Малахит

Альбедо вздрагивает и роняет книгу из рук, когда слышит, как ему в окно прилетает что-то тяжелое. Он откидывает одеяло и осторожно подходит к стеклу. Удивленно восклицает, когда видит знакомое лицо и открывает окно. Сяо, даже не сказав привет, заваливается внутрь с ветки дерева и стягивает Альбедо в объятии. Альбедо честно старается удержаться на ногах, но Сяо, спрыгнувший с подоконника, тянет своим весом вниз, и они оба падают на пол. — Добрый вечер? — вопросительно звучит Альбедо. Парень понимает, что добиться от Сяо ответа ему сейчас не удастся. Он вздыхает и обнимает его в ответ, наигранно кряхтя, потому что его придавили к жесткому линолеуму. — Почему ты не спрашиваешь о том, куда я ушел? — бурчит Сяо в чужую шею, так и не подняв головы. — Потому что я не хочу тебя контролировать. Если захочешь, сам расскажешь, — ладонь Альбедо перемещается на макушку темных волос, — Да и ты свободен в св- Кх! — Сяо на слово «свобода» реагирует слишком остро, сжав талию Альбедо чуть ли не до хруста, — Хорошо-хорошо! Я спрошу, но пожалуйста, встань с меня. Сяо поднимает свою голову, глядя на Альбедо как нашкодивший кот. Светловолосый прикрывает глаза своей ладонью, стараясь не выпустить рвущийся наружу смешок. — Так что случилось? — Альбедо устраивается на больничной кровати, накидав подушки к стене, чтобы можно было сидеть в удобстве. Сяо ложится рядом, потому что в одиночных палатах и кровати шире. Он укладывает свою голову на плечо алхимика и прикрывает глаза. Сяо не славился ораторскими способностями, а потому говорил о своем прошлом, запинаясь, иногда путая хронологию, забывая некоторые моменты и так далее. Однако Альбедо это не мешало, он слушал внимательно, не перебивая. Даже книга, которую он читал, когда пришел Сяо, так и осталась лежать нетронутой на полу. — Так вот что произошло, значит… — Альбедо смотрит на их переплетенные пальцы и хмурится, — Прости, я, наверное, сейчас напоминаю тебе о Венти, — Альбедо старается тщательно подбирать слова. Сердце колит, когда Альбедо узнает, что Двалин всё же погиб. Честно сказать, чем дольше Альбедо слушал Сяо, тем больше убеждался в том, что во всём виновата эта болезнь, которая сейчас жила в нем. Вообще, после упоминания о случае, в котором были убиты люди, Альбедо внимал рассказу периодически, иногда уходя в себя, иногда вновь улавливая суть. Альбедо параллельно размышлял о том, что он косвенно приложил руку к этому несчастному случаю. Что будь он, Альбедо, более внимателен к Дурину, более строг, то может всё так и осталось бы под контролем. Он закусывает губу и будто проваливается в свои переживания, но приходит в себя, когда Сяо кладет поверх их ладоней свою вторую руку. — Альбедо? Ты побледнел, — замечает темноволосый и приближается к лицу напротив, внимательно смотря в глаза. — Ох, это, — Альбедо пытается придумать, что же сказать, — просто, я может… как-то так получилось, — после тщетных попыток выудить из себя целесообразное предложение, он вздыхает и замолкает, — Я расскажу тебе всё, и если поначалу тебе это покажется никак не связанным с тобой, ты всё поймешь по мере моего рассказа. Альбедо решает умолчать о Кэйе, Дилюке, да и вообще о своей универской жизни. Раскрывает карты только о своей болезни, Дурине и Двалине, об их отношениях с Чжунли, который является его наблюдающим. Сяо после новой информации молчит несколько секунд. Альбедо думает, что даже слышит, как в голове парня крутятся шестерёнки. — Эта болезнь лечится? — Сяо сидит рядом, но смотрит вперёд, отчего Альбедо не может предугадать его эмоции. — Не думаю, — Альбедо ойкает, когда чужая ладонь резко сжимает его. — Если у тебя болезнь психологического типа, то что это такое? — Сяо поднимает левую перебинтованную руку. Альбедо не видит смысла врать, а потому выпутывает правую руку из хватки Сяо и начинает разбинтовывать левую. Недавняя рана была небольшой, плюс одним из побочных эффектов болезни было быстрое заживление, поэтому Альбедо не боялся, что от его открытия, в руку не попадет зараза. — Я специально причиняю себе боль, во время приступов, чтобы или придти в себя, или вырубить себя, на случай, если захочу кого-нибудь… — Альбедо замолкает, подбирая нужное слово, ликвидировать. Сяо берет чужое запястье с непривычной ему осторожностью, мягко касаясь подушкой пальцев старого шрама, рядом с которым была новая рана, уже затянувшаяся коркой. — Откуда это? — он указывает на шрам, оставшийся от глубокой раны. Шрам этот был не поперек, а вдоль, сделанный с явным намерением убить себя, а не остановить. — Это был мой первый раз, когда я прибегнул к этому способу отрезвления, — Альбедо думает, что упоминать сейчас Кэйу ему хочется в последний момент, — Познал горечь любви, — он усмехается, но встретившись с серьёзными взглядом Сяо, смущенно прокашливается, — во всяком случае, что прошло, то прошло. — А в этом, — Сяо кивает на свежий порез, — я виноват? Альбедо кажется, что мысли Сяо потекли совсем не в то русло. Он аккуратно высвобождает свою руку из чужих оков и кладет их на щеки Сяо, мягко поглаживая. Приближается и целует куда-то в правый глаз. — Не думай слишком много, — Альбедо отстраняется и смотрит прямо в глаза Сяо, которые готовы были расплакаться в любой момент, — в том, что случилось со мной, не виноват ни один человек, ты тем более. Просто так получилось. Сяо рвано выдыхает воздух и прикрывает глаза. Чувствовать рой кричащих мыслей: «Это я виноват», «Нельзя было оставлять его», «Зачем я это сделал», и их давление на свои плечи было ужасно. Сяо кладет свои руки, поверх альбедовских и зажимает их, утыкаясь носом в одну из чужих ладоней. Он хмурится, тяжело дышит, а затем расслабляет мышцы лица и позволяет себе открыть глаза. Тяжесть спала, стоило только почувствовать, что Альбедо рядом и никуда сейчас не пропадёт. — Получается, ты резал себя только два раза? — Сяо делает такой вывод, основываясь лишь на том, что видел. Альбедо мнёт нижнюю губу, немного раздумывает, а затем виновато качает головой в отрицательном знаке. Он встаёт с кровати, снимает больничные штаны и вновь залезает на койку, садясь уже поверх одеяла. Сяо с волнением, вперемешку со страхом видит чужие бедра, обрамленные дюжинами шрамов. Альбедо тут же начинает рассказывать про них, не упуская даже самый маленький рубец. — Вот тут я узнал, что Кли потерялась, там произошла авария с Сахарозой, здесь не так глубоко, потому что я просто накрутил на себя, — Альбедо продолжил раскрывать причину каждого пореза, пока его не останавливает Сяо. — Ты с собой постоянно носишь лезвие? — Сяо выглядел действительно обеспокоенным этим вопросом. — Ну-у, — Альбедо задумывается ненадолго, — сейчас его при мне нет, но я всегда ношу кольцо, и если к нему приглядеться, то можно увидеть, как одна часть его отходит от основы и служит своеобразной иголкой. Альбедо все время старается улыбаться, чтобы показать Сяо, что ему не так тяжело, как может показаться на первый взгляд. Альбедо давно смирился с такой судьбой, что один спокойно прожитый день — уже победа. В подростковом возрасте, может, и было сложно, но сейчас, когда задеть его уже трудно, жить стало намного легче. Сяо долго хмурится, трёт висок, а затем решительно смотрит на Альбедо. Блондин на этот взгляд немного склоняет голову в вопросе. Альбедо не мог читать мысли Сяо, однако он понимал, что тот определенно что-то задумал. — Раз сегодня вечер откровений, — Сяо стягивает с себя черную футболку, и Альбедо открывается вид на его спину. Картина потрясает его, потому что Альбедо понятия не имел, что у Сяо судьба не легче его самого. Блондин осторожно проводит рукой по лопаткам, узнавая по криво заживленным шрамам удары плетью, розгами, кое-где были даже ожоги. Альбедо так же мог разглядеть, что если бы при получении ран на них сразу наложили швы, то спина Сяо не выглядела бы как кусок кожи, на котором неудачно тестировали приборы для пыток. — Кто? — тихо спрашивает Альбедо. — Названный отец, — Сяо поворачивается, показывая свои плечи, ребра, потерпевшие не одно избивание. Альбедо будто ощущает настроение Сяо, с которым тот смотрел на собственные порезы. Блондин утыкается носом в плечо напротив, пытаясь проглотить неизвестно взявшуюся злобу. Он усмехается, а потом тихо смеётся. Отлипает от чужой кожи и чуть ли не соприкасается лицом к лицу Сяо. — Выходит, у обоих не самое светлое прошлое? — Альбедо по прежнему улыбается, но уже не напряжённо. На его лице играет действительно счастливая улыбка, которую Сяо стремится поцеловать. Сначала он оставляет легкий поцелуй, но с каждым разом сдерживать нарастающую страсть становится тяжелее, и Альбедо скатывается по подушкам вниз, придавленный Сяо. Блондин закидывает руки ему на шею и рвано вдыхает после очередного слишком долгого поцелуя. Сяо отстраняется, потому что от возбуждения уже начинает покалывать даже на кончиках пальцев. Альбедо, будто чувствуя, что Сяо обуревают сомнения, притягивает его ближе к себе и намеренно протяжно полустонет-полувыдыхает прямо в ухо Сяо. Парень на это реагирует остро, до боли сжав чужие бедра, потому что контролировать себя, когда тебя так нагло провоцируют, было сложно. Сяо старается, но с каждым поцелуем, он становится грубее, и уже не помня себя, оставляет укусы на тонкой и чувствительной коже шеи партнера. Сяо оставляет невесомый чмок на запястье Альбедо, после чего спускается вниз, оставляя возбужденного, с растрепанными волосами и припухлыми губами Альбедо без внимания. Альбедо широко распахивает глаза и сжимает колени, когда понимает, к чему ведет Сяо. Темноволосый, оказавшийся недовольный тем фактом, что ему показали красный свет, плавно скользит ладонями по бедру вниз, заползая пальцами в кромку чужого нижнего белья. Он поглаживает пальцами порезы, и, наконец раздвинув дрожащие ноги, прижимается щекой к бледной коже внутреннего бедра. Альбедо даже смотреть туда не смеет, резко нахлынувшее смущение накрывает с головой, и он, прикрыв пол лица ладонью, старался не стонать громко, чтобы не вызвать на следующий день вопросы у других пациентов. Когда на член ложится рука и начинает двигаться, Альбедо захлебывается в стоне, успев до боли закусить нижнюю губу. Сдерживать себя ему не даёт Сяо, нагло перехватывая очередной стон в поцелуе. Альбедо позволяет себе постыдную разрядку от одной руки и отстраняется, пытаясь отдышаться. Опомниться ему не дает палец, входящий внутрь. Сяо, не разобравшись, где найти смазку получше, чем слюна, решает заменить ее спермой, которую размазывает на своих фалангах. Неспешная процедура растяжки для Альбедо ощущается сладостной пыткой. Внутри горячо, тесно и скользко, Сяо знает, что найти простату с первого раза будет нелегко, но в удивлении ухмыляется, когда он, давя на стенки, слышит стон от Альбедо громче, чем обычно. У Альбедо в глазах слезы, но он пристально смотрит на то, как Сяо устраивается поудобнее, чтобы затем толкнуться внутрь. Альбедо выгибается до хруста в спине, хочется сгрести непослушную постель в кулаке, но затуманенный мозг отдает команду сильно сжать загривок Сяо в кулаке и притянуть его, чтобы вновь поцеловать. Сяо нравится голос Альбедо, его сдавленный шепот и тихие полустоны, которые тот выдыхает прямо на ухо. Но его срывает больше всего, когда слышит свое собственное имя, доносящееся из чужих губ так желанно. Он, отбросив всякие рамки приличия, входит резко и до конца, желая выбить из хрупкого тела стон еще громче. Он находит его руку своей, переплетает их пальцы и сжимает. — Всё, скоро начнётся утренний обход, — Альбедо стоит в одной футболке и трусах перед Сяо. После у них было ещё несколько заходов, а потому Сяо всё никак не может оторваться от разглядывания покрасневшей от укусов и засосов шеи, а также области вокруг бедер. — Попрошу у какой-нибудь медсестры тональный крем, — Альбедо сует вещи в руки Сяо, уже сидевшему около окна. Сяо, если честно, уходить не хочет. Разве ему нельзя спрятаться под кроватью, например? Или за диванчиком? Однако против строгого взгляда Альбедо не попрёшь, поэтому Сяо вздыхает и встает на подоконник, собираясь прыгнуть на крепкую ветку дерева. Альбедо подходит к нему и чмокает в щеку. — До вечера, — прощается Альбедо. Сяо внутренне плачет, что не может нормально поцеловать Альбедо в ответ, но решает это оставить на потом. Вечером у них поезд обратно в Лиюэ, поэтому Сяо успеет сделать ещё многое.