Память о тебе

      — Память — это то, что мы есть. Моменты жизни и чувства, застывшие, как насекомые в янтаре, жемчужины, нанизанные на нити разума. Отнимите у человека его воспоминания, и он потеряет все.       ©Марк Лоуренс, Король терний (Разрушенная империя, #2)       Прошедший год казался мне адом.       Именно столько я знала об измене мужа. Мне казалось, что, узнав про мою беременность, он разорвет все контакты с любовницей, начнет уделять внимание растущей семье. Он обязан был это сделать, верно?       Отнюдь.       Вместо радости и празднований, он сбежал из поместья и бросился ей в объятия. Это не должно было шокировать, учитывая осведомленность об их отношениях, но у него получилось. Не успел Драко раствориться в камине, как внутри меня что-то треснуло, душа утопилась в слезах, так длительно сдерживаемых.       Минул час, а он все не возвращался. Печаль претворилась в слепой гнев, как на себя, так и на него. Меня взбесил тот факт, что я ничего для него не значила, что ребенок, растущий во мне, его наследник, тоже менее важен, чем она.       В тот вечер я была так расстроена, что приняла поспешное решение рассказать об измене его отцу — решение, последствия которого теперь преследуют меня ежедневно.       Я сидела в мэноре и ждала, когда Гермиона Грейнджер — женщина, которую любил мой муж, наложит на него Обливиэйт. Она сотрет их отношения из его памяти и заменит утраченные воспоминания Драко мною, чтобы создать фасад идеальной семьи.       Женщина, которую Драко действительно любил, направляла его любовь от себя в мою сторону, а это совсем не то, чего я хотела получить. Мне хотелось, чтобы он сам выбрал меня, нашу семью, а не ее. Следовало еще давно догадаться, что я никогда не смогу конкурировать с самой яркой ведьмой современности, запретным плодом, который болтался перед носом Драко уже более десяти лет. Зачем ему жена, подложенная под него родителями, когда есть возможность получить ее?       Я не так умна, как она. Не так знаменита. Не так чиста. Не так начитанна, как отмечали все мужчины, когда дело касалось именно ее. Их это интриговало. Им хотелось проверить, сохранялся ли облик скромницы в постели или под ним скрывалось дикое нутро? С подобной девушкой, как Гермиона, никто не верил, что секс будет заурядным. Нет, она будет либо ханжой, либо чертовкой, которой не грех будет похвастаться перед друзьями.       Я ждала три дня, надеясь, что она не убьет Драко и не превратит его в овощ, копаясь в его голове. Люциус, конечно же, нанял осторожного в этом вопросе целителя в качестве наблюдателя. Даже если Гермиона была самой блестящей ведьмой нашего поколения, у нее не было надлежащей целительской подготовки. Чтобы доставить мне еще больше боли, было принято решение позволить ей покопаться в моих воспоминаниях и фантазиях, давая основу для воспоминаний, которые она могла поселить в разуме Драко. Как там выразился Люциус? Драко понадобится что-то, что поможет ему вспомнить свою любимую, любящую его жену. Он должен был вспомнить те чувства, когда я сообщила ему о беременности. Услышав эти слова, я чуть не рассмеялась. Хвала Мерлину, что я взвесила каждое слово, отвечая тестю. У меня получилось показать одну из фантазий Гермионе, и она ответила, что там достаточно точна, что есть надежда на успех.       Затем она долго разглядывала меня глазами, полными вины и жалости. Меня жалела та, кого учили ненавидеть, ведьма, которая, что твердили мне снова и снова, была ниже меня по своему статусу.       Если она действительно находилась на пьедестале ниже меня, как же она снова и снова оказывалась впереди?       После того, как она покинула поместье, я сидела у постели Драко, ожидая, когда он проснется. Целитель сказал, что восстановление, вероятно, займет несколько дней или даже недель. Но это не имело значения. Чтобы все сработало, я должна стать первым человеком, которого он увидит, когда проснется. Я должна стать той, кто поприветствует его облегченной улыбкой и поцелуем, кто посетует о неудачном полете на метле и последующем сотрясении. Я должна рассказать ему о нашей жизни, о ребенке.       Я должна безостановочно лгать, стиснув зубы, в надежде, что он мне поверит.       Оставалось только надеяться, что Гермиона-чертова-Грейнджер действительно исчезла из его разума и сердца.