Глава №3 - «RICH BERNARD BURGENS TOWER»
25 февраля 2023 г., 11:29
— Слушай, Сухой, как думаешь, стоит вести молодняк через Делянку?
— Нет. И с какой стати ты предложил мне прокладывать путь для радиоактивного мяса там, где и опытный-то сталкер не всюду пройдет? Положить их хочешь? Патогеныч не особо будет рад очередным потенциальным потерям в деньгах, — разглядывая местность, лежавшую перед группой, в бинокль, ответил сталкер по прозвищу Сухой.
— Прошлый отряд сэкономил себе немало времени, сумев проскользнуть там, — возразил его собеседник.
— Как раз из-за того, что их вели Сокол и Маркер. А они опытнее нас будут, Купол. Опытнее. Поэтому я и не хочу лезть сломя голову в логово псевдохряков. Ты не смотри, что они выглядят как крайне неуклюжие бочки с ногами. Слабые только по одиночке, а вот если навалятся всей кучей, не отобьёмся. И сами сдохнем, и молодняк положим. Всё же из Розского Гая в Пахотное есть дороги побезопаснее той, что ты предложил, — не согласился с ним бродяга, закончив с осмотром и определившись с дальнейшей дорогой.
— Как скажешь, в конце концов, я всего лишь помощник ведущего, пытающийся помочь не гробануть группу, — вздохнул Купол.
— Подъём, радиоактивное мясо, привал окончен! — скомандовал Сухой негромко, но так, чтобы его точно все услышали.
В этот раз группа подобралась интернациональная и оттого весьма колоритная — две кобылы-зебры, единорог из Сталлионграда, трое пегасов из Клаудсдейла, один земнопони родом из Филлидельфии и двое грифонов, совершенно не разумевших по-эквестрийски, в отличие от зебр или уроженца ССР. Эти трое хотя бы худо-бедно говорили на родном для Сухого и Купола языке. Ко всей этой компашке недоставало для полного комплекта только драконов, чейнджлингов, киринов и фестралов с кристальными пони. Но даже так конвоировать толпу из девяти будущих сталкеров (если кому-то повезет дожить для Пахотного, а то случаи бывали всякие) оказалось делом не самым простым даже для двоих опытных бродяг, топтавших просторы Зоны почти по два года на морду каждому.
На первый взгляд самыми рассудительными и спокойными казались птицельвы, а уж если бы они еще и язык знали, тогда сомнений бы никаких и не осталось. Однако для себя Сухой выделил как раз единорога, который неплохо владел телекинезом и даже знал, для чего нужен пистолет, неведомо как пронесенный новичком через КПП. На предмет оружия у «смертников» (как именовали будущих сталкеров военные) шмон в последние полгода достиг своего пика, когда отбирали даже пневмопукалки, в принципе не способные нанести серьёзный урон хоть кому-нибудь.
Кого для себя выделял Купол из каждой группы, что доставалась им, Сухой обычно предпочитал спрашивать всегда после окончания ходки. Всегда проще делиться впечатлениями о ком-то, кто пережил почти двухчасовой переход, становившийся первым испытанием для новичков. И благополучно преодолевали его не все.
Когда вся девятка оказалась на ногах, Сухой на правах ведущего перераспределил места в колонне. Единорог-фаворит теперь шел вторым, за ним зебры, затем пегасы и грифоны, замыкал процессию Купол, не забывая вертеть головой в разные стороны, дабы контролировать ситуацию. Зона сейчас была крайне неспокойным местом, даже на окраинах, коль всего в двадцати минутах от бывшего лагеря новичков в Розском Гае расположились логова псевдохряков. Именно логова, потому что поголовье этих тварей увеличилось не просто в два-три раза, скорее, в десяток-полтора, а то и два десятка, точное количество мутантов никто даже и не пытался сосчитать. «Для одного скопления слишком много» — скажет вам любой уважающий себя сталкер-охотник. Гонта и Зверобой соврать точно не дадут.
Для неопытных же сталкеров эти мутировавшие свиньи были определенно очень опасны, поэтому одиночки договорились с группировкой «Возмездие» о переезде лагеря в Пахотное. Примерно в то же время к базе «Анархистов» прибились сталкеры-одиночки из Белой Пахоты. У них под боком располагался завод «Уран», официально занимавшийся созданием компонентов бытовой техники, но это было лишь прикрытием для военных разработок. Впрочем, после аварии на станции, объект превратился в радиологическую лабораторию, в кои-то веки соответствуя своему названию. Рядом с заводом располагалась ГЭС, которая и питала завод. Так вот, на территории «Урана» завелись мутанты самых разных видов, оттого и было принято решение сталкерами из Белой Пахоты переселиться в Дронфилд. Слишком уж небезопасным всем казалось подобное соседство.
По мере продвижения по маршруту в сторону Пахотного Сухой проводил лекцию с демонстрацией примеров: показал действие гравитационной аномалии, швырнув в опасной близости рядом с ней болт, отчего траектория его полета заметно изменилась; пристрелил парочку слепых собак, по непонятным причинам отколовшихся от стаи себе подобных, на что замыкавший колонну Купол заметил: «где-то остальные шастают, добить бы…»
Архианомалий по пути не было, да и не водились они в этом районе, слишком близко располагалась та самая граница, отделявшую Зону от незараженных, но тем не менее покинутых территорий, а вот одиночные аномалии и простенькие артефакты, ими порожденные, и чуть ли не в буквальном смысле слова копеечные, имелись. Единорог из Сталлионграда после короткого показа, как их правильно подбирать, попробовал повторить действия Сухого и успешно обзавелся первым трофеем. Остальные восемь новичков довольствовались увиденным и услышанным (кроме грифонов, разумеется, не понявших ни единого слова, им должно было хватить обычной демонстрации). Группа двигалась дальше без особых происшествий, достигнув через час ныне ненаселенного пункта Пахотное, где и расположилась база группировки «Возмездие» вместе с новым лагерем для сталкеров-новичков. Тут же был и бар, где обитал местный торговец по прозвищу Патогеныч, давно ставший объектом шуток по поводу возможных патогенностей и теоретически возможных патологий. Сам он к своему прозвищу в силу возраста и жизненного опыта относился по-философски и иногда даже с иронией отвечал на извечные шуточки в свой адрес.
Охрана у входа на базу нисколько не удивилась очередному пополнению населения Зоны. Морды проводников тут уже всем примелькались, так что вопросов ни у кого не возникло, откуда такая разношерстная толпа вообще взялась, да еще по большей части без КПК. Дотопав до ближайшего свободного костра, Сухой с облегчением уселся на импровизированную сидушку, роль которой выполнял пенек.
— Купол, сходи к Патогенычу, скажи, что молодняк тут. Барыга должен выдать тебе КПК, девять штук, понял? — обратился сталкер к своему коллеге.
— Понял, — буркнул тот и направился к одному из двух наиболее уцелевших на вид зданий в Пахотном. Раньше это была не то школа, не то детский сад… Время не щадило ничего, но пришедшие сюда первые сталкеры еще два-три года назад решили обустроиться в этом ненаселенном пункте. Им нужна была база — место, где они смогли бы передохнуть между вылазками вглубь Зоны. А позднее здесь возникла группировка «Возмездие» из числа бывших военных, по тем или иным причинам вынужденных остаться в пределах Периметра.
Фактически, это считалось дезертирством. Но основателей клана подобное уже волновало мало, они уже давно переключились на новые для себя задачи.
— Рассаживайтесь вокруг костра. Пока Купол торчит у Патогеныча, а это займет немало времени, я успею рассказать вам, как здесь всё устроено, — усмехнулся Сухой, устраиваясь на пеньке поудобнее.
======== *** ========
Пробуждение далось трудно. Глаза пришлось открывать чуть ли не с помощью копыт передних ног. Всё тело болело, что с учётом сумасшедших кувырков в темноте и последующего падения плашмя с нескольких метров не было чем-то новым. По крайней мере, я был уверен, что не заработал себе серьезных травм, ведь в противном случае не смог бы даже подняться на ноги и обследовать место, в которое меня занесло телепортом. — Гребаный Рич со своей гигантоманией, — прошипел я себе под нос, пытаясь встать. Тело со мной категорически не согласилось и предложило полежать еще немного. Тем более, что вокруг была кромешная мгла, и лишь очень-очень далеко отсюда мелькали какие-то огоньки. Пока я валялся в отключке (вот хороший вопрос — а почему это произошло?) успело стемнеть. В КПК хоть и был встроенный фонарик, но слабый, освещаемое им пространство достигало едва ли двух метров. Потому-то я и решил позволить себе отдохнуть еще. Но на сей раз с этим моим решением не согласился желудок, сперва коротко буркнув, а потом разразившись громкими адскими звуками. «Ну и где я тут жратву найду, интересно?» — задал я сам себе интересный вопрос. Ответ, само собой, состоял из одного-единственного слова — «нигде». По крайней мере, в пределах этого дурацкого памятника гигантомании. Попытавшись отвлечься, я достал свой КПК, вызвал приложение «Проводник» и стал листать содержимое папок, посвященных Хуфингтону. Раз уж меня занесло сюда, то неплохо было бы освежить свою память и вспомнить, что было в городе четверть века назад, до аварии. Поблагодарив Зону за сохранение моего накопытника, куда я дублировал всю найденную бумажную документацию, начал читать. Интересовали меня в первую же очередь отнюдь не достопримечательности. Транспортное сообщение. Среди имевшейся у меня информации упоминалось трамвайное движение в городе, частично под землей, в тоннелях. И схема маршрутов оказалась приложена, жаль, что слишком общая, без обозначений наземных и подземных участков. Имелся железнодорожный вокзал, и всё, дальше в город никаких путей не было, хотя ветка от АЭС к общему ходу в любом случае должна быть. От транспорта я перешел к промышленности Хуфингтона. Сама станция хоть и не имела прямого отношения к разнообразным заводам, но в списке всё-таки присутствовала. Всё прочее было сконцентрировано в порту. Это и литейный завод «Прометей», и оружейный завод известнейшей геррской фирмы «Хуф и Колт», чьи образцы огнестрела считались одними из лучших в мире. Далее следовал список более мелких заводов, не представлявших для меня никакого интереса, за исключением разве что лаборатории, занимавшейся созданием полимеров. Её расположение при первом прочтении найденных тут, в Зоне, документов, меня удивило — на противоположном берегу реки, в районе под названием Хармони Хайтс. Как и почему лаборатория оказалась в моём списке производств города, я не смог ответить даже самому себе. Хотя сам же этот дискордов список и пополнял по мере накопления сведений! Так в итоге и просидел почти до самого рассвета, уставившись в экран КПК и периодически крепко задумываясь. В итоге пришел к выводу, что покидать город надо подземным путём, это надежнее всего позволит пробраться обратно через Барьер. Самой сложностью частью плана для достижения поставленной самому себе цели являлся сбор сведений. Трамвайные пути мне точно не позволят покинуть город, а железная дорога от Хуфингтона проходит строго по земле, нечего даже пытаться. Пусть у меня и не было никакого конкретного плана действий, одно я знал точно — сперва следует спуститься отсюда. Пятьдесят этажей неизвестности, что само по себе предвещало серьезные проблемы. Безоружный сталкер легко становится жертвой и не так уж важно, к кому сперва он угодит в ловушку. Увы, я не стану счастливым исключением из правила. Моя мнимая неуязвимость, что не даст пристрелить меня, не поможет ни от аномалий, ни от взрывов гранат, ни от холодного оружия и в особенности — от атак мутантов, в частности, физических. Рассвет, который я застал, прислонившись к стене пятидесятого этажа башни, принадлежавшей четверть века назад некому Ричу, был необычен своей зарей. И пусть солнце вставало не с той стороны, куда выходили доступные мне оконные проёмы вдоль всего коридора, отголоски красивой рубиновой зари, возвестившей о наступлении дня, всё равно попались мне на глаза. Постепенно светлело, мрак мало-помалу прекращал быть помехой, а это значит, что следовало бы подниматься на ноги. С большим трудом я сделал это, превозмогая боль во всём теле. Медиком не был, но раз ходить ничего не мешало, а глубокий вдох не приводил к неприятным ощущениям в районе грудной клетки, это значило, что ребра и кости в конечностях чудом избежали заметных повреждений. Трещины, быть может, и имелись, только вот кто мне без рентгена скажет, обошелся я только ушибами или всё-таки чем посерьёзнее? Медленно доковыляв до кабинета Рича, я обнаружил, что дверь была опять приоткрыта, хотя накануне, пока искал, чем перерезать нить на растяжке, кто-то её захлопнул. В Зоне, повторюсь в который раз, пренебрегать нельзя ничем. Плевать, что некоторые вещи слишком уж нереалистичны, а страха, ужасов и мистики временами хоть отбавляй. Самое же странное было даже не это. Когда я осторожно посмотрел вниз через доступный мне кусочек пространства, то растяжку не обнаружил. Не то чтобы в поле зрения была перерезанная кем-то нить. Банальной диверсантской штуки с осколочной гранатой вообще на месте не оказалось! — Мне это не нравится… — как можно тише прошептал я себе под нос, категорически не желая нарушать тишину этого места, ведь в коридор снаружи всё еще не проникал шум ветра, хоть в оконных проемах давно уже не осталось ни единого целого стекла. Поневоле мне начало казаться, будто вчерашние события вовсе и не происходили, а стали частью сна, рожденного моим уставшим подсознанием. Я именно об этих непонятных играх с дверью и растяжкой говорю. Нисколько не удивлюсь, если окажется, что вход в кабинет был открыт всё это время. А как насчёт шума изнутри и вспышки? Это тоже почудилось во сне? Или было наяву? Уверенности мне такое само собой не прибавило ни капли. И вопреки своему желанию постараться ворваться в кабинет, я медленно вошел в него, открыв настежь эту дискордову дверь. Когда-то бежевые, а ныне белесые с уклоном в серый цвет стены, обшарпанный потолок, заляпанный непонятной тёмной субстанцией ламинат, на котором пыль была особенно хорошо заметна. А в этой пыли были и следы… И убранство кабинета не избежало участи быть покрытым пылью. Столы, тумбочки, шкафчики и кресла неопределенных оттенков, выцветшие за четверть века, рассохшиеся и выглядящие ныне просто ужасно — так бы я описал содержимое кабинета Рича. Светильник на потолке отсутствовал, приглядевшись, я заметил только торчащий крючок, на котором раньше этот самый светильник, очевидно, и висел. В углу, у окна (а точнее, у оконного проёма, ведь и тут стекло отсутствовало) стоял здоровенный рабочий стол из темного дерева, а также рассохшееся компьютерное кресло, некогда, очевидно, бывшее довольно дорогим из-за материалов, которые использовались для создания. В стене был запертый сейф, и судя по его внешнему виду, над ним пытались надругаться (в смысле, вскрыть) не один раз, но взломщики не учитывали одного — кодовый замок. А ведь даже я, нифига не смыслящий в этом всём деле, сообразил это. Еще мне пришло в голову, что попытки взлома имели место быть в промежутке между Первым и Вторым взрывами на ХАЭС, когда мародерство в Хуфингтоне и окрестностях являлось делом обыденным. Особенно, когда уровень радиации снизился до более низких значений. Поговаривали, будто частицы, вырвавшиеся наружу из второго энергоблока через дыру в крыше, двинулись сперва на город, ведомые направлением ветра. И вроде бы даже невзирая на данное обстоятельство, заметно усложняющее эвакуацию, спасли всех, кого смогли. Но это отголоски официальной информации, в которую поверили далеко не все. Как знать, может быть, и правильно сделали, что не позволили запудрить себе голову? Но отвлекусь, пожалуй, от созерцания сейфа. Под столом, почему-то никем не замеченный, лежал, покрытый пылью, ноутбук. Я наклонился и достал его, обтер передней ногой и положил на стол, издавший небольшой скрип. Всё же четверть века без ухода, открытый почти всевозможным ветрам и солнцу… И как стол вообще не развалился к сегодняшнему дню? Когда я открывал крышку ноутбука, то не ждал ничего. Каково же оказалось моё удивление, когда на попытку запустить этот портативный компьютер, он внезапно отозвался! Пыльный экран зажегся, показав заставку операционной системы, внутри что-то загудело. Вентиляции, кажется, от неухоженности плоховато, вот и шумит. Удивительно, что это чудо эквестрийской технологии (по состоянию лет так на двадцать пять, а то и тридцать назад) спустя столько времени вообще включилось и даже вполне себе работает! Батарейка внутри должна была, по идее, сдохнуть очень давно. Но это ж Зона, тут и освещение на опорах работает по ночам, даром что от лампочек остались одни нити накала, нередко повреждённые, а запитки электричеством давным-давно нет. Сколько раз удивлялся подобным причудам, а всё равно периодически найдётся что-то такое, что заставит сделать большие глаза от изумления. Впрочем, моя радость была недолгой. Первое препятствие, возникшее передо мной — пароль на входе в профиль пользователя. «Филси Рич» — гласило имя на эквестрийском. Ну и где же мне искать заветное сочетание букв и цифр, чтобы преодолеть возникшую преграду? Покрутившись по кабинету и перебирая валявшиеся на полу слипшуюся воедино бумажную массу и всюду натыкаясь на чьи-то весьма свежие еще следы (что уже подтверждало тот факт, что происходившее накануне мне явно не привиделось), я наткнулся на фоторамку, каким-то чудом даже не разбившуюся спустя четверть века. Внутри была фотография, на которой были изображены три пони. В центре маленькая розовая кобылка с пронзительно-голубыми глазами, носившая на голове небольшую корону (как такая называется, я, к сожалению, забыл). Слева от неё стоял жеребец с песочного цвета шерстью и зализанной назад черной гривой. Он несколько надменно ухмылялся, чем произвел на меня скорее негативное впечатление. Проще надо быть… А справа от жеребенка находилась кобыла более темного оттенка розового, чьё выражение на морде оказалось еще более надменным. Лишь кобылка выглядела нормальной, обойдясь без вот этого «я богата, а вы все нет». На её губах играла неожиданно грустная улыбка, как будто земнопони осознавала, что деньги — не главное. Или что выбраться куда-то с родителями ей удавалось крайне редко, и следующий раз мог случиться крайне нескоро. Я перевернул фоторамку и узрел подпись: «Филси Рич, Спойлд Рич и Даймонд Тиара, Мэйнхэттен 15.07.2006». «Тиара! Ну конечно! Вот как называлась эта корона, которую носила Даймонд!» — подумал я с непонятным мне самому облегчением. Оставался лишь один вопрос: кьютимарка специально оказалась подобрана к имени или же имя к кьютимарке? Вернувшись к ноутбуку и поставив свою находку рядом с ним, я глубоко вдохнул, порадовался, что по-прежнему нет никаких неприятных ощущений от этого, и принялся гадать с паролем. «Рич», «Спойлд Рич», «Рич Бернард Баргенс», «Мэйнхэттен» — всё это оказалось не то. Откуда родом владелец компании, в чью башню мне довелось попасть, я не знал, поэтому последний вариант, который оставался неиспробованным, являлся «Даймонд Тиара». Ввёл и нажал большую клавишу «Enter», ожидая, что и это будет отвергнуто. Но нет, мне повезло, Филси Рич поставил в качестве пароля имя собственной дочери (а насколько это логично вообще?). Не представляю, что бы я делал, не поступи он так в своё время. Хотя… Просто повернулся и ушёл отсюда, чтобы спуститься вниз и покинуть небоскрёб. — Итак, пришло время поковыряться во всём этом… — я потёр копыта друг об друга и начал копаться. Доступ к почте ввиду отсутствия понинета предсказуемо оказался закрыт, да и адреса электронки Филси Рича я, разумеется, не знал. Из четырех разделов на жестком диске только один был не защищен паролем. Судя по всему, тот, на котором была установлена операционная система. Логично, что никаких копий переписок или рабочих файлов там навряд ли я сумею найти… Хотя, погодите-ка, а как же папка «TEMP» в корне раздела? Мало ли что там могло заваляться? По большей части содержимое папки оказалось бесполезным — файлы, которые я не знал, чем открываются; поврежденные файлы, отказывающиеся открываться наотрез; фотографии и иконки; ярлыки, ведущие на те самые зашифрованные разделы жесткого диска. И лишь несколько файлов из почти пяти десятков, которые мне удалось проглядеть, имели в себе достаточно любопытное содержимое, дававшее мне почву для размышлений. «Если бы кто знал, как сильно я одобряю итоговое решение комиссии, благодаря которому АЭС в Хуфе не стали называть в честь ни одной из принцесс! Это бы звучало максимально глупо: «Хуфингтонская атомная электростанция имени принцессы Селестии» или «Хуфингтонская атомная электростанция имени принцессы Луны». Эти дискордовы псевдопатриоты еще предлагали покрасить стены энергоблоков в цвета одной из диархов, тьфу, зараза! Отличная мишень для любого идиота, который захочет чисто прикола ради пострелять из чего-то посерьезнее пистолета или даже штурмовой винтовки! И это в городе, где рядом находится завод оружейной компании «Хуф и Кольт»! Да что с вами, Дискорд раздери, не так?» — Хорошо, если этот текст так и остался никому не отправленным. Рич отчасти прав, псевдопатриотизм никогда ничем хорошим не славился, — пробормотал я, закончив с чтением. Там еще было продолжение, но кодировка побилась, превратив буквы эквестрийского алфавита в какую-то бессмысленную кашу из системных символов. Возможно, это и к лучшему, мало ли какую еще опасную крамолу мог содержать поврежденный текстовый файл? Хочу заметить, что проблемы с кодировкой текста в файлах встречались практически в каждом из упомянутых пяти десятков. И если в расписании собраний, помеченном как «черновик», это было вообще неважно, то вот во всяких письмах… «Привет, Хай! Я тут поразмыслил на досуге насчет твоего предложения вложиться в акции компании «Хуф и Кольт». Они ведь производят едва ли не лучшее огнестрельное оружие в мире, причем приспосабливая свою продукцию под анатомические особенности практически всех существующих рас в мире. Местечковые вооруженные конфликты были, есть и будут. Спрос на пушки растет, а значит прямо пропорционально ему вырастают и цены на акции компании. Словом, мне надо с тобой встретиться. Как насчет вторника? Мне ка^&@ся, тb д#*^о к#*@л мне на мо» — текст этого черновика под конец немного попортился, да еще и обрываясь на половине слова (и фразы, если уж на то пошло). Предположим, некий Хай давно уговаривал Рича вложиться в акции. Зачем, какую выгоду с этого можно поиметь? Вот сейчас качнется фондовый рынок, все начнут сливать акции этой компании, цена упадет. Одни убытки. Я не очень всё это понимал. Следующий интересный по своему содержимому на мой взгляд черновик выглядел так: «Четвертый раз за неделю! Те оболтусы, мать их за ногу, что я нанял в прошлом месяце, до сих пор не могут решить проблему с грёбаной проводкой на 36-ом и 37-ом этажах?! За что я им деньги свои плачу, хотел бы я знать! Они, работнички эти, постоянно говорят, что воняет палёной проводкой, а спустя некоторое время электричество просто вырубается. И цепляет этим еще и 35-ый с 38-ым этажи. Итого четыре этажа сидят без света до тех пор, пока всё не наладят. Ситуация повторяется всякий раз буквально через день-два после предыдущего аналогичного происшествия! Мне, что, самому инструменты в зубы взять и показать, как надо делать?!» А вот это любопытно… Судя по всему, причину проблемы так и не смогли выявить. Дата последнего изменения этого файла в свойствах указана за три дня до аварии на станции. И почему же всё это не коснулось всей башни в целом, а только этажи с тридцать пятого по тридцать восьмой? Хотя… Ответ ведь простой — сегментированное электроснабжение через главный распределительный щит. Схема весьма распространенная, а главное, понятная и не имеющая в себе никаких загадок или мистики. Поковырявшись еще некоторое время в ноутбуке, я вышел из профиля Рича и выключил чудом уцелевший реликт времен обычной жизни в Хуфингтоне. Оставался сейф. Я подошел к нему и попробовал ввести в качестве кода дату с обнаруженной мной фотографии Филси, его жены и их маленькой дочери. Не подошло. Одновременно с этим поразился долговечности электронного замка. Четверть века миновало, а он еще цел и не вышел из строя. За батарейку, которая, скорее всего, стоит с внутренней стороны дверцы сейфа, я не особенно переживал — в Зоне горят лампочки фонарей, давно утративших способность получать электроэнергию ввиду оборванных проводов. Невозможный с точки зрения физики и прочих подходящих дисциплин процесс, казалось бы, но он происходит каждую ночь. Сдаётся мне, с самого Первого Выброса, образовавшего Зону в том виде, в каком она известна ныне всему миру. — Пфф, во второй раз так угадать было бы слишком просто и очевидно! — фыркнул я. И принялся перебирать всевозможные комбинации цифр в слепой и бестолковой надежде на собственное везение. Проведя так почти час, основательно задолбавшись, и ругая сам себя на все корки за свою ни к месту разыгравшуюся страсть к исследованиям, я просто ввел восемь нолей, исключительно для очистки совести и с расчётом, мол, если не откроется, поворачиваюсь и ухожу. Но раздался щелчок, заставив меня изумленно захлопать глазами. Крутанув ручку против часовой стрелки, я открыл сейф и уставился в пустое пространство. Ну… Как сказать, пустое. Внутри лежала записка, нацарапанная явно в большой спешке и оттого почти нечитаемая: «Ред, пошёл-ка ты нахуй, умник великий, мать твою за ногу! Пытался напоить под видом «дружеской» посиделки и спиздить код от моего личного сейфа, ну ты и мудак, конечно! Вот, на тебе сюрприз от меня, мордастая падла! Обломись!». — Отлично… — только и мог я вздохнуть. Похоже, мне здесь делать больше нечего. Письма почитал, сейф открыл, хоть в этом и не было никакого смысла благодаря перепрятанному Ричем содержимому. Я надеялся, что смогу хотя бы пистолетом и парой-тройкой магазинов разжиться (должен же владелец этой башни и обитающей тут компании иметь хоть что-нибудь для самообороны на тот наиболее невероятный случай, если кто-то попытается замочить Рича прямо в его кабинете?), но некий Ред подосрал, получается, мне своим желанием обворовать Филси еще аж четверть века назад. Незапланированная подстава, однако. Непреднамеренная. Вот как странно порой всё получается… Несколько минут спустя я спускался вниз по лестнице и размышлял о вчерашних событиях. Мне вряд ли почудилось чьё-то присутствие в кабинете Рича и вспышка, будто от телепорта. Внутри явно кто-то был, но зачем? Если неведомый искатель приключений хотел найти информацию, то ноутбук стал бы целью номер один. Однако, я нашел девайс под столом и не особо заметно было, чтобы его касались хоть чьи-то копыта или лапы за последние двадцать пять лет. Сейф пытались вскрыть до меня. Возможно, это был тот самый Ред, которого Филси обломал. — А нужны ли мне все эти странности и намеки на тайны четверть вековой давности? — спросил я сам себя, уставившись на цифру «47», изображенную в белом круге на всё том же выцветшем бордовом или темно-красном фоне над дверью, ведущей на этаж. Вопрос отличный. И что самое важное, решить его следовало поскорее, если я не хочу проторчать в башне еще сутки. По правде сказать, самочувствие моё было не слишком хорошее, да и голод никто не отменял. Вот разживусь оружием, патронами и жратвой, тогда и только тогда можно будет задуматься о чём-нибудь еще. Я понимал, что ничего из этого в офисах не будет, потому и не пытался даже обследовать каждый этаж, предпочтя вместо этого спускаться вниз. Сороковой и тридцать девятый этажи, коих я достиг еще десять минут спустя, «обрадовали» завалами, вылезавшими на лестничную площадку. Поневоле пришлось удвоить осторожность. Сталкерская чуйка всё это время молчала, никак не проявляя себя. С одной стороны, это настораживало, а с другой, вполне могло быть и так, что в башне нет аномалий. Многоэтажная высотка — и вдруг «палестинка»? Целиком? По мне так, это очень маловероятно. Дело, скорее всего, в чём-нибудь другом, с чем, может статься, я очень скоро столкнусь. Лучше бы и не думал в таком ключе. Я почти спустился на тридцать седьмой этаж, оставалось всего несколько ступенек преодолеть, как вдруг ощутил, что совершенно не хочу идти дальше. — Ну вот и чуйка наконец себя проявила. Блин, и болтов-то нет… Путь ведь надо проверить, — заскрипел я зубами и попытался сделать шаг вперед. Не тут-то было! Организм намертво уперся, согласившись с моей сталкерской интуицией, что впереди смертельная ловушка. На лестничной площадке я ничего необычного не видел. Пол как пол, стены как стены и дверь как дверь. Но вот хоть тресни, я не мог себя заставить идти дальше, как ни пытался. Только отступить назад, на несколько ступеней вверх. И кто его знает, может быть, зря я вообще этажи не обшаривал, хотя бы выборочно? Мне сейчас нужно было хоть что-нибудь напоминающее обычный болт или гайку. Уже очень давно первые сталкеры установили, что наилучшими детекторами аномалий в отсутствие приборов являются железные болты и гайки. Что-то другое, более тяжелое или легкое, более большое или напротив маленькое, срабатывало не так. Та же гравитационная аномалия может и не отреагировать на бросок, хотя ловушку и видно невооруженным взглядом. А может и отфутболить брошенный объект с такой силой и скоростью, что он тебе черепушку пробьёт насквозь вместе с мозгами. Путем проб и ошибок было выяснено, что нет ничего лучше болтов да гаек. А где их брать? Да практически отовсюду. Заброшенной техники в Зоне уйма, так что хватит на всех. Позднее обнаружилось, что скрученные детали позднее как будто возникали снова. Вот вам пример. Забрал ты себе, допустим, зеркало заднего вида с грузовика и пошел дальше. Неделю-другую спустя снова идешь мимо, а зеркало-то на месте и точно в таком же состоянии! Притом, твой трофей так и лежит где-нибудь в личном ящике! Та же история и с болтами, и даже с колесами. Я слышал однажды историю, будто некий сталкер упер себе зачем-то двигатель от грузовика. Понятия не имею, как он в одиночку и без чужой помощи обошелся, но важно было другое — месяц спустя бродяги обнаружили совершенно новый двигатель, как будто он только с завода, закрепленный в моторном отсеке того самого грузовика! Итак, замер я на месте почище любой статуи и даже дышать полной грудью не рискую. Чуйка твердит, что впереди меня ждут проблемы. Назад отступить можно, хоть и существует сталкерское поверье, что ходить обратно той же дорогой для бродяги может очень плохо закончиться. А если это ситуация, подобная моей? Я и так уже влип по полной, и хуже быть не должно, если я поднимусь обратно на те этажи, где обвал. Бетонные фрагменты помельче пособираю, раз без болтов остался. На исходную я вернулся через пятнадцать минут с целой кучей собранного материала и принялся швырять на лестничную площадку перед дверью, ведущей на тридцать седьмой этаж. Четыре «болта» кинул, и все по разным углам, пятый отправил в центр. Результат экспромта оказался впечатляюще нулевым. «Если впереди бяка, которая на мои импровизированные «болты» не реагирует, значит, это точно ничего из привычных мне аномалий, которые в Зоне распространены практически повсюду. Гравитационные и термические ловушки выдают себя искажениями воздуха, чего я не наблюдаю. Нет и характерных маленьких разрядов от электрических аномалий. Нечто невидимое особенно радостно воспримет попадание органики, сиречь, сталкера или монстра. Погано, что я ничего не знаю о преодолении такого рода неприятностей» — размышлял я, глядя на пятый брошенный мною «болт», оставшийся лежать в центре лестничной площадки. Похоже, всё, что мне оставалось — мотивировать себя, заряжая по полной программе решимостью. А иначе страх преодолеть не получится. Я просто представил себе, как умираю голодной смертью, если откажусь от нескольких шагов вниз по лестнице. Как возвращаюсь на крышу здания и прыгаю вниз, расшибаясь в лепешку. Или как прыгаю, но не долетаю до земли и погибаю еще в воздухе от какой-нибудь шальной аномалии. Фантазия моя на этот раз позволила мне воплотить в голове все эти картины настолько ярко, что я разом преодолел все ступени и очутился на лестничной площадке. Секунда, вторая, третья. Бешеный стук сердца слышен в ушах, что уже значит — с этим справился, не подох, еще потопчу Зону. Соблюдая максимально возможную осторожность и не торопясь, я аккуратно направился к последнему из пяти брошенных мною «болтов» и медленно подобрал его. С ним ничего не случилось от нескольких минут лежания на бетонном полу. «Неужели чуйка впервые меня подвела?» — настолько смелым прежде я себя еще не чувствовал, раз рискнул вообще подумать такое. Нет, за такую крамолу меня не поджарило, не утопило и не раздавило. Не произошло ровным счетом ничего. Я благополучно пересек лестничную клетку и стал спускаться дальше, держа ушки на макушке. И только поэтому раздавшийся странный скрежет в полной тишине заставил меня замереть на месте. Аккуратно достав КПК, я переключил датчик на чувствительность к биоформам, но вокруг, ни надо мной, ни подо мной, ни где-либо рядом я не обнаружил вообще никого! Клянусь, еще немного подобных приколов, и меня можно будет в психушку отправлять, если вдруг таковая в Хуфингтоне найдется! Медленно спрятав накопытник в подсумок на груди, я остался стоять на площадке между двумя этажами, куда успел спуститься, не рискуя продолжать спуск. Ушки на макушке, головой кручу чуть ли не на все триста шестьдесят градусов, словно та сова. Ни-че-го. Хоть шаром покати, да и скрежет пока больше не повторился. Хотя, стоит признать, от мысли, что это мог быть какой-нибудь мутант, обитающий на одном из верхних этажей, по спине пробежал табун мурашек. Мне, случись вдруг чего, отбиться нечем даже. Поэтому я стремился подобные мысли насильно изгонять из своей головы. Так тщательно стремился, что на некоторое время потерял бдительность и не заметил, как мои ноги уже по самые копыта погрузились в бетон лестничной площадки между тридцать шестым и тридцать пятым этажами! Времени думать больше не было. Кое-как я начал движение в сторону лестницы вниз, выдирая из так внезапно размягчившегося бетона собственные ноги, одну за другой, шаг за шагом. «Что это за напасть такая?» — мелькнуло сперва в голове. «Да это же «Зыбь» вроде!» — пришло понимание, когда я узрел, как деформации начала подвергаться и лестница, ставшая моей целью, а потом как стали оплывать и плавиться перила. Данное обстоятельство вынудило меня резко изменить курс и двигаться назад, наверх. Был у этой аномалии какой-то нюанс, но какой… Мне еще повезло, что ступеньки, ведущие наверх, не подверглись действию «Зыби». В максимально взвинченном темпе я добрался туда и стал подниматься, отряхивая ноги от остатков мягкого бетона, превратившегося в некое подобие пластилина. Прошло по меньшей мере полминуты, потраченных на данное весьма продуктивное занятие, позволившее немного размяться и встряхнуться, а бетон всё продолжал сползать вниз. И площадки уже не было, остались только края, соприкасавшиеся со стенами; лестница вниз наполовину «оплавилась», если можно так выразиться. Пронзительный скрежет, с которым новый материал внезапно затвердел, заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Нормального спуска вниз больше не было, потому что прыгать навскидку с трёх-четырёх метров на что-то твёрдое и не вполне ровное — занятие самоубийственное, можно запросто себе переломать ноги и что-нибудь еще вдовесок. На лифт надежды тоже никакой не было, раз мне не удалось его вызвать на пятидесятый этаж, то на тридцать шестой и подавно не получится. «На что тогда реагировало сталкерское чутьё, не веля мне идти дальше? Неужели всё-таки на «Зыбь»? Но почему тогда на площадку тридцать седьмого этажа? И тот скрежет непонятный…» — задумался я, разглядывая дверь, ведущую в глубины здания. Выбора, впрочем, не было. За дверью… Проще, на самом деле, сказать, чего там точно не было. Цельного коридора и кабинетов, как на пятидесятом этаже. Вместо этого пол обрывался в нескольких шагах от входа, не было стен и потолка (стены были, но только наружные, а потолок терялся где-то в темноте надо мной), я мог разглядеть оконные проёмы не только на противоположной стене башни и выше, и ниже меня, но и по бокам. В самом центре пустого пространства висел огромный синий шар, окутанный постоянно пробегавшими по его поверхности молниями. Это не было похоже на полтергейста, в своей невидимой форме напоминавшего летающий сгусток молний, довольно больно бьющих, если дистанция между сталкером и мутантом окажется слишком маленькой. Да и по рассказам тех, кто сталкивался с полтерами, эти сущности для своего обитания предпочитали подземные помещения, коих в Зоне хватало. Представшее передо мной нечто явно не соответствовало им ни по форме, ни по содержанию. А заодно ставило очевидный вопрос, на который, тем не менее, не имелось соответствующего ответа. «Что же теперь делать?» — так он звучал. Зато теперь, когда я вдоволь насмотрелся на оставшиеся внешние стены здания с пустыми оконными проёмами без стёкол, стало предельно ясно, почему никакой реакции на попытки вызвать лифт не последовало. Кабина чисто физически не может подняться через участок, где нет ни самой шахты, ни тросов. Нет совершенно никакой тайны в том, что все лифтовые кабины уже давно стоят на уровне первого этажа, с самого момента аварии на атомной станции и объявления экстренной эвакуации. К тому же, чудеса с работающими двигателями, лампами и прочим добром происходили далеко не с каждым предметом. Сама по себе возможность почитать оставленный Ричем ноутбук — уже удача. Лифты, даже не окажись в здании этого шара, занимавшего разом несколько этажей, вполне могли не отозваться на вызов по кнопке. — Прыгать вниз или умереть от голода? – пробормотал я вполголоса, усевшись на лестничной площадке и глядя на архианомалию (коей эта синяя фигня и являлась, скорее всего) через дверной проём. Чем дольше я на неё смотрел, тем больше в глазах начинало двоиться. Кое-как отполз в угол площадки и позволил себе немного отдохнуть.======== *** ========
— Запоминайте, салаги! «Зыбь» — аномалия достаточно редкая, малораспространенная, а потому весьма коварная! Детекторами не определяется, гайками и болтами тоже. Коль кому из вас «повезёт» наткнуться на неё, старайтесь шустрить ногами, если не хотите остаться в «Зыби» навсегда. Эта штука имеет два агрегатных состояния — жидкое и твёрдое, и никогда не знаешь, через сколько тот же бетон, если аномалия расположилась на нём и активировалась, затвердеет снова, перемешавшись в процессе со всеми материалами, из которых состояли иные объекты, находившиеся в зоне действия «Зыби». Пока что все эти годы сталкеры находили одноразовые варианты аномалии, активирующиеся лишь единожды, после затвердевания материала по нему вполне можно спокойно ходить, но никто не может дать гарантий, что после какого-нибудь Выброса вдруг не появится многоразовая «Зыбь». И мало того, что активироваться будет всякий раз, как в неё что-нибудь попадёт, так еще и не факт, что позднее, после очередного Выброса, возьмёт и исчезнет, — рассказывал новичкам Патогеныч. Дело было в баре носившем имя этого торговца, в прошлом опытного сталкера. Территориально данное заведение располагалось в Пахотном. После трех с половиной недель коротких ходок в основном по округе, по сравнительно безопасным местам и с редкими посещениями чуть более диких во всех смыслах секторов, настала пора для более длительных походов. На этот раз группа зеленых новичков дошла до Шляха, немного пособирала хабара и вернулась назад под чутким надзором сталкеров Сокола и Маркера. Сухой и Купол в который раз ушли в Розский Гай, чтобы завтра забрать оттуда очередную порцию «смертников». Торговец и по совместительству бар-пони неодобрительно поцокал языком. Вояки те еще ссыкуны, лишний раз на территорию Зоны не суются, но зато ярлыки на других вешают влёт. Уроды. Впрочем, им еще отольётся по полной программе. В дальнем углу бара сидели Сокол и Маркер и ужинали. На столе стояла початая бутылка водки, а сами сталкеры уминали консервированные овощи, заедая их хлебом. День выдался для них достаточно суетливый, пришлось и пострелять, и безопасную дорогу поискать среди аномалий, возникших после крайнего Выброса. Попутно ходоки слушали краем уха лекцию Патогеныча, рассказывавшего о тех аномалиях, которые он видел сам, пока лично топтал Зону. — Неплохо сходили. А главное, вернулись и никого из салаг по пути не потеряли, — буркнул, разливая водку по гранёным стаканам Сокол. — Сам ж знаешь, в Зоне ведь как: живой вернулся — удача, пуля мимо пролетела — везенье, а всё остальное — судьба. И коль суждено еще Зону покоптить, так оно и будет, — вздохнул Маркер, принимая стакан от напарника. Сокол резко выдохнул и опрокинул в себя содержимое собственного стакана. Маркер последовал его примеру и занюхал водку куском хлеба, пока его напарник жмурился и шмыгал носом. — Сухой с Куполом салаг неплохо поднатаскали, во всяком случае, явных дураков в этой группе нет, — спустя некоторое время, потраченное на доедание содержимого банки с консервами, проронил он. — Отмычки у них толковые получаются, факт, — согласился Сокол, — но наша задача из этих отмычек слепить нормальных сталкеров. В основном. Языку еще поучить, кто его не знает, да на путь истинный наставить. Вон, зебры явно больше к целительству склонны. Я слышал, в Дронфилде тамошнему доктору не помешали бы лишние копыта. Маркер захрустел маринованным огурцом и покивал в ответ на слова напарника. — Грифоны, видимо, в наёмники пойдут, как и тот единорог из Сталлионграда. Слишком уж хитрый, по рассказам Сухого. Ствол умудрился протащить под носом у военных на КПП, несмотря на весьма суровый шмон, — прожевав, заметил он. — Я б даже сказал, что он не столько хитрый, сколько просто невероятно везучий сукин сын. Надыбал где-то «Гибрид», пусть и меньше обычного, но сам факт наличия этого арта, считай, на окраине ХЗО, лично меня удивляет куда сильнее, — кивнул Сокол. — Зона явно ему и сейчас благоволит, и потом, быть может, тоже будет. Если, конечно, этот салага не совершит какую-нибудь фатальную ошибку. — Лады, сейчас добиваем безделицу — и на боковую. Завтра, может быть, ко Рву сходим, за железку. Места там глухие, туда особо никто не суётся, хоть и КПП там нигде нет, проникай в Зону на здоровье, называется. Можно и пошукать на предмет хабара, — подытожил Маркер.======== *** ========
Отдых, можно сказать, прошел впустую. Сил удалось восстановить совсем немного, да и никаких новых блистательных идей о том, как же мне выбраться из западни, в голову не пришло. — Эх, пожрать бы чего… Так ведь нету, — вздохнул я, старательно игнорируя бурчание давно опустевшего желудка. Архианомалия висела на прежнем месте, с ней за прошедшие несколько часов ничего не случилось. Увы. Я бы предпочёл, конечно, вариант с её полным исчезновением, но история не знает такой вещи, как сослагательное наклонение. Что ж… Я встал на ноги и подошел к самому краю уцелевшего фрагмента бетонного перекрытия. Глянул вниз. И крепко задумался. Не было никакой принципиальной разницы между прыжком на последствия сработавшей «Зыби» и прыжком на обломки бетонных плит с торчащей арматурой подо мной в условном десятке метров. Что там, что тут я имел неплохие шансы серьёзно покалечиться. Вплоть до летального исхода. Если бы не архианомалия, мешавшая как следует вглядеться, то, быть может, и удалось найти альтернативный вариант спуска. Выбора «Зыбь» мне не оставила. Прищурившись до рези в глазах, я стал рассматривать пространство впереди и по бокам. — Это, что, шутка такая? Или испытание? — я отполз обратно в угол спустя добрых пятнадцать минут изучения возможных способов спуска и прикрыл болевшие глаза передней ногой. Дело в том, что путь и в самом деле был, просто перед отдыхом я его не заметил. Он представлял из себя опасно накренившийся фрагмент поломанной бетонной плиты, что вёл вниз, к огромной груде серого цвета, состоявшей из таких же повреждённых бетонных плит. Дополнительной остроты придавало то, что данный вариант спуска проходил слишком близко к архианомалии. Время от времени молнии, пробегавшие по поверхности шара, задевали предполагаемую траекторию моего очень даже вероятного варианта выбраться отсюда. Вопрос о том, прыгать или нет, был решен. Если Зона и впрямь мне благоволит, как считали некоторые бродяги, то я уцелею. Ну а если же это не так… Одним пропавшим без вести сталкером станет больше. То ли после приключения с «Зыбью» во мне что-то перегорело, то ли дело заключалось в чём-либо ещё, но я смог достаточно быстро пробраться вдоль стен к началу спуска. И чем ближе подходил к безымянной архианомалии, тем больше волосы в гриве с хвостом вставали дыбом, не говоря уж о шерсти на шкуре. Сталкерская интуиция молчала, был лишь классический страх, который игнорировать оказалось гораздо проще. Дальнейший мой путь растянулся на долгие часы. Приходилось замирать чуть ли не после каждого шага из опасения потревожить гигантский источник электричества на сотни гигаватт ёмкостью. Мне, ничего не смыслящему в энергетике, казалось, что легальных источников энергии такой мощности попросту не бывает. Но именно что легальных. Это синяя зараза с молниями — явный антипод этому слову. Если шарахнет — и не то что от меня, от самого здания, скорее всего, ничего не останется. Чудо вообще, что верхняя часть небоскрёба до сих пор не обрушилась, давя при этом всей массой на самый ближайший к этому шару этаж из-за нарушения балансировки нагрузки. В ушах стоял только треск, а нос не чуял ничего, кроме пробиравшего до глубины души запаха озона. И изредка к этому примешивались крайне тревожащие меня поскрипывания, едва слышимые. Повысить скорость передвижения по проблемному участку я никак не мог, наоборот замедлился и пополз по бетону, чтобы избежать случайного соприкосновения с шальными молниями. Преодолев почти три четверти пути по наклонной поверхности, я осмелился немного привстать. И услышал уже не просто поскрипывание. Скрежет. Очень нехороший по своему характеру, но его источник определять мне не было нужды, всё и так сложилось в нехороший паззл само по себе. Отсюда надо выбираться, а не ждать, пока случится что-нибудь фатальное, что гарантированно меня угробит. Что было дальше, когда я достиг этой самой кучи из обломков, помню плохо и не стремлюсь вспоминать. Не могу в точности сказать, как нашел выход из обширного обрушившегося фрагмента небоскрёба во всём этом сером единообразии цветовой гаммы, потому что не бывает бетона другого цвета. Память отказалась сохранять воспоминания о том, как я спускался дальше по лестнице и как много ещё преодолел этажей прежде, чем забиться в какой-то уголок и отключиться от усталости. Следующее утро выдалось ещё более препоганым. Сил идти почти не осталось, но мне жизненно необходимо было продолжать свой отчаянный путь вниз. Третьи сутки. И всего-то двадцать три этажа отделяли меня от того, чтобы покинуть наконец эту дискордову высотку. После вчерашних приключений я едва волочил ноги, казавшиеся мне неимоверно тяжёлыми, словно к ним кто-то по здоровенной гире привязал. Шаг, шаг, шаг. Периодически доносящийся едва слышный скрежет где-то над моей головой больше меня не волновал. Двадцатый этаж. Никаких мыслей. Никаких эмоций. Лишь звук моих шагов продолжал сопровождать мой отчаянный спуск. Только вниз. Семнадцатый этаж. Я так глубоко ушёл в себя, что споткнулся в начале очередного лестничного марша обо что-то большое и кувырком полетел к следующей площадке. Это событие позволило очнуться и вынырнуть из омута. Помотав головой, обнаружил, что споткнулся об чей-то труп, лежавший тут уже довольно давно. Экипировка незадачливого сталкера была похожа на ту, что имелась у сектантов из «Монолита» — комбинезон цвета мокрого асфальта, кое-где имелся камуфляж городского типа, из разных оттенков серого цвета с вкраплениями белого и чёрного. Ни оружия, ни патронов, ни какой-либо другой снаряги при нём, естественно, не обнаружилось. Накопытник тоже отсутствовал. Впрочем, маловероятно, что КПК мертвеца бы пролил мне свет на причину, по которой он сюда вообще забрался, да еще так высоко. Зато я был уверен, что погибший пролежал тут не меньше месяца, и при этом не выглядел так, будто его сосальщик обработал. Пулевых отверстий ни в голове, ни на туловище тоже не имелось. Аномалии на него не воздействовали явно. Среди известных я не мог припомнить ни одной не стремившейся уничтожить жертву так, чтобы от неё вообще ничего не осталось. «С другой стороны, какая мне вообще разница, от чего умер этот сектант, если на кону стоит моя собственная жизнь?» — задался я резонным с виду вопросом, но, чуть подумав, изменил мнение. Что бы ни прикончило участника группировки, враждующей со всеми остальными кланами в Зоне, оно могло быть ещё тут. И уже нельзя двигаться тупо на автомате, как предыдущие полтора десятка этажей. Чудо, что я не попался на какую-нибудь «Зыбь» повторно. Одной встречи более чем хватило. А слишком близкое, почти интимное знакомство с архианомалией определенно добавило мне ранней седины в гриву. Но кроме этого я больше не встретил ничего такого. «Палестинка» такого размера, да еще в Хуфе — нонсенс, из ряда вон выходящий, с какой стороны ни взгляни! По сути, рядом с мертвецом больше нечего было делать. Надо спускаться дальше, тем паче, я преодолел две трети строения и всё еще был жив. «Редко, но метко» — подумалось мне пару этажей спустя. Словно в насмешку где-то наверху снова раздался подозрительный скрежет, вынудивший меня сбиться с шага. От предыдущих он отличался двумя моментами. Во-первых, пронзительностью. И, во-вторых, продолжительностью. Понятия не имею, что начало происходить, но в голове вновь всплыли самые нехорошие опасения в связи с увиденным там, где была архианомалия. Приплюсовать к этому сработавшую по соседству «Зыбь» и получить… Забыв об усталости и пустом вот уже третий день желудке, я бросился бежать, перепрыгивая через несколько ступенек за раз. Крамольная мысль, вломившаяся в голову, шаром для боулинга вытеснила все прочие, за долю секунды превратившиеся кегли и снесённые к Дискорду напрочь! Как бы сильно я ни был вымотан, жажда выжить, зашитая в инстинкте самосохранения, оказалась сильнее. Миновав площадку тринадцатого этажа, я услыхал еще один пронзительный, уже гораздо более громкий скрежет. И поднажал, выжимая из организма последние соки и вовсю пользуясь адреналином, позволившим, пусть и ненадолго, но открыться второму дыханию. О том, что будет, если не успею, уже и не думал. Просто нёсся вниз, сломя голову. Между восьмым и седьмым этажами скрежет достиг своего предела по интенсивности. Небоскрёб вдруг затрясся словно во время землетрясения, меня швырнуло в сторону стены, мимо которой я пробегал в ту секунду. Пребольно ударившись боком и головой, поплыл на пару мгновений. Больше невозможно было себе позволить медлить. Грохот достиг моих ушей еще спустя крохотный миг. — Рушится, сука! — выкрикнул я, разогнавшись и вновь начав перепрыгивать через ступеньки в жуткой спешке. — Всё-таки рушится! В те страшные мгновения охватившей меня паники даже и не приходила в голову мысль, что разделяющие меня и архианомалию два с лишним десятка этажей могут оказаться спасительными. Просто бежал вниз так быстро, как только позволяли мне мои ноги, начавшие всего в четырех этажах от выхода уставать. Я чуть не запнулся на ровном месте. Впрочем, это было уже неважно — по ушам резанул оглушительный грохот, вызванный, очевидно, активировавшейся аномалией. Высотку тряхнуло ещё раз. И ещё, а потом снова. Сила и амплитуда со временем только увеличилась. Бежать дальше очень скоро стало решительно невозможно. Отодвинувшись к противоположной от широкого оконного проёма стороне лестничной шахты, я с ужасом наблюдал летящие вниз обломки бетонных плит, целые фрагменты этажей, искаженные и изломанные. Этого добра было очень много. Разыгравшаяся высоко надо мной аномалия продолжала разрушать ту часть небоскрёба, что не выдержала моего косвенного вмешательства посредством активации «Зыби». Высотке недоставало именно этой маленькой детали. Простоять четверть века после аварии и в один далеко не прекрасный день рухнуть из-за того, что меня угораздило влипнуть в приключение, пока что подарившее больше вопросов, чем ответов… Сколько продолжался весь этот катаклизм, я не мог прикинуть даже приблизительно. Грохот внизу, поднявшиеся клубы пыли, доставшие куда выше четвертого этажа и окутавшие заодно и моё укрытие, заставив меня закрыть морду и всё равно отплёвываться от лезшей в рот пыли; грохот наверху, а после и стегавшие во все стороны молнии, умудрявшиеся слепить даже сквозь пылевую завесу. Всё, что оставалось — трястись от страха и тщетно пытаться вжаться в стену в слепой надежде укрыться, да пыль выплёвывать. От какафонии заложило уши, и начало казаться, что это никогда не закончится. Я ошибался. Сверху в какой-то момент перестали падать многотонные фрагменты бетонных плит, перекрытий и всего прочего, что было за запертыми дверями верхних, теперь уже разрушенных или и вовсе отсутствовавших этажей. В ушах звенело. Пытался хоть что-то сказать, но себя совершенно не слышал. Только молнии, продолжавшие бить в разные стороны в небесах, оставались напоминанием о разыгравшейся разрядке гигантской электрической аномалии. Далеко не сразу мне удалось прийти в себя и тихонько доползти до фойе, чтобы покинуть наконец то, что осталось от небоскрёба. Оставалось лишь наивное желание, согласно которому сюда в ближайшее же время не сунется ни единая живая душа. Кто ж его знает, не осыпется ли ВСЯ высотка будто карточный домик. И я даже не осознавал, что пересидел бурю в том самом «глазе», её эпицентре. Масштаб разрушений предстал передо мной немного позднее, когда пришла пора уносить ноги. Но прежде… Фойе было усеяно пролежавшими тут уже довольно долго трупами в полуистлевшей экипировке. И проржавевшим огнестрелом, на который почему-то никто не польстился. Понадобилось некоторое количество времени, чтобы выбрать автомат получше и даже собрать немного боеприпасов. Трофейный АС-98 выглядел так себе, но при его разборке и тщательном осмотре заметных повреждений я не обнаружил. Легендарная прочность советских автоматов уже давно была известна всему миру, поэтому сомнений не было — оружие будет стрелять, его ресурса мне хватит, чтобы дожить до трофея получше. А пока следовало найти себе другое укрытие для ночёвки, желательно подальше отсюда. Обзаведясь огнестрелом и почти тремя полными магазинами, один из который был уже вставлен в магазиноприёмник оружия, я, крадучись, выбрался на улицу. Почти час потратил лишь на это, непозволительная роскошь. Но еще дольше заняло времени, чтобы просто уйти от полуразрушенного здания, принадлежавшего четверть века назад Филси Ричу. Перекрёсток, на углу которого оно стояло, был весь засыпан разногабаритными обломками бетонных конструкций, как и обе улицы в пределах ближайшего квартала, насколько я мог судить. Попутно досталось еще и заброшенным строениям по соседству. Вот через учиненный архианомалией беспорядок огромных масштабов мне и пришлось просачиваться, то и дело замирая и прислушиваясь, благо слух вернулся в относительную норму. Аномалии тут если и имелись, то после случившегося катаклизма их можно было не опасаться некоторое время. До меня они фиг доберутся через тонны разногабаритных обломков. На преодоление бетонных препятствий я потратил еще около полутора часов, продвигаясь при этом на север. Именно в той стороне располагались задокументированные в моём КПК промышленные объекты. Однако, прежде чем туда целенаправленно идти, следовало найти место, где я смогу безопасно переночевать, так как шататься по Хуфингтону ночью было чистым безумием. На возможность наткнуться на чей-то тайник я не рассчитывал, это было бы уже слишком самонадеянно после пережитого. И так удачу на сегодня исчерпал. Отойдя от высотки, укоротившейся по моим прикидкам примерно на половину, вершиной которой теперь выступала зависшая в небе архианомалия, на пару кварталов к северу, я наткнулся на полицейский участок. Доверия здание у меня не вызывало во многом потому что проснувшаяся к настоящему моменту сталкерская чуйка не позволила мне к нему даже приблизиться. Впереди темнела громада ХАЭС, которую от меня отделяли пруд-охладитель и один длинный квартал, в конце него виднелся остроугольный купол церкви. Туда мне тем более не было надо. Странно, что я до сих пор не наткнулся ни на один отряд «Монолита», ведь сектанты должны были охранять не только саму станцию, но и город. Хотя, казалось бы, от кого? Выжигатель надежно ограждал от любых посягательств на центр Зоны. Почти от любых. Единственные, кто, скорее всего, постоянно пробирался в город и обратно, были Легенды Зоны. В общем, подумал я, подумал, глазея на станцию, и решительно повернул направо, в северо-восточном направлении, к промзоне. Походя открутил несколько гаек с ржавых автомобилей, вставших на вечную парковку и стал прокидывать ими себе путь. Как ни крути, вокруг Зона, аномалии никто не отменял, в особенности здесь, на свободном от бетонных обломков пространстве. Мутантов, как и сектантов, не было ни видно, ни слышно. Словно вся ХЗО еще не до конца очухалась от бури в самом её центре и потому затихла в своеобразном ожидании. Передышкой следовало воспользоваться в полной мере. Укрытие я нашел в длинном строении через улицу от оружейного завода фирмы «Хуф и Колт». У входа внутрь этого здания висела чудом уцелевшая табличка «Общежитие», написанная сразу на трёх языках — эквестрийском, большерозском и малорозском. Видимо, для рабочих. Обыск постройки отнял у меня еще пару часов. Начинало темнеть, когда я обустроился наконец на последнем этаже общежития. Хоть и не верил в свою странную удачу, причудливую тварь, благодаря которой оказался здесь вместо бара «Тихая Гавань» на базе «анархистов». Не верил. И зря. В местном пищеблоке оказалось немного советских консервированных овощей, из самого ССР. И у них даже срок годности не успел закончиться, благо рассчитаны консервы оказались на тридцать лет, а дата изготовления, указанная за месяц с небольшим до аварии на станции, меня только убедила в мысли, что добычу есть можно, не опасаясь отравления. Одну банку я опустошил сразу как только позволил себе малость расслабиться. Вторую чуть позже, потому что три дня на одних внутренних резервах провести — не шутка. Но и обжираться не стал. Мне еще хрен знает сколько тут торчать, в этом богинями проклятом месте. Поди пойми, когда в следующий раз на продукты наткнусь. Рассчитывать же на удачную стычку с сектантами, чтобы разжиться наконец полным набором сталкерской снаряги — достаточным запасами гаек, детектором аномалий, а заодно и той же самой едой, не приходилось. Возьмут числом. И экипировкой. АС-98, конечно, автомат хороший, но у сектантов со снабжением дела обстояли куда лучше. Не то чтобы всё решало именно используемое оружие, ведь при желании мастерски стрелять можно из любого ствола. Другое дело, что в одиночку я толпу не перестреляю никогда. Это как раз тот случай, когда один в поле не воин. И чтобы меня не нашли, я выключил свой КПК и лёг отдыхать. Однако сон не спешил забирать меня в свои объятия. В том числе и потому что я, как ни парадоксально, слишком устал. Главная причина — невозможность обезопасить себя от непредвиденных осложнений в виде незваных гостей. Растяжку состряпать мне было не из чего, потому что ни гранат, ни лески при себе не имелось. Зато в моей памяти совершенно точно отложилась картина зависшей над уменьшившимся в высоте небоскрёбом архианомалией, не больно-то потерявшей в объёме после устроенной бури. Её теперь совершенно точно должно быть видно чуть ли не с любой точки в Зоне. Лучше всего, конечно, с возвышенностей. И я даже не подозревал, как близко был со своей оценкой изменений к истине.======== *** ========
Почти весь Дронфилд набился к Марбл в «Тихую Гавань» тем же самым вечером, обсудить разразившуюся непонятную аномальную хренотень, произошедшую в Хуфингтоне этим днём. Само собой, выдвигались самые невероятные теории, сталкеры спорили до хрипоты, пили и снова принимались переругиваться в попытках донести свою точку зрения до оппонентов. Фургон с бутылкой пива составил компанию торговцу Одноглазому, обосновавшемуся в углу бара. Жеребцы молча сидели и отхлёбывали каждый своё пойло. Вскоре к ним присоединилась и сама Марбл. — Три дня прошло. Ни от Бергамота, ни от Эйча ни слуху, ни духу, словно обоих Зона взяла и прибрала, — буркнул под нос техник, дождавшись, когда кобыла присядет за стол с кружкой чая. — Сигналы их накопытников не отслеживаются. Не хочу ничего говорить заранее, но неспокойно мне. — Рано ты их хоронить взялся, — поднял на него свой единственный глаз торговец. — Я не уверена, что их пропажу следует связывать с зависшим над Хуфингтоном огромным синим шаром, которого там прежде не было, но почему-то интуиция мне твердит обратное, — произнесла Марбл, отхлебнув чая. Разговор на этом оборвался сам по себе, словно каждый из троицы понимал, что сказать больше нечего. Единственный из сталкеров, кто тоже не принимал участия в разгоревшемся споре, был Маркер. Макса Бергамота он не знал, потому что после гибели Сокола, своего давнего напарника, перестал заниматься натаскиванием отмычек на самостоятельное плавание по аномальным территориям, предпочтя ходить в рейды по Зоне в одиночку. А вот Андрея Эйча, того самого ушлого единорога из ССР, некогда умудрившегося протащить пистолет несмотря на суровый шмон со стороны вояк, он запомнил хорошо. И «Гибрид», найденный тем на окраинах Зоны, тоже. Сухой и Купол могли бы подтвердить ту историю подробностями, но сегодня они ушли в рейд к «Урану», сплавив очередных новичков другим сталкерам, взявшим на себя нелегкую роль учителей, ранее принадлежавшую Маркеру и Соколу. Слова же Фургона он услышал, потому что сидел неподалеку. — Мы его ещё увидим, — вдруг произнёс Маркер вполголоса. – Увидим. Фургон, Марбл и Одноглазый как по команде развернулись к нему. Чуйка ветерана была известна всей базе, и если он говорил о чём-либо уверенно и весомо, то потом так оно и происходило почти всегда. Редко случалось, чтобы Маркер ошибался. И если бы всю эту сцену остальные сталкеры лицезрели своими глазами, то навряд ли бы поняли, почему вообще к какому-то там Эйчу у техника, торговца и владелицы бара такое отношение. Более трепетное, чем ко всем остальным. Аномальное светопреставление было большинству гораздо интереснее. Многие сетовали, что ходу в город нет, «Монолит» стережёт Хуфингтон и АЭС денно и нощно, временами устраивая рейды немного вглубь от своей территории. Оставалось загадкой, как они вообще преодолевали Барьер.
