Короли и Королевы Кеттердама

Инеж лежала на животе с вытянутыми руками, извиваясь в темноте, словно червь. Несмотря на то, что она морила себя голодом, вентиляционное отверстие все еще было узковато. Едва заслышав шаги приближающейся стражи, сулийка быстро вернулась в центр комнаты и легла набок, глубоко дыша, чтобы унять бешеное сердцебиение. Дверь с шумом отворилась. Она услышала шаги и тихий стук подноса с едой, который поставили на пол. Затем с нее сняли повязку, и Инеж увидела перед собой лицо Бажана. Это был сулийский парень лет двадцати, в обычное время обучающий юную Элис Ван Эк музыке, а сейчас временно выполняющий роль слуги при Инеж. Он был любезен с Призраком, и девушка не сомневалась, что он дружелюбен с ней только для того, чтобы было легче собрать информацию для своего хозяина. Бажан развязал руки Инеж и связал повторно, но уже спереди, чтобы девушка могла поесть. Ван Эк, не будучи полным идиотом, не рискнул дать Инеж и ложку, так что есть приходилось руками. Под пристальным взглядом учителя музыки Инеж подчеркнула пальцем немного каши. — Съешь еще немного, — попросил парень, когда Инеж спустя несколько минут оттолкнула от себя поднос. — Тебе нужны силы. «Для чего?» — печально подумала Инеж. Сколько она уже здесь? Пару дней? Неделю? Больше? Она знала, что Каз не оставит ее здесь, хотя и обменять ее на ученого не представлялось возможным. Он слишком много вложил в нее, чтобы теперь бросать свою инвестицию на ветер. Бажан макнул палец в кашу, а затем облизал его. — Я ведь могу и насильно тебя кормить. Инеж с сомнением посмотрела на худощавого паренька. Он был длинный и тощий, как струна, и уж точно не смог бы ее удержать. — Можешь попробовать, если пальцев не жалко. В ответ Бажан улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. Инеж оскорбилась. — Сомневаешься, что я на это способна? — Напротив, — сказал он, внезапно став серьёзным. — Я знаю точно, на что ты способна. Поэтому прошу тебя хорошенько подумать, что нужно делать, а что нет. Инеж нахмурилась. Что-то в его словах показалось ей странным, какой-то подтекст, который она должна была уловить. Бажан оглянулся через плечо на охранников, а когда снова посмотрел на Инеж, на его губах уже играла улыбка. — Когда ты в последний раз видела свою семью? — Ван Эк предложил тебе награду, если ты сможешь выудить из меня информацию? — Это обычное любопытство. — А я — обычная пленница. Пытаясь переместиться подальше от Бажана, Инеж неуклюже завалилась набок и, падая, зацепила поднос. Большая часть еды, к которой девушка так и не притронулась, вместе с осколками шмякнулась на пол. Бажан раздосадовано покачал головой и позвал прислугу. После того, как последствия маленького крушения были ликвидированы, он поднялся, чтобы уйти, но прежде чем завязать ей глаза, внимательно на нее посмотрел. — Ты слишком слаба, — повторил он. — И если будешь морить себя голодом, ничего хорошего из этого не выйдет. Затем он завязал ей глаза и покинул помещение. Убедившись, что она осталась одна, Инеж извлекла из-под верёвок на лодыжках припрятанный осколок разбитой миски и принялась за работу. Когда Бажан изучал ее, ей казалось, что он разглядел ее план. Но, похоже, дело было в чем-то другом. Спустя долгое, долгое время она уже ползла по вентиляционной шахте. Даже если люди Ван Эка придут слишком рано и обнаружат, что решётка к отверстию снята с петель, а Инеж пропала, то ничего не смогут с этим сделать. Инеж не знала, сколько прошло времени, прежде чем она почувствовала лёгкий порыв ветра, обдувающий ее влажный лоб. Она почти выбралась! Но куда она попадет, выбравшись из шахты? Что, если она все еще в особняке Ван Эка? И попадет прямо ему в руки? Девушка прислушалась, но ничего не услышала. Тогда она схватилась за решётку и толкнула ее, надеясь, что та закачается на петлях, но вместо этого она с грохотом упала вниз. Девушка замерла. Прошла минута, затем другая, но больше никакие звуки не нарушали звенящую тишину. Инеж скользнула головой вниз, цепляясь за стену. Оказавшись по пояс снаружи, она позволила гравитации сделать свое дело. При падении девушка сгруппировалась, пряча голову и шею. Удар вышел почти безболезненным. Здесь пол был сделан из того же бетона, что и в ее камере, но девушка вовремя перекатилась и уперлась во что-то, что напоминало спинку чего-то твердого. Она поднялась на ноги, ощупывая руками невидимый предмет. Он был обит бархатом. Пройдя дальше, она нащупала рядом точно такой же предмет. «Сиденья! — осенило Инеж. — Я в театре». Она медленно шла, выставив перед собой руки, пока не наткнулась на стену предполагаемой задней части помещения. Девушка начала шарить по ней рукой, надеясь найти дверь, окно или хотя бы еще одно вентиляционное отверстие. Наконец ее пальцы нащупали дверной косяк, а ладони сомкнулись на ручке. Та не поддавалась. Заперто. Инеж осторожно потрясла ее. Комнату залило светом. Инеж вжалась в дверь, щурясь от внезапной ослепляющей яркости. — Если хотели совершить экскурсию, госпожа Гафа, могли бы просто попросить, — сказал Ян Ван Эк. Мужчина стоял на сцене, рядом с ним — Бажан, а по периметру зала были расставлены стражники. Неужели все это было ловушкой? И тот осуждающий взгляд Бажана, словно говорящий бы: «Я тебя предупреждал». Ван Эк поставил ловушку, позволил ей поверить, что она сможет выбраться в одиночку, и девушка без сомнений шагнула в подготовленный капкан. — Приведите ее сюда, — приказал купец охранникам. Инеж не мешкала. Запрыгнув на спинку ближайшего кресла, она побежала к сцене, перепрыгивая через ряды. Пробежав мимо ошарашенного Ван Эка, Инеж подпрыгнула, ее пальцы коснулись свисающей с балки над сценой веревки… Чьи-то руки схватили ее за талию и повернули девушку в сторону от веревки. На краю сознания мелькнула мысль, что парень, поймавший ее, двигался достаточно быстро, чтобы она не успела его заметить. Инеж резко опустила ногу, целясь пяткой в носок ботинка захватчика, и в это же время ткнула локтем назад. Но ее попытка вырваться была безуспешной: парень поднял ее выше, так что ее ноги болтались в воздухе, и каким-то непостижимым образом умудрился при этом увернуться от ее удара в живот. Он был не просто сильным — он был гибким. — Прекрати, — Инеж напряглась, узнав голос человека, шепчущего ей на ухо. Бажан?! — Их больше, и они вооружены. Инеж обмякла. Ее сердце бешено стучало в груди от страха и осознания, что она была так близка к свободе. Бажан аккуратно поставил ее на сцену, его ладони легли ей на плечи, удерживая от новой попытки сбежать. Рядом тут же появилось еще двое стражников, держащих наготове дубинки. Ван Эк настороженно наблюдал за Инеж — нет, не за ней. За Бажаном, который успел ее схватить, хотя стража купца с этой задачей не справилась, и который смог ее удержать, когда сама Инеж считала, что это непосильная для него задача. Похоже, Ван Эк не знал о скрытых талантах учителя музыки своей жены. — Спокойнее, госпожа Гафа, — сказал Ван Эк, переключая внимание на свою пленницу. — Вы не сможете уйти отсюда без моей помощи или помощи господина Бреккера. Но поскольку он не спешит к нам на встречу, возможно, вам стоит подумать о смене союзников. Руки Бажана сжались на плечах Инеж, но девушке показалось, что этот жест был бессознательным, а не намеренным. Ван Эк убрал руки за спину. — К сожалению, город охватили слухи о пареме быстрее, чем мне бы этого хотелось. Все вокруг ищут Кювея Юл-Бо, поэтому крайне важно, чтобы я успел его вытащить из Кеттердама раньше, чем кто-нибудь прознает, где он. Я дал Бреккеру семь дней, и, признаюсь, я надеялся, что за это время Бажан проявит себя в чем-то еще, помимо оттачивания игры моей жены на фортепьяно. Но, похоже, нам с вами пора поговорить с глазу на глаз. Где Каз Бреккер прячет мальчишку? Инеж выпрямилась, несмотря на тяжесть чужих ладоней на плечах. — Откуда мне знать? — Вы должны знать, где находятся убежища Отбросов. Бреккер ничего не делает без подготовки. Его норы прорыты по всему городу. — Раз вы так хорошо его знаете, то вам наверняка известно, что он никогда не стал бы прятать Кювея там, куда я могла бы вас привести. — Я в это не верю. — Я не могу повлиять на то, во что вы верите. Ваш шуханский ученый наверняка уже в чужих руках. — До меня дошли бы слухи. Мои шпионы повсюду. Инеж показалось, или Бажан тихо фыркнул? — Определенно не повсюду. Ван Эк устало покачал головой. — Положи ее на стол. Хотя она понимала, что это бессмысленно, Инеж не собиралась сдаваться. Она брыкалась и крутилась, пытаясь вырваться, но Бажан крепко ее держал. Его длинные руки обхватили ее тело, а когда Инеж стала царапаться, сулиейц даже не вздрогнул. — Это не поможет, — сказал он. — Она все равно ничего вам не скажет. Опешив, Инеж на секунду перестала брыкаться. Ван Эк прищурился. — Не помню, чтобы я спрашивал твоего мнения, мальчишка. Тащи ее сюда. Бажан вздохнул. Видимо, на это его принципы, какими бы они не были, не распространялись, потому как сулийец оторвал Инеж от пола и потащил к столу. Подошедшая охрана схватила ее за руки и за ноги, удерживая на месте, и Бажан отступил назад. Инеж ощутила укол разочарования, когда учитель музыки отпустил ее. Может, он и работал на Ван Эка, но он явно был недоволен планами купца — а значит, с ним было больше шансов сбежать. — Вы — Призрак, госпожа Гафа, легенда Бочки, — провозгласил Ван Эк, появляясь в поле зрения лежащей на столе Инеж. — Вы собирали секреты судей и советников, бандитов и убийц. Сомневаюсь, что в этом городе есть хоть что-то, чего вы не знаете. Сейчас же скажите мне, где находятся укрытия господина Бреккера. — Я не могу сказать вам то, чего не знаю. Купец сжал губы в тонкую линию. — Помните, что я пытался относиться к вам с учтивостью, — Он повернулся к одному из охранников — крупному мужчине с острым, как лезвие, носом. — Я бы не хотел, чтобы это затянулось надолго. Сломай ей ноги. Инеж посмотрела на соседний бутафорский стол. Он был завален приспособлениями, которые отнюдь не походили на гигантские игрушечные молотки и пилы, висящие на стенах. Это были настоящие хирургические инструменты. Скальпели, пилы и зажимы, которые блестели со зловещей решимостью. В голове Инеж понеслась тысяча образов, пока мужчина проводил пальцем по инструментам на столе, словно он решал, с чего начать. Его выбор пал на тяжелую трубу, но Ван Эк покачал головой. — Нет. Мне не нужен обычный перелом. Используй молоток. Раздроби кость. Никто не сможет собрать вас воедино, госпожа Гафа. Возможно, вам удастся выплатить долг по сделке, вымаливая пенни в Восточном Обруче, а затем еженочно ползя домой в Клепку, если Бреккер, конечно, выделит вам комнату. Инеж почувствовала, как внутри нее все заледенело. Она сделала еще одну попытку выбраться, но охранники держали ее крепко. — Нет! — закричала Инеж. — Он ни за что не пойдет на обмен, если вы покалечите меня! Я больше не буду иметь для него ценность! — Любопытный аргумент. С удовольствием проверю, так ли это. Тогда девушка стала искать взглядом Бажана. Может быть, зрелище распростертой на столе соотечественницы заставит его снова выступить против купца. Глупая, мимолетная мысль, но Инеж хотелось верить, что святые еще не покинули ее. Она нашла его рядом с купцом, но Бажан почти не смотрел на нее. Он постоянно оглядывался на позолоченные двери, словно чего-то ждал. Тем временем остроносый стражник взял в руки стальной молоток. — Нет, — сказала Инеж. — Нет! Ван Эк кивнул, и мужчина поднял молоток. Инеж наблюдала, как молоток поднимается и достигает вершины, как свет поблескивает на его широкой головке. Она молилась всем святым, не отрывая взгляд от молотка. Ей было нужно чудо, чтобы избежать перелома. Нет-нет-нет! Двери в театр с грохотом распахнулись. — Ян? Остроносый мужчина замер, продолжая удерживать молоток над головой. Инеж удивилась, как она вообще смогла услышать этот пронзительно-визгливый голос, зовущий Ван Эка, за бешеным гулом в ушах. Она осторожно отвела взгляд от молотка и повернула голову. В зал, пошатываясь, вошла молодая девушка. Ее руки успокоились на большом выступающем животе. Элис Ван Эк. — Ян? — повторила она. Она недоуменно оглядела зал и, обнаружив стражников, удерживающих сулийку, удивленно приподняла брови. — Что здесь происходит? Купец очнулся от ступора и поспешно попятился назад, пряча за спиной молоток. — Дорогая, что ты здесь делаешь? Ты же должна быть… — он запнулся, а затем продолжил. — Зачем ты приехала? — Я соскучилась и решила устроить тебе сюрприз. Что происходит? — Просто бизнес, дорогая, — Ван Эк махнул рукой, и стражники спустили Инеж со стола. При этом они продолжали ее держать. Вак Эк кивнул Бажану, и тот поспешно отвел жену купца в сторонку, откуда та не могла видеть разложенные на столе инструменты. — Подумайте, стоит ли вам и дальше хранить преданность, госпожа Гафа. Завтра я уже не буду столь милосердным. Инеж вполуха слушала, что ей говорит купец, а глаза ее были направлены в точку за его плечом, где в уголке развели беседу Элис и Бажан. «Похоже, Ван Эку не стоило нанимать для жены такого молодого учителя,» — подумала Инеж, глядя, как Бажан склоняется к уху блондинки, а ее рука лежит на сгибе его локтя. Внезапно Элис Ван Эк обернулась и посмотрела на Инеж. Когда Каз решил стащить картину Де Каппеля из дома купца, Инеж залезла в дом, чтобы изучить обстановку. Тогда она впервые увидела молодую жену Ван Эка, хотя в тот момент еще ничего не говорило о ее беременности. Пока рядом был купец, девушка улыбалась и зашивала дырку в юбке, но едва муженек отошел по делам, керчийка отложила иголку, откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Элис Ван Эк с натяжкой выглядела на двадцать лет, ее белоснежные волосы были собраны в сложную прическу, состоящую из нескольких косичек, собранных в пучок. В тот день Инеж даже немного пожалела девушку, которую родители выдали за старика из-за его денег и положения в обществе, но сейчас, стоя на подгибающихся ногах, сулийка могла думать только о том, какой эгоистичной и недальновидной та должна быть, чтобы не замечать делишек своего мужа. Элис отвела глаза от Инеж и что-то ответила учителю музыки. Бажан кивнул. Затем жена купца облизала губы, расправила плечи и набрала в легкие воздуха. — Ян! — Взвизгнула Элис. — Я хочу гулять. Купец глубоко вздохнул. Инеж показалось, что он сосчитал до десяти, прежде чем повернуться к жене с улыбкой на лице. — Уже иду, дорогая. Он кивнул стражникам, и они потащили Инеж обратно в камеру. Следом в крохотной помещение вошел и Бажан. — Я же говорил, что ты слишком слаба, — обратился он к ней, связывая ей ноги и руки. Инеж молчала. — В следующий раз тебе стоит нормально поесть, — продолжал он. — Тебе понадобятся силы. Он поднял с пола повязку и потянулся, чтобы завязать ей глаза, но Инеж увернулась. — Кадема мехим, — сказала Инеж. — Ты покинут. Как ты повернулся ко мне спиной, так и они повернутся спиной к тебе. Бажан оглянулся на охранников у двери, а затем обратился к Инеж на сулийском, понизив голос. — Не стоит разбрасываться проклятиями, когда ты не знаешь и половины правды. Парень извернулся и завязал ей глаза. А потом он ушел. Хлопнула дверь, щелкнул задвигаемый засов. Инеж осталась сидеть одна на полу, связанная и запутавшаяся. Что здесь происходит?

***

Инеж провела бессонную ночь в темноте. По ее подсчетам наступило утро, но никто не пришел к ней с подносом с едой. Похоже, Ван Эк больше не видел смысла в том, чтобы с ней нянчиться. Она лежала на боку, непрерывно думая о вчерашнем. Она не могла забыть блеск молотка в свете софитов, безразличное лицо палача, любопытство купца. Что произошло бы, сломай они Инеж ноги? Она сказала Ван Эку, что Каз бы не пришел за ней, но было ли это правдой? Каз отличался своей практичностью и в нем не было ни капли сентиментальности. Инеж была всего лишь удачной инвестицией, пауком, добывающим секреты. С раздробленными костями она стала бы ненужной обузой. Сердце застучало быстрее, а горло сдавило. Снова накатила паника, только в этот раз к ней добавилась легкая дрожь по всему телу. Чтобы успокоиться, Инеж переключилась на Бажана. Казалось, что он на стороне девушки: намекал ей, что она слаба и не справится, и он заступился за нее перед боссом. Ей хотелось верить, что Бажан поможет ей выбраться, но нельзя выжить в Бочке, полагаясь на добропорядочность незнакомцев. Но можно положиться на их допуск и положение. Если Бажан не захочет ей помочь, Инеж найдет способ заставить его. Ее святые это не одобрят, но она предпочтет разочаровать их, нежели умереть и встретить их в шестнадцать лет. Дверь скрипнула. С глаз Инеж сняли повязку с той же осторожностью, что и обычно. Ну, хотя бы Бажан не злится за ее слова. Девушке было немного стыдно за то, что она бросила ему в лицо то проклятье. Оно было худшим для сулийца и отказывало ему в праве присоединиться к своим предкам в загробном мире. В этот раз Бажан был без подноса. Он завязал ее руки впереди и достал из кармана зеленое яблоко. — Он против того, чтобы тебя кормили, но я настоял. Сулиец разжал пальцы, и яблоко упало в распахнутую ладонь Инеж. — Что, стало жалко сулийку, которой вчера чуть не сломали ноги? — Это была угроза, не более, — Бажан уселся рядом с девушкой, скрестив ноги. — Он хочет, чтобы ты заговорила. — Этого не будет. — Я знаю. Инеж задумчиво откусила от яблока. Видимо, Ван Эк решил сделать еще одну попытку подружить ее с учителем музыки. Ничего не выйдет. Бажан может сколько влезет делать вид, что он на ее стороне, но она так просто не купится. Бажан наклонился вперед и понизил голос до шепота. — Сегодня ночью он собирается убить мистера Бреккера и его команду. Вдох Инеж застрял в горле. Сегодня. — Как? — выдавила она. — Он каждый день отправлял меня на «Эйл Комеди». Сегодня его шпионы засекли двое людей из команды Бреккера. Инеж обдумала его слова. Это может быть ложь, очередная ловушка от Ван Эка. Или Бажан действительно хотел предупредить ее, вот только какой в этом смысл? Что она может сделать со знанием, что сегодня Каз и ребята могут погибнуть, пытаясь спасти ее? Но затем ее внимание привлекло местоимение, которое использовал учитель музыки. Его люди. Их больше. Они вооружены. Каждый раз, говоря о людях Ван Эка, Бажан отстранял себя от них. Почему? Потому что он был всего лишь учителем музыки и способом достучаться до Инеж? Или потому что Бажан не разделял методов Ван Эка? — Зачем ты мне это рассказываешь? — Потому что знаю, что ты снова попытаешься бежать. Я пришел предостеречь тебя. Сиди смирно и побереги силы. — Для чего? — спросила Инеж. Она увидела, как один из стражников у двери шагнул чуть ближе и склонил голову. Подслушивал? Бажан тоже это заметил и в ответ только покачал головой. — Не зли его, — сказал он, вставая. — Не пытайся бежать. Позволь ситуации разрешиться само собой.

***

Когда Бажан появился в следующий раз, с ним было шесть стражников. Инеж не знала, сколько прошло времени. Все эти часы она провела, составляя план. Бажан предостерег ее от бегства. Тогда ей оставалось только заговорить. Выдать Ван Эку местоположение убежищ, которыми Отбросы больше не пользуются. Потом можно скормить ему укрытия других банд. Если ей повезет, то Ван Эк не сразу раскусит ее замысел. Ей заковали ноги в кандалы и снова отвели в помещение театра. Девушка мысленно дала себе клятву. Даже если ее план не удастся, даже если он размозжит ее ноги в мясо, даже если она никогда больше не сможет ходить, Инеж найдет способ расплатиться с ним сполна. Она пока не знала, как именно, но она это сделает. Ей слишком многое пришлось пережить, чтобы позволить Ван Эку уничтожить ее. — Боитесь, госпожа Гафа? — спросил купец, убрав руки за спину. — Да. — Какая честность. Вы готовы рассказать мне, что вам известно? Инеж сделала глубокий вдох и опустила голову, пытаясь убедительно изобразить нежелание. Бажан внимательно за ней наблюдал, стоя поодаль от босса. — Да, — прошептала она. — Начинайте. — Откуда мне знать, что вы не причините мне вреда после того, как получите информацию? — настороженно поинтересовалась Инеж. — Если информация окажется полезной, у вас не будет причин меня бояться, госпожа Гафа. Я не дикарь. Я прибегнул к методам, к которым вы должны были привыкнуть — к угрозам и насилию. Бочка научила вас ожидать подобного обращения. — Значит, вы даете мне слово? — спросила Инеж. Полный абсурд. Ван Эк дал ясно понять, чего стоит его слово, когда нарушил их соглашение на Вельгелюке и попытался их убить. Но купец должен был поверить, что она на грани признания. Купец торжественно кивнул. — Именно. Сделка есть сделка. — И Каз никогда не узнает… — Конечно, конечно, — нетерпеливо произнес он. Инеж прочистила горло. — «Голубой рай» — клуб неподалеку от Клепки. Раньше Каз использовал комнаты над ним, чтобы прятать краденый товар. — Очень хорошо. Что еще? Инеж закусила губу. — Квартира на улице Кольштрат. Я не помню номер. Ее окна выходят на задние входы в притоны Восточного Обруча. Раньше мы использовали ее для засад. — Неужели? Прошу, продолжайте. — Есть грузовой контейнер… — Знаете что, госпожа Гафа? — Ван Эк подошел к ней ближе. На его лице не было злости. Он выглядел почти что ликующим. — Не думаю, что хоть одно из этих мест является настоящей наводкой. — Я бы не стала… — Мне кажется, вы намерены отправить меня гнаться за собственным хвостом, пока будете ждать спасения или еще какой-нибудь неудачной попытки побега. Что ж, госпожа Гафа, можете не ждать. Прямо в эту минуту господин Бреккер мчится к вам на помощь. — Он подозвал одного из стражников. — Подними занавес. Инеж услышала скрип веревок, и дырявый занавес медленно поднялся. Театр был набит охранниками, стоящими вдоль рядов. Их было по меньшей мере тридцать, а то и больше, все вооружены винтовками и дубинками — ошеломляющая демонстрация силы. «Нет!» — подумала она. Несмотря на то, что Бажан уже предупредил ее о замысле Ван Эка, она все равно почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она надеялась, что это не больше, чем просто уловка. Попытка заставить ее говорить. Но сейчас сулийка видела — купец не шутил. — Все верно, госпожа Гафа. Ваш герой уже спешит вам на помощь. Господину Бреккеру нравится думать, что он самый умный человек в Кеттердаме. Посему я решил потворствовать ему и позволить обхитрить самого себя. В какой-то момент я понял, что, вместо того чтобы прятать вас, нужно просто позволить вас найти. Инеж нахмурилась. Не может быть. Невозможно! Неужели этот купец действительно обхитрил Каза? И воспользовался ею, чтобы осуществить свой коварный план? «Он уже сделал это один раз, — подумала Инеж. — Он соврал об участии Торгового Совета в сделке на тридцать миллионов крюге, а Каз поверил ему.» Каз был гениальным, практичным, жестоким, но ему было всего лишь семнадцать. — Я каждый день посылал Бажана в «Эйл Комеди», — продолжал купец, не зная, что Инеж уже получила эту информацию от учителя музыки. — Подумал, что сулиец привлечет к себе больше всего внимания, как и путешествия на предположительно заброшенный остров. Такое сложно не заметить. До сегодняшнего дня я не был уверен, что Бреккер на это купится, и начал сильно беспокоиться. Но он купился. Чуть ранее этим вечером двое из его команды были замечены на пристани, когда они подготавливали гондолу к отплытию, — тот крупный фьерданец и земенец. Я не стал их перехватывать. Как и вы, они всего лишь пешки. Кювей — вот настоящий приз, и ваш господин Бреккер наконец вернет мне то, что задолжал. Большинство ваших друзей не переживут и этой ночи. Инеж напряглась. Ее мысли путались и метались. У нее не было плана, ни единой логической мысли, но она собиралась рискнуть. Ван Эк был выше и крупнее ее, но у нее были противники и хуже. Даже без своих ножей она успеет свернуть ему шею. Его люди скорее всего откроют стрельбу по ней, но так у Инеж будет надежда, что без начальника охранники не тронут ребят. Она осторожно переместила вес с одной ноги на другую, готовясь сделать обманный маневр и выбраться из хватки стражи, но тут Бажан перехватил ее взгляд. Он едва заметно покачал головой. «Жди,» — произнес он одними губами. Поколебавшись, Инеж выпрямилась. Ее не покидало ощущение, что она совершает ошибку. С улицы раздался крик, который внезапно прекратился. Все охранники повернулись к входным дверям. Ван Эк сверился с часами. — Ровно полночь. Бреккер любит драматические сцены. Инеж услышала еще один крик и короткий орудийный залп. Шесть охранников позади нее и кандалы на ногах. Бессилие душило ее. Каз и остальные вот-вот попадут в ловушку, а она никак не может их предупредить. — Я подумал, что лучше не оставлять периметр полностью без присмотра, — сказал Ван Эк. — Мы же не хотим облегчить ему задачу и рассекретить наш план? — Он ни за что не признается вам, где прячет Кювея. Купец снисходительно улыбнулся. — Я гадаю лишь об одном, что будет более эффективным: пытать господина Бреккера или заставить его смотреть, как я пытаю вас? — он наклонился и сказал заговорщицким тоном: — Первое, что я сделаю, — это сниму с него перчатки и сломаю каждый палец бандиту. Инеж затошнило. По коридору загрохотали сапоги. Инеж рванула вперед, чтобы предупредить об опасности, но один из стражников быстро зажал ей рот и схватил крепче, потому что она продолжала дергаться в его руках. Дверь распахнулась. Тридцать охранников подняли винтовки и взвели тридцать курков. Мальчик в дверном проеме отпрянул и побледнел, его вьющиеся каштановые волосы топорщились во все стороны. На нем была красная с золотом ливрея Ван Эка. — Я… господин Ван Эк… — с трудом произнес он и поднял руки, защищаясь. — Опустите оружие! — приказал купец страже. — В чем дело? Мальчишка сглотнул. — Сэр, ваш домик на озере. Они подошли с воды. Ван Эк встал, опрокинув свой стул на пол. — Элис… — Они похитили ее час назад. Элис. Хорошенькая беременная жена Яна Ван Эка, которая днем ранее приезжала сюда, потому что соскучилась по своему непутевому муженьку. Инеж почувствовала искру надежды, но быстро затоптала ее, боясь поверить в чудо. — Они убили одного из охранников, а остальных связали и бросили в кладовой, — продолжал мальчик, пытаясь отдышаться. — На столе лежала записка. — Неси ее сюда! — рявкнул Ван Эк. Мальчишка прошел по проходу, и купец вырвал записку из его рук. Инеж посмотрела на Бажана. Он не выглядел испуганным, только немного удивленным. Похоже, у него все-таки не было романа с женой босса, ну или же ему была все равно, что могло случиться с Элис. Учитель музыки посмотрел на Инеж. «Видишь?» — четко произнес он губами. Ван Эк заметил переглядывания Бажана и Инеж. Он влепил сулийцу пощечину. — Если я узнаю, что ты с этим как-то связан… На лице Бажана возник ужас. — Я ничего не знал! — воскликнул Бажан, поднимая руки, словно защищаясь. — Я следовал вашим приказам! Купец сжал записку в кулаке, но Инеж удалось разглядеть слова, написанные угловатым, неповторимым почерком Каза: «Завтра в полдень. Гудмедбридж. С ее кинжалами». — На записке лежало это, — мальчик полез в карман и вытащил булавку для галстука — крупный рубин, обрамленный золотыми лавровыми листьями. Каз украл ее у Ван Эка, когда их только наняли для работы в Ледовом Дворе. У Инеж не было возможности продать ее прежде, чем они покинули Кеттердам. Должно быть, Каз снова заполучил ее в свои руки. — Бреккер! — прорычал Ван Эк напряженным от ярости голосом. Инеж ничего не могла с собой поделать. Она начала смеяться. Ван Эк отвесил ей оплеуху. Затем схватил девушку за тунику и потряс ее с такой силой, что у нее захрустели кости. — Бреккер думает, что мы все еще играем в игру, не так ли? Она моя жена! Она вынашивает моего наследника! Инеж залилась смехом пуще прежнего, все ужасы прошлой недели поднимались по ее груди головокружительными волнами. Ей вряд ли удалось бы остановиться, даже если бы она захотела. — И вам хватило дурости рассказать об этом Казу на Вельгелюке. — Мне попросить Франке принести молоток и показать тебе, насколько я серьезен? Но Инеж надоело бояться этого человека. Прежде чем Ван Эк успел сделать еще один вдох, она ударила его лбом и сломала ему нос. Тот закричал и отпустил ее, и по роскошному костюму купца потекла кровь. В ту же секунду рядом с Инеж возник Бажан. Он оттащил ее назад. — Маленькая стерва! — прошипел Ван Эк, прижимая к лицу платок с монограммой. — Маленькая шлюха! Я лично переломаю тебе обе ноги… — Давайте, Ван Эк, угрожайте мне. Расскажите мне, какая я «маленькая». Но коснетесь меня пальцем, и Каз Бреккер вырежет ребенка из живота вашей прелестной женушки, а потом свесит его тело с балкона Биржи, — слова горели синим огнем на ее языке, но ей было все равно. Ей надоело быть безвольной пленницей, надоело бояться и трястись в темноте от неизвестности. — Уведите ее! — взревел купец. Уже в самой камере с ней заговорил Бажан. Он присел за ее спиной и подергал за веревки, делая вид, что проверяет, крепко ли она связана. — Хороший удар, — сказал он ей. Инеж фыркнула. В ее крови все еще бушевал адреналин. — Что, неожиданный поступок от «маленькой стервы»? — Госпожа Гафа, если что-то я усвоил за последние несколько лет, так это то, что нет никого опаснее маленьких стерв… Инеж не смогла удержаться и засмеялась.