Малахит

Когда Сяо вылетает в коридор больницы, то случайно сталкивается со знакомой фигурой. Итэр сдавленно ойкает и потирает ушибленный нос. — Куда ты так несёшься? — бурчит он, шутливо хмурясь. Сяо выдавливает неловкую улыбку и чешет затылок. Не то чтобы он знал конкретное место, но кое-куда он бы сходил. — Итэр! Здравствуй! — вдруг окликает блондина одна из медсестёр. Девушка крадет Итэра на пару минут, пока Сяо рассматривает её. Два смешных хвостика, делающих её похожую на девочку, круглые щеки, длинные ресницы. «В Монде все наделены какой-то необъяснимой милотой» — размышляет парень. Из-за сосредоточенного взгляда Сяо, девушка начинает чувствовать себя неловко и старается побыстрее закончить диалог с Итэром. Сяо опять корит себя за слишком злой взгляд, но лишь вздыхает, ибо со своим неконтролируемо хмурым выражением лица поделать ничего не может. — Ты уже лежал в этой больнице? — интуитивно задает вопрос Сяо. — А-ага, было дело, — Итэр пускает нервный смешок, будто бы не хотя рассказывать причину, — Ну. — он вздыхает, — мы с сестрой однажды попали в аварию, она быстро пришла в норму, а я заработал себе амнезию. Забыл все плохие воспоминания, в том числе и это крушение.  — И такая амнезия бывает? — Сяо хмыкает, потому что слышит о таком впервые.  — Да, с чем черт не шутит. Немного поговорив, Сяо расстаётся с другом, потому что тот ещё хочет заскочить к Альбедо, а затем к старым знакомым. Где-то в сердце колит, когда он слышит упоминание об алхимике. Темноволосый вышагивал по улицам Мондштадта, пытаясь откопать в своей голове хотя бы малейший ключ к разгадке. В мутных воспоминаниях вспоминалось какое-то громоздкое строение, но Сяо не помнит хотя бы приблизительных очертаний, потому что стоял около черного входа. На встречу с загадочным Венти Сяо и не рассчитывал, поскольку это было маловероятно. Он закидывает голову наверх, рассматривая небо. Парень размышляет о раннем разговоре с Итэром. Вдруг у него тоже амнезия? Ну, та, которая только болезненные воспоминания забирает. Тут он замечает верхушку колокольни. Распахивает веки шире и удивлённо приоткрывает губы. Сяо идёт туда, с каждым шагом обретая уверенность в своих догадках. Да, возможно зданием из мыслей была церковь. Внутрь он не заходит, двигаясь вдаль. Узор на стенах он узнает и не может подавить в себе улыбку. Может сейчас он вспомнит! Подошва кед противно шаркает об асфальт, когда Сяо резко тормозит. Перед ним открылся вид на кладбище. Не это парень себе представлял. Ноги сами ведут владельца по протоптанной тропинке к одному могильному надгробию. Буквы складываются в имя, от которого внутри что-то глубоко ухает, а земля под ногами исчезает. В голове что-то щелкает и замок, пленящий тёмные воспоминания, наконец, ломается. — Я знал, что найду тебя здесь, — Сяо оборачивается и видит Венти. У того на руках букет сесилий. Голубые косички развевались от слабого ветра, а глаза Венти были направлены на могилу. Он кладёт цветы на холодную землю и отходит. — Чувствую, что ты хочешь у меня многое спросить, — Венти поворачивается к Сяо и грустно улыбается. Сейчас выражение лица Венти было совсем другим, нежели несколько часов назад. Он будто повзрослел лет на десять, а плечи сгорбились от тяжелых воспоминаний. — Почему… — Сяо сглатывает вязкую слюну, — Почему твоё имя на этой плите? На бетонной плитке светлыми буквами было выгравировано имя: «Барбатос». Венти, не желая встречаться с требующим ответа взглядом Сяо, опускает взор на надгробие. Он открывает рот, желая сказать хоть что-то, но не решается. Злость, появившаяся совершенно из ниоткуда, начинает клокотать в горле Сяо. Он сжимает зубы и чуть ли не шипит. — Думаешь, твой брат хотел именно этого? Чтобы ты притворялся им?! — Сяо неосознанно повышает тон. Барбатос продолжает молчать. Сяо думает, что тот старый Барбатос и впрямь похоронен здесь, вместе с Венти. Сейчас перед ним стояла лишь жалкая оболочка, в которую вдохнули жизнь старые воспоминания и мечты. Но на прошлом далеко не уедешь. Зелёно-голубые глаза вмиг потускнели, когда поняли, что уже нет смысла притворяться. Сяо не выдерживает, приближается, хватает парня напротив за воротник, тем самым вынуждая того наконец посмотреть в глаза. — Чего ты молчишь?! Почему ты даже не пытался со мной связаться после того случая? Знал, что я потерял воспоминания о вас? Просто скинул ответственность? Губы Барбатоса сжимаются в тонкую полоску. Сяо пытается разгадать его чувства по выражению глаз, но внутри них слишком много эмоций. Сожаление, печаль, вина — Сяо не мог сказать, чего из этого было больше. — Думаешь было легко принять такое решение? — брови парня сближаются на переносице, а сам он тоже начинает закипать, — В первую очередь я беспокоился о брате, а не о тебе, — Барбатос говорит это тихо, но отчетливо. Сяо дергается, но не отдаляется. Плевать на него, но как Барбатос мог сам себя загнать в ловушку? Он знал, всегда помнил, что восхищался Барбатосом, потому что считал, что у того крылья есть. Всегда мог выпутаться из любой передряги, смеялся звонко и громко, не стеснялся чужого мнения. Был свободным. Сяо, закованный в цепи своим опекуном, никогда не мог понять, как тот мог быть настолько беззаботным. Что же сейчас? Сейчас Сяо видел перед собой такого же как и он. Безвольного, выполняющего всё по чужой указке. Только в отличии от Сяо, Барбатос надел на себя ошейник добровольно, решив жить жизнью Венти. Видеть в зеркале не себя, а мертвого брата. Убеждать себя в том, что тогда погиб он, а не Венти. Сяо отпускает Барбатоса. Внутри парня уже нет жгучей агрессии, в его взгляде плещется лишь жалость. Певец, будто понявший его чувства, вздрагивает и отворачивается. Его губы начинают предательски дрожать, а по щеке, не удержавшись на ресницах, скатывается слеза. — Ты сам прекрасно понимаешь, что так нельзя жить. Сяо проходит вперед, оставляя парня в одиночестве. Сяо понимает, что тому нужна помощь, но свою он предлагать не будет. Он не записывался в спасатели, тем более тем людям, которые бросили его самого, когда ему была нужна помощь. Венти и Барбатос были всегда очень похожи друг на друга не только внешностью, но и характером. Сяо часто думал, что имя Барбатос такому сорвиголове, как этому парнише с голубыми прядями волос совсем не подходит. У него всегда ветер в голове гулял, он часто подстрекал Венти и Сяо на какие-либо сумасшедшие выходки. Венти же был более тихим и спокойным, но в нём было такое непоколебимое чувство справедливости, за которое он не раз попадал в передряги. Все знакомые близнецов могли отличить их только по волосам, но Сяо был уверен, что даже не будь у них никаких внешних отличий, он бы всё равно знал, кто есть кто. Они познакомились в один из вечеров, когда Сяо сбежал от контроля опекуна. Конечно, просто так он не мог скрыться, а потому честно отбивался от людей, которых к нему подставили. Кровь неприятно стекала по глазу вниз, отчего он пытался оттереть жидкость рукавом тёмной потрёпанной джинсовки. Он сидел на земле в одном из закоулков, оперевшись спиной о холодную стену, поэтому испуганно вздрогнул, когда его лба коснулась чья то рука. Он дергается и тут же готовится драться, но удивлённо разглядывает подошедшего. У него две смешные голубые косички и бирюзовая панамка. Незнакомый парень улыбается и протягивает Сяо платок, чтобы тот вытер запекшуюся кровь. — Выглядит больно, как ты так умудрился? — парень хочет присесть рядом, но его кто-то окликает с улицы. — Барбатос! Где ты? — в проёме улицы Сяо видит ещё одну фигуру, но не может детально рассмотреть из-за света, что шел со стороны подбежавшего. Следующая их встреча происходит, когда Сяо пытался стащить кота с дерева. Сяо в Монде жил только первую неделю, а потому, чтобы заработать, бегал по всяким мелким поручениям. Сначала парень протягивал к коту руки, потом пытался лезть по дереву, но всё было тщетно. Барбатос снова подкрадывается незаметно. — Помочь? — на его лице играет улыбка, которая немного настораживает, но у Сяо нет причин, чтобы отказывать. Сяо взваливает парня на плечи, пока тот пытался дотянуться до кота. Достать им его удалось, но испуганное животное слишком резко задергалось, и парень, не удержав равновесия, начал падать. Сяо честно пытался словить неуклюжего мальчишку, но ничего не вышло, и они оба свалились на землю. Барбатос заливается смехом, а Сяо потирает ушибленный бок. Не смешно вообще-то, но от его смеха становится почему-то лучше. Вот так они и знакомятся. Венти и Барбатос оказываются очень понимающими — Венти, лишь мягко улыбаясь, обрабатывал новые раны и ссадины, пока Барбатос отвлекал несуразной болтовней. Но всё-таки, Сяо чувствует, как начинает неровно дышать к одному из близнецов. Как от хитрых искорок в зеленоватых глазах начинает теплиться в груди, как каждый раз, когда Барбатос хватал того за руку, начиная клянчить алкоголя, сердце делало сальто. Венти сразу замечает краснеющего как рака Сяо и тихо смеётся от уже всё прознавшего Барбатоса. Венти кажется, наоборот, радуется больше всех, когда узнает, что эти двое всё же начинают встречаться. И всё шло бы своим чередом, до одной трагической ночи. Сяо мало, что знает, мало, что помнит. Он просыпается и сразу понимает, что что-то ушло из Мондштадта. Привычный дух пьянства и веселья будто покинуло улочки городка. Сяо читает на одной из газет и холодеет. Заголовок кричит о том, что сегодня ночью было убито много человек и в одном из имён он находит Двалина. Сам Сяо был с ним не знаком, но прекрасно знал, что тот являлся хорошим другом близнецов. Он мчит в единственную больницу и находит братьев в палате. Венти лежал на койке. Когда он видит запыхавшегося Сяо, то заметно оживляется. Замечает его и Барбатос, но бросает лишь тихое: «Привет». — Что случилось?! — Сяо пытается отдышаться и подходит ближе к Венти. Венти начинает говорить, что и сам ничего не понял, только почувствовал, как его придавило какой-то тяжёлой мебелью. Но Сяо перестаёт вникать в разговор, когда видит загипсованные руки Венти. Барбатос, поняв, что Сяо уже всё понял, взглядом просит того не расспрашивать Венти о его руках. Когда часы приёма заканчиваются, Сяо молчит, давая Барбатосу время, чтобы тот постарался всё объяснить. — Я… — парень мнёт свою зелёную куртку. Пытается выудить из себя хоть что-то, но затем громко вздыхает и будто оседает на глазах. — Руки Венти… ему больше нельзя перенапрягать кисти своих рук. Он… он больше не сможет играть на гитаре. Сяо застывает. На секунду, будто все органы чувств отказывают. Одна из немногих вещей о которых Венти говорил с ярым запалом, была страсть к музыке. Он мог часами распевать и играть на гитаре, перебирая струны. Иногда Барбатос подпевал тому и в эти моменты Сяо считал себя самым счастливым. — Как же так? — Сяо зарывается рукой в волосы. И если в Сяо еще теплится надежда всё вернуть на свои места, то после смерти Венти меняется абсолютно всё и все. Венти погибает на операционном столе, когда одна из его ран открывается. Барбатос рвёт связь, Сяо наконец находят и возвращают обратно в Лиюэ. В это время Сяо и теряет все свои воспоминания. Сяо сидит в кафе и размышляет о внезапно нахлынувшем прошлом. Да, может он погорячился в разговоре с Барбатосом, но не жалеет о своих словах. Идея о том, что у Сяо амнезия, пришла в голову, когда Итэр сказал, что у него она тоже была. Видимо под грузом переживаний и самокопаний, Сяо сам отрезал себя от прошлого, чтобы спасти своe итак разбитое ментальное здоровье. Однако, воспоминания приходят не только о Венти и Барбатосе. Перед глазами возникает Чжунли. Точно, их договор, который они составляли. Чжунли взял Сяо под своё крыло с учётом того, что Чжунли для парня всегда будет на первом месте, что слова, сказанные старшим, станут для Сяо законом. Сяо вспомнил, что они уже расторгли этот контракт. Для него это тоже было травмирующим воспоминанием. Он чувствовал, что Чжунли бросит его так же, как бросали все, что были до него. Уже тогда фигуры близнецов стали неразборчивыми тенями, но страх, глубокий, удушающий страх остаться одному всегда был рядом. Даже после того, как Чжунли решил, что Сяо теперь свободен и может жить как хочет, Сяо порою приходил к Чжунли через открытое окно. Парень всегда был обсыпан ссадинами и гематомами, в чужой, иногда в своей крови приходил поздно ночью, и тихо, стараясь не шуметь, шуршал до спальни Чжунли. Тоскливо, побитой собакой, смотрел на учителя и ложился в углу двухместной кровати. Сжавшись эмбрионом, засыпал, не желая уходить от Чжунли. Сяо, что есть силы встряхивает головой и хлопает себя по щекам. Сейчас не о прошлом думать надо. Внезапно, парню невыносимо сильно захотелось увидеть Альбедо. На дворе уже была ночь, потому что Сяо проболтался в городе, ничего особо не делая. Он думает секунды две, а затем, плюнув на все правила, побежал в сторону больницы. Он помнит, что палата Альбедо была на втором этаже, и для Сяо забраться туда — плёвое дело. Главное чтоб окно было открытым.