ужин к кому-то посильнее, или же вляпались в какое-нибудь заковыристое аномальное место, где или полегли, или же отказала напрочь электроника. Единственный нюанс такого подхода — отсутствие некрологов в общем чате при явной гибели сталкеров. Это, на самом деле, половина беды. О второй же ее половине, ведьмой именуемой, следовало задуматься по полной программе и немедленно.       Быстро прогнав все это в голове, я одобрительно покивал. Вполне вероятно, эта хитрость отпугнет невольных преследователей, по иронии судьбы, следующих по нашим следам. А уж если они ведьму вспугнут, заставив уйти прочь… Существовал, правда, и другой вариант — сплошное пси-поле, и тогда со своими мозгами попрощаются не только эти любители пострелять, но и мы заодно.       Этого совсем никак нельзя было допустить, да только вот пригодных идей для их осуществления пока в голову не пришло ни мне, ни Максу. Малость отвлекшись от мрачных мыслей, я не заметил, как пегас куда-то делся! Ведь рядом же был только что!       Я заозирался, чуть-чуть приподняв голову. Ведьма по-прежнему располагалась на одиннадцать часов, разве что несколько увеличилось расстояние между нами и ней. С одной стороны, это хорошо. А с другой — мы стали ближе к неведомым преследователям, перестреливающимся между собой, не жалея боеприпасов. Такой расклад меня решительно не устраивал.       И тут мое внимание привлекли кусты шагах в двадцати правее меня, которые как-то странно шевелились. Прошло несколько секунд, и из них выглянул пегас собственной персоной! Увидев мою голову, он взглядом показал «следуй за мной». Возможно, Бергамот и впрямь знал, что делать. Даже как-то подозрительно, учитывая такую простую вещь, как стаж сталкера. Я прожил в Зоне побольше Макса, но сейчас все складывалось так, будто не я опытнее него, а наоборот, Бергамот выглядел ветераном, а я неоперившимся «отмычкой». Неприятное чувство, сопровождавшееся табуном мурашек по спине.       Некстати взыграло еще и мое чертово самолюбие, мол, да как же так, чтобы я менее опытному бродяге подчинялся? Ползя следом за пегасом по проторенному им пути, я изо всех сил пытался подавить в себе не вовремя растущее эго. Минуту спустя Макс поприветствовал меня, указав копытом на какую-то большую нору.              — Ты с ума сошел?! — яростно шепча, осведомился я, с недоверием поглядев в уходящий под землю и определенно прорытый кем-то проход.       — Если хотим уцелеть — любые средства хороши. Тут никого нет, так что давай, лезь первым, — настоял на своем пегас.              Как я упоминал ранее, спорить с Бергамотом — дело гиблое. Так что я лишь напоследок яростно прожег напарника взглядом и полез внутрь. Вместе со всей экипировкой и оружием занятие это определенно было из разряда «ну такое», если пользоваться молодежным сленгом. Мое передвижение замедляла именно штурмовая винтовка, а избавиться от нее я не мог, ведь «оставаться безоружным было смерти подобно».       Кто бы знал, как буквально исполнится чуть позднее мысленно оброненное словосочетание… А пока что я продолжал медленно ползти, слушая свое сердцебиение и недоумевая от того, почему же не слышу ничего позади себя, ведь по идее от пегаса должен был исходить такой же шум при передвижении ползком. Неужели он струсил? Или…       Но додумать свою мысль я не успел, проползя еще пару метров и внезапно лишаясь опоры под собой. Следующая секунда, проведенная в свободном падении, оказалась неожиданно короткой, я даже заорать не успел, затем последовал весьма жесткий контакт с твердой поверхностью, оказавшейся под весьма крутым углом. Не успев сгруппироваться, я отбил себе все, что только можно, а после еще и покатился в неизвестность едва ли не кувырком. Добавьте к этому полнейшую темноту. Определить, всё ли при мне, оказалось невозможно. Остановиться я был не в состоянии, как и зацепиться хоть за что-нибудь. Сколько я так спускался, подсчитать при подобном способе передвижения достаточно непросто. И вдобавок ко всему мои глаза, только-только начавшие хоть что-то видеть в пределах ближайшего метра, оказались не готовы к внезапной яркой вспышке, ударившей по моим органам зрения с той же силой, с какой на меня воздействовала бы обычная световая граната при условии того, что я на нее смотрю в момент взрыва.       Рефлекторно зажмурившись, я, полуослепленный, помятый и абсолютно дезориентированный, еще почти секунду спустя куда-то опять начал падать и тут же приземлился на нечто гораздо более твердое, чем раньше, до моих ушей донесся плеск воды. Тело отозвалось вспышкой боли, но зато я почти сразу ощутил перемену в окружении — вокруг больше не было кромешной мглы, что ощущалось и сквозь веки, а вокруг дул порывистый ветер.       Возник философский вопрос на тему «быть или не быть». Превозмогая себя, я открыл глаза. Широко так открыл. Потом закрыл и хорошенько потер их передними ногами, гадая, а не привиделось ли мне все это? И снова потер, проморгался, после чего вновь широко открыл и огляделся. Да ну не может быть такого… Я, может быть, все еще нахожусь в Дронфилде, сплю после ночного выброса, и никакого похода с Бергамотом еще не состоялось, так как все это мне просто приснилось?       Однако, увы и ах, я с сожалением вынужден был признать, что ошибаюсь. И отметил, что косвенно моя гребаная мечта сбылась. «Эх, лучше бы этого всего не было» — поднимаясь на ноги, подумал я, и снова, но уже гораздо внимательнее, оглядевшись по сторонам. А плеск воды, который я услышал — это была большая лужа, в которую меня угораздило приземлиться. И что же мне попалось на глаза помимо этого?       Мрачное небо, затянутое облаками, всюду, куда бы я ни кинул свой взор. Проржавевшие бортики, ограждавшие крышу, лифтовая шахта и рядом дверь, за которой, скорее всего, была лестница, что вела вниз. Тут же стояло три флагштока, а на центральном развевалось какое-то изрядно выцветшее полотнище, на котором еще можно было разобрать надпись «RICH BERNARD BURGENS TOWER».       «Рич? Где-то я эту фамилию раньше уже встречал, да вот только не помню, где именно» — подумал я, подводя промежуточные итоги своего неожиданного попадания сюда.       Из той пещеры я переместился на крышу высотки, видимо, благодаря какому-то телепорту. Далее, при мне не было ни оружия, ни большей части снаряги, включая седельные сумки, а мой бронекомбез выглядел после падения весьма поврежденным. Из всего, что осталось при мне и чудом уцелело, имелся разве только КПК с поцарапанным экраном.              — Уже неплохо… — вздохнул я, подойдя к краю крыши. Моему взору открылся чудесный взгляд на… Хуфингтон! Вдалеке, к северу от высотки, виднелся пруд-охладитель и громада атомной станции, с которой все и началось четверть века назад…              Что удивительно — город не выглядел абсолютно мертвым. Где-то далеко внизу по заброшенным и заросшим улицам бродили некие фигурки, отсюда невозможно было разглядеть, мутанты, зомбированные или же «монолитовцы», которые ныне царили в окрестностях АЭС, чувствуя себя как дома.       Вот уж никогда бы не подумал, что преодолею проклятый Барьер столь странным способом. Мысленно я сделал себе две пометки — «узнать, каким образом во всем этом замешан Макс Бергамот» и «выжить». Второе, в принципе, я мог бы совместить с подпунктом «перебраться обратно за Барьер».       Мне не позавидуешь… Три недели назад заработать предположительно заражение крови, сутки назад чуть не сдохнуть по меньшей мере раз пять или шесть, а сегодня оказаться там, куда и не думал пробраться, хотя и часто об этом мечтал. И при себе ни еды, ни медикаментов, ни хотя бы какого-нибудь самого простого оружия. Ситуация совершенно не под моим гребаным контролем… Понятия не имею, смогу ли поживиться хоть чем-нибудь в этой высотке, принадлежавшей когда-то некоему Ричу, ведь я даже понятия не имею, чем он занимался здесь до Первого Взрыва в две тысячи седьмом году.       Удивительно, но я не злился на Бергамота. Откуда мне знать, каково пришлось пегасу, зажатому между ведьмой и теми, кто перестреливался друг с другом. Уцелел ли он? Да хрен знает, мне бы сейчас по-хорошему надо о себе думать.       И-и-и-и-и стоп. Еще проблема — а обитаема ли высотка, на крышу которой меня выкинуло тем дискордовым телепортом? Сделав несколько шагов к дверям лифта, я остановился, настигнутый этой мыслью. И тут же отбросил ее в сторону, ведь сидеть здесь мне в любом случае не имеет смысла, надо бороться теперь за свою жизнь и доказать самому себе, что она чего-то стоит.       Подойдя к лифту, я потыкал в кнопку вызова чисто с целью проверить, а работает ли он. Случалось в Зоне такое, что могло работать освещение на фонарных столбах в ненаселенных пунктах, давно лишившихся подпитки электричеством. Этот феномен объяснить не мог вообще никто, даже ученые. Особенно ученые, поправлю сам себя. Очень немногие из них способны мыслить трехмерно, допуская наличие таких вещей, которые в обычном мире, за Кордоном, невозможны в принципе. Остальные мыслят двухмерно, по шаблону, и потому решительно отвергают любые необычные вещи, творящиеся в окрестностях Хуфингтона. Ну хоть наличие аномалий, мутантов и артефактов признали, пусть и не сразу.       Я даже фыркнул, вспоминая рассказы сталкеров-ветеранов, которые слушал, будучи еще совсем-совсем зеленым новичком, «отмычкой». С каким же пренебрежением относительно научных теорий, выдвигаемых учеными в Зоне, относились практически все бывалые бродяги, с такой же жадностью повести об этом слушали те, кто только пришел в Зону.       В общем, с лифтом затея не выгорела — сколько бы я ни тыкал на кнопку вызова, никакой реакции не последовало даже после нескольких минут ожидания. Предсказуемо сработал Закон Подлости, от которого не спасает даже сама непредсказуемость зараженных территорий вокруг атомной станции. Попробовал я толкнуть дверь по соседству — и она открылась! Как бы ни хотелось мне, а придется идти пешком.       Я старался шагать как можно тише ввиду того, что не имел представления о населенности высотки. Миновав четыре лестничных пролета вниз, я толкнул еще одну дверь и оказался в широком коридоре. Стены его были розового цвета, однако навряд ли они всегда так выглядели. Скорее всего четверть века без ухода и беспощадное солнце заставили краску выгореть. Вполне вероятно, изначально тут все было или красного, или бордового цветов. Потолок и пол выглядели не лучше.       Радовало меня отсутствие трупов и скелетов, ведь это означало, что как минимум несколько верхних этажей в высотке точно необитаемы. Но я не позволил себе даже подумать о том, что нахожусь в относительной безопасности. В любой момент ситуация могла коренным образом измениться.       А пока что я осторожно шагал вперед и вскоре оказался на развилке, слева от меня находилось шесть лифтовых шахт, но наученный горьким опытом, я даже не стал к ним подходить, предпочтя вместо этого двигаться прямо. Всего через несколько шагов я заметил на стене темные контуры, подозрительно напоминавшие число «50». Приглядевшись как следует, понял, что не ошибся. И если я не все мозги профукал после экстремального спуска в кромешной мгле той норы или даже пещеры, то это число означало лишь одно — я нахожусь сейчас на пятидесятом этаже высотки. Выше были, возможно, только технические помещения и крыша, с которой я относительно удачно спустился.              — Пятьдесят этажей неизвестности… И это при нерабочих лифтах, мда, — пробормотал я, шагая дальше. То и дело мне теперь попадались двери, к моему немалому изумлению, закрытые.              «Вот кому-то не лень было запирать их» — подумал я после попытки открыть одну из них пинком. Только копыта на задних ногах отбил. Такое ощущение было, словно я попытался лягнуть бетонную стенку, а не деревянную дверь.       Больше я не пытался таким образом вламываться во внутренние помещения этажа. Коридор вскоре сделал поворот налево, где опять-таки мне встретился еще ряд дверей. И тоже закрытых. Честно скажу, меня это начинало нервировать. Ну не могли пони, работавшие здесь в день аварии, взять и абсолютно дисциплинированно покинуть свои места и позакрывать все двери в этом здании перед своим уходом! Стук крови в ушах после всего пережитого давно стих, что только дало мне лишний повод понервничать. Вокруг было СЛИШКОМ тихо! Либо меня ожидает большая такая пакость от Зоны, либо вся высотка — одна гигантская аномалия. Другие варианты в голову мне пока что не приходили.       А в следующее мгновение я капитально обалдел. Все закрытые двери вдруг стали открываться одна за другой, а оттуда начали толпой выходить пони, о чем-то переговариваясь между собой. Они организованно разделились на два потока, следовавших, очевидно, к лифтам. Я догадывался, увидев первую площадку с ними, что встречу в другом конце коридора аналогичную развилку еще с шестью лифтовыми кабинами в ответвлении.       Когда толпа здешних работников окончательно схлынула, я наблюдал крайне интересное явление — двери, остававшиеся до этого момента распахнутыми настежь, вдруг стали закрываться сами с характерными щелчками. Вокруг снова воцарилась тишина. Я поймал себя на том, что стою с широко раскрытым ртом.       «Галлюцинация? Или что-то иное?» — подумал я и снова предпринял попытку вскрыть одну из дверей. Ни капли не удивился, когда мне это не удалось. Все это можно было, конечно, списать на шалости Зоны, но увиденное было настолько реальным, что коснись я кого-нибудь из толпы — и моя нога наверняка встретила бы сопротивление, а не прошла бы насквозь.       Интуиция вовсю требовала свалить отсюда как можно скорее. Но подобно Бергамоту, я уперся. Во-первых, мне нужно было найти хоть какое-то снаряжение, не взирая на тот простой факт, что в офисном здании вряд ли подобное вообще могло заваляться. Во-вторых, во мне проснулся ни к месту дух авантюриста. Ну вот захотелось моей неугомонной понячьей тушке разгадать вдруг тайну этой высотки.       И раз уж здание целиком принадлежало (скорее всего), некоему Ричу, значит, он был здесь большой шишкой. Из этого следовало, что у него наверняка имелся свой большой кабинет, вполне возможно, с тайниками на самые разные случаи. В таком случае, имело смысл найти кабинет директора, или какую там Рич должность в своей компании (которая у него наверняка имелась) занимал.       Кто-то наверняка скажет, мол, Андрюха, загнул ты, конечно, про тайну здания «RICH BERNARD BURGENS TOWER». Все это всего лишь происки Зоны! С чем я лично категорически не соглашусь. Абсолютно все списывать на что-то вряд ли даже одушевленное, попросту глупо и неразумно. Я бы счел это банальным нежеланием составить правильную причинно-следственную связь. Найдутся и такие, кто подметят, что моя основная задача — редкий артефакт по заданию Одноглазого отыскать. Если вы ни разу не пытались искать иголку в стоге сена, то попробуйте, массу впечатлений я вам гарантирую!       Возвращаясь к ситуации, в которую мне довелось влипнуть. После неудачной попытки открыть дверь, я направился дальше по коридору. Впереди действительно оказалась еще одна развилка, и если свернуть налево, то там можно найти еще шесть лифтовых кабин, а также дверь, за которой, скорее всего, расположилась аварийная лестница.       Но вместо лифтов я направился прямо, где меня поджидала очередная дверь, но не деревянная, а металлическая. И в отличие от всех доселе встреченных, она оказалась приоткрыта. Хоть одна, черт возьми, приятная неожиданность!       Вламываться в этот раз я не стал торопиться, вместо этого прислушавшись. До моих ушей донеслось явно кобылье бормотание, будто обладательница голоса что-то искала. Во мне взыграло гребаное любопытство, но стоило только поднять переднюю ногу, чтобы сделать шаг к двери, как голос тут же утих.       Сцена, на первый взгляд, нелепая — я стою в коридоре, с занесенной передней правой ногой, вокруг опять воцарилось полнейшее безмолвствие, напрягавшее меня все это время. А за дверью неизвестная пони разыскивает хрен знает что, вполголоса что-то произнося, и затыкается в тот же миг, когда я поднял ногу для шага вперед. Совпадение? Ага, конечно!       Интуиция подсказывала мне, что офисные работники в их теперешнем виде были совершенно безобидными. А вот нечто, населявшее, судя по всему, кабинет Рича, к числу безобидных точно не относилось. Без оружия я ничего не смогу сделать. Отступать не вариант. Дверь с аварийной лестницей вполне может оказаться закрытой. А если я снова выберусь на крышу, то оттуда мне только вниз прыгать. Гарантированное превращение в лепешку, что нарисовала в красках моя буйная фантазия, вызванная всплеском адреналина в крови, вынудило меня содрогнуться от смеси страха и омерзения. И опустить занесенную для шага вперед ногу. К слову об адреналине. Его действие явно заканчивалось, так как я совершенно точно ощутил позабытую ненадолго боль во всем теле, ну и отбитые копыта на задних ногах тотчас дали о себе знать посредством неприятной, ноющей боли.       За дверью явно чертыхнулись, а пока я думал, как мне подороже продать свою жизнь, отступая назад к развилке, в кабинете что-то ярко мелькнуло и погасло. Опять воцарилась тишина. И тем не менее, я благоразумно спрятался за углом и очень долго слушал, пытаясь понять, что же мне не дает покоя с того самого момента, когда я попал в этот коридор пятидесятого этажа.       Вскоре дошло — несмотря на наличие огромных оконных проемов, некогда застекленных, а нынче абсолютно пустых, сюда вообще не попадал ветер. Не долетали и звуки снизу, какими бы они ни были. Совершенное мной открытие оказалось несколько странным для меня. Насколько я мог понять, ветер на высоте нескольких сотен метров должен быть достаточно сильным и в такие огромные пустые оконные проемы залетать без особых проблем.       Впрочем, мой ум уже занимала другая мысль — обследовать кабинет Рича и узнать, что же такое творилось внутри не только комнаты за той приоткрытой дверью, единственной на весь этот коридор, но в самом небоскребе в целом.       В целях предосторожности, приблизившись к дверному проему, я не стал широко распахивать саму дверь. Буквально приоткрыв ее еще чуть шире на пару сантиметров, я обнаружил тонкий, почти невидимый трос, пересекавший дверной проем на уровне пястно-фалангового сустава моих ног. И вот только теперь, зная, что на этом этаже нет ни единой живой души, кроме меня самого, я мог позволить себе говорить вслух без опаски.              — Ага… Значит, растяжка, — прищурив глаза, я рассматривал свою находку. И тихо выругался, вспомнив, что остался без всего, — зараза…              Идей по разминированию ловушки при наличии одних только копыт, у меня не было. Возможности поискать хоть что-то острое — тоже. На крыше я не увидел никаких камней, которые бы можно было использовать в качестве замены острым режущим предметам. Даже вернулся туда, прихрамывая, чтобы убедиться в этом. От безысходности я принялся ломиться во все запертые двери, питая безумную надежду, что хоть одна да распахнется, не выдержав моего отчаянного напора.       И я почти не удивился, обнаружив, что дверь рядом с лифтами неподалеку от кабинета Рича, тоже оказалась наглухо закрыта. Вернувшись обратно на исходную, я привалился к стене и медленно сполз на пол. Сил не было, мысли в голове шевелились совершенно нехотя, вдобавок живот подал признаки жизни, громко забурчав.       «Сходил к Барьеру, называется. Разминировать твою растяжку, ну Макс устроил мне приключение… Он, конечно же, знал про содержимое норы, знал и про телепорт. Мне гигантским образом повезло, что выход окажется невысоко над крышей, а не несколькими метрами в сторону. Свободный полет и смерть от удара об асфальт… Такой способ уйти можно считать вполне милосердным. А вот умереть от голода — судьба крайне плохая. Надо бы что-то сделать, но что…» — я пытался представить себе возможные варианты кары, которая непременно должна настигнуть этого пернатого гада, которого я считал своим товарищем. Получалось так себе. Гораздо сильнее мне сейчас хотелось закрыть глаза, тем более что веки мои начали тяжелеть, медленно опускаясь.       Я попытался дернуться, встряхнуться, сбросить с себя оковы забытья, что овладевали моим телом неуклонно и не торопясь. Тщетно. Что ж… Либо я просто вырублюсь сейчас и потом проснусь, либо… «Нет, об этом варианте не хочется даже думать. Пускай это будет сон. Я в относительной безопасности, сюда, наверное, хрен кто попадет…» — лениво шевельнулась в моем мозгу последняя мысль прежде, чем я отключился.       

======== *** ========

      Со стороны это, наверно, выглядело забавно — единорог в изодранном бронекомбезе лежит у стены и слегка посапывает во сне. Он утомлен последними событиями, он сомневается в себе, но не торопится выбрасываться из любого понравившегося оконного проема вниз. Как многие до него. У них не было большой силы воли. Они сдавались, когда до цели оставалось совсем чуть-чуть. Ломать таких проще простого. А этого спящего пони… Пока что с ним ничего не получилось. Но это лишь начало его трудного пути. Конец дороги тонул во мраке. Таком же непроглядном, как и тот, что ему уже повстречался сегодня.