Память о тебе

      Ушло целых три дня, но дело было сделано. Я полностью стерла себя из памяти Драко. Снова вторглась в сознание того, кого любила, того, кто отвечал мне взаимностью. Я нарушила обещание, которое дала себе много лет назад — никогда больше не использовать такую магию, потому что знала, к каким разрушениям она приводит. Мои родители так и не восстановили память после войны, и теперь Драко постигла та же участь.       Обливиэйт.       Столь незначительное слово, последствия ужасающие: три человека из моей жизни исчезли, потеряв память, а я… а я хранила все воспоминания о них.       Расправив плечи, я покинула поместье Малфоев, идя по длинной тропинке к воротам. Воспоминания Драко хранились в запечатанных флаконах. Их были сотни. Может быть, даже тысяча. Я не просто использовала Обливиэйт, блокируя воспоминания в его голове. Нет, на этот раз мне пришлось полностью удалить их, применив легилименцию к спящему Драко и заставив его разум поднять воспоминания со мной на самую поверхность.       Он никогда ничего не вспомнит о нашем романе.       В течение двух дней я перебирала все его воспоминания с момента нашей встречи в одиннадцать лет и до самого последнего, страстного секса, в котором я пыталась запомнить каждую частичку его существа.       Все, что несло в себе хоть какой-то намек на чувство любви, растворилось. Весь секс, поцелуи, прогулки и подарки… стерлись.       А на третий день я просматривала все его воспоминания об Астории. День свадьбы и медовый месяц остались позади. Чувства в тот день в основном были положительными и полными надежды. Мешала лишь капля сомнения, поселившаяся, вероятно, из-за нашего свидания, но Драко был полон решимости наладить отношения с Асторией. Наблюдение за их сексом во время медового месяца снова и снова, причиняло невообразимую боль. Это было так непохоже на нас, и я удивлялась, почему? Почему именно я? Желудок скрутило, подтверждая правильность решения. Вспомнив, как он твердил мне, что она его не привлекает, внутри вспыхнул пожар. Увиденное в его разуме явно противоречило этому утверждению. Он был ненасытен, а она — прекрасна. Как он мог не испытывать к ней влечения?       В ту ночь, когда Астория сообщила ему о беременности, он запаниковал и пришел ко мне. В своей голове она фантазировала о том, как счастлив стал Драко после этой новости, как окружил ее любовью и заботой… и я изменила эту фантазию, направив его чувства ко мне на Асторию.       Все решилось. Восемнадцать месяцев отношений я разбила на кусочки, заменяя себя на Асторию. Пришлось закрепить их в голове как можно надежнее, чтобы не возникло вопросов. И если у него возникнут хоть малейшие сомнения, то Люциус и Астория заверят его, что это все из-за травмы. Не думаю, что идея сбрасывать все на падение с метлы мудр — полеты всегда давались Драко с необычайной простотой, которой не обладали многие волшебники, и он скорее упал бы с лестницы, чем с метлы… но таков был их план, и это они должны были его придерживаться.       Мы больше никогда не увидимся на улице, не задержимся рядом дольше секунды.       Сотворенное невероятно извращенное и презренное действо, чем-то сродни любовному привороту. Это неправильно. Я внушила ему ложные чувства, воспоминания, и мне казалось, что вместе с тем я отняла у него существенную часть того, что делало его тем, кем он был. Наши отношения сделали его другим человеком, а теперь все это кануло в Лету. Я познакомила его с маггловским миром и изменила так, как никто другой никогда не смог бы. Его предубеждения растворились, он стал лучше, счастливее. Я проявила к нему доброту, сострадание и милосердие так, как никто другой, и он поставил себе цель отвечать мне взаимностью. Теперь все, что сформировало нового Драко Малфоя, больше не существовало. И это полностью моя вина.       Вернувшись домой, я сразу же принялась расхаживать по гостиной, не переставая вытирать потоки слез со своих щек. Продолжала обдумывать то, что натворила, снова и снова прокручивая в голове одни и те же моменты. По сути дела, у нас был восемнадцатимесячный роман. У него была жена. Последние полгода беременная жена. Как бы он ни клялся в любви, он все равно спал с Асторией. Когда я узнала об этом, то пришла в ужас. Он всегда заверял, что между ними не было никакой интимной связи, ведь он хотел только меня. Она его не привлекала.…       Честно говоря, все к лучшему. Я не должна мириться с тем, что стала любовницей. Не должна была позволять ему хитрить, лгать. Мне нужно отпустить его и двигаться дальше, ведь он не собирался оставлять ее. Люциус никогда бы этого не допустил.       И вишенка на торте — если я не стерла бы себя из памяти Драко, его отец отправился бы в Австралию и убил моих родителей. Я понятия не имела, как он нашел их, ведь об их местонахождении знали лишь Кингсли, один целитель из Мунго, Гарри и Рон.       Как я могла допустить такое? Как получилось, что одна ночь горячего секса в «Дырявом котле» привела к подобному хаосу? Как позволила себе пойти по пути, который очевидно бы привел к разбитому сердцу? Как могла стереть реальность и внедрить ложь в сознание Драко?       Разумом я понимала, что делаю это ради него — я желала ему счастья в новой жизни, любови в отношениях. Поскольку его новая жизнь не включала в себя меня, я постаралась обеспечить и то, и другое окольными путями. Я знала, что стирать его воспоминания, было эгоистичным поступком. Почему он должен проживать свою жизнь без любви из-за решения, которое приняла за него я?       Примерно через час я наконец рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку, вдыхая оставшийся запах его одеколона и шампуня. Это было глупо, но таким образом я почувствовала себя к нему ближе. Я знала, что будет больно, что жить с воспоминаниями о Драко будет тяжело. А представлять его с Асторией, знать, что он не вспомнит меня и что теперь будет любить только ее…       Осознание этого не сделало мою жизнь лучше.       Пока я рыдала в подушку Драко, через камин прошел Блейз Забини. Он был единственным, кто знал полную историю, все грязные подробности романа с Драко. Единственным, кто узнал, что мы тайком встречаемся. Будучи лучшим другом Драко, за последний год он как-то сблизился и со мной.       Я услышала его шаги, приближающиеся к спальне, дорогие итальянские мокасины приглушенно стучали по деревянному полу моей прихожей. Но он остановился в дверях, наблюдая за мной.       — Тесоро, — позвал он, используя прозвище, которое одновременно любила и ненавидела. — Тебе пора вставать. Тебе нужно дышать.       Я раздраженно проигнорировала его, продолжая рыдать в подушку. Он подошел к кровати и притянул за талию, переводя в сидячее положение. Блейз убрал с моего лица непослушные кудри и принялся вытирать слезы носовым платком.       — Ты должна была позвать меня, когда вернулась из поместья. Я не хочу, чтобы ты оставалась одна, Гермиона, — напомнил он.       — Блейз, ты ничего не можешь сделать… Он ушел. Моего Драко больше нет, — задыхалась от всхлипов я. — Это мой выбор, но от этого все равно чертовски больно.       Как верный и надежный друг, которым он являлся для нас двоих, Блейз просто обнял меня и позволил плакать дальше. В конце концов я так измоталась, что заснула. Он не пошел домой, а просто лег рядом. Как и всегда, когда я нуждалась в нем. У него не имелось никаких скрытых мотивов, он не желал заняться со мной сексом или что-то в этом роде. Он просто не хотел оставлять меня одну, потому что я находилась на грани.       Честно говоря, если бы кто-нибудь сказал мне, что я влюблюсь в женатого Драко Малфоя, порву с ним, а потом буду утешаться в объятиях Блейза Забини, я бы сказала, что они перебрали огневиски.       В ту ночь во снах меня преследовали все воспоминания, которые я создала для Драко. Они кружились в голове, и я не была уверена, хорошо это или плохо. Хорошо, потому что подтверждало, что Драко ушел, и плохо, потому что было чертовски больно смотреть на них снова и снова. Я поверила в воспоминания и надеялась, что Драко тоже. Мне хотелось, чтобы у него получилось стать счастливым в новой жизни, с Асторией и их новорожденным ребенком, который должен родиться в январе. Из него получится превосходный отец.       Когда наступило утро, Блейз позвонил Гарри через камин и сказал, что мы не придем на работу. Гарри, вероятно, уже предвидел это, ведь я призналась ему в своем романе с Драко и о злополучном плане. Невозможно описать его ярость. Еще больше он был взбешен тем, что я снова и снова применяла к Малфою это злополучное заклинание. Это было незаконно, так как все мы — Гарри, Блейз, Драко и я — работали в ОМП. Я не рассказала ему всего, доведя его до точки кипения, пока не объяснила, что он может сослаться на незнание, если что-то пойдет не так.       Большую часть дня я провела в постели, отказываясь что-либо делать или с кем-либо разговаривать. Осколки моего сердца превращали в труху внутренние органы, а глаза совершенно пересохли от бесконечных слез. Я слишком много плакала. Блейз постоянно пытался вытянуть меня из гнетущего состояния, но я, перевернувшись лицом к нему, игнорировала окружающий мир. Гарри заходил после работы, чтобы попытать счастья, но даже его присутствие не помогало.       Однако Гарри вернулся с Панси, его женой вот уже три года. Та никогда не боялась обидеть меня резкими словами.       — Как ты могла так поступить с ним, Грейнджер?! — кричала она. — Не знаю, как вы оба дошли до этого дерьма, но если он был счастлив после всего безумия, произошедшего у него в жизни, как ты посмела у него это отнять?       Не услышав ответа, она продолжила:       — С пятого курса в его жизни начался настоящий ад. Я думала, он стал счастливее, потому что у него появилась Астория! Что это она помогла ему и изменила его. Но все это чертово время это была ты. Теперь я вижу это ясно. Это ты сделала его счастливым!       Я села на кровати, взглядом посылая на нее проклятия.       — Даже если он был так счастлив, то, что мы делали, неправильно, Панси. Астория беременна.       Она подошла к кровати и остановилась передо мной. Мне казалось, она собралась сделать непостижимое, попыталась утешить меня. Боже, как же я ошибалась!       Панси посмотрела прямо мне в глаза и влепила звонкую пощечину.       — У тебя с ним был роман. Не интрижка, а длительный роман. Ты заставила его по уши влюбиться, а потом вторглась в его гребаный разум! Разве ты не знаешь, как усердно он учился окклюменции и старался не думать о людях, погибших на войне?!       — Конечно, я знаю! Мы обо всем этом говорили, Панси! Это был не просто секс! Мы любили друг друга! Я все еще люблю его настолько, что уже никогда не стану прежней! — заорала я, мой голос надломился от слез и непролитых эмоций.       — Хорошо! Продолжай так считать, Грейнджер! Он уже никогда не будет прежним! Ведь ты могла превратить его в бездушную оболочку, пускающую слюни себе на рубашку.       У Панси был талант находить самые болезненные точки, а затем изо всех сил давить на них. Этот ценный опыт она приобрела еще в школе и никогда не сдерживала ценный навык.       Потирая ноющую щеку, я закатила глаза.        — Черт возьми, Панси! Мне помогал целитель, который все время следил за работой его мозга! Я не идиотка!       — Ты гребаная идиотка! Как ты могла отказаться от настоящей любви, Грейнджер? И если ты действительно его любила, как ты могла отнять у него счастливые воспоминания?!       Блейз шагнул вперед, оттаскивая Панси от меня.       — Панс, мы все расстроены. Тебе нужно сесть и перевести дух. Что сделано, то сделано…       — Ты, блядь, издеваешься надо мной, Блейз?! Как ты мог позволить ей так с ним поступить? Он твой лучший друг, черт возьми! Ты знал, что он был одержим ею с пятого курса! — закричала темноволосая ведьма. — Ты позволил ей уничтожить его! Он может даже не стать прежним Драко, когда проснется!       Блейз посмотрел ей прямо в глаза.       — Он останется Драко, когда проснется, но он станет Драко, которого мы знали до того, как тот женился на Астории. Гермиона его заколдовала, и теперь его голова полна воспоминаний о браке, любви к Астории.       Панси вновь раскрыла рот, отчего мое чувство вины вспыхнуло еще сильнее.       — Ты не только удалила, но и изменила его воспоминания об Астории? Он никогда, блядь, не любил ее!       Я закрыла лицо руками, не желая, чтобы Панси увидела опустошение, написанное на моем лице. Конечно, она сможет разглядеть мою неуверенность, мои сомнения, если я позволю. Я должна защитить себя и свои действия — это было единственным решением. Конечно, я лучше других знала, что Драко не любил Асторию. Он прекрасно понимал, что все испортил, когда женился на ней. Он повторял мне это снова и снова. Он любил меня, всегда хотел меня и считал, что никогда не сможет заполучить… меня.       Я растворилась в собственных мыслях и воспоминаниях. До ушей смутно долетало, как Панси, Гарри и Блейз переговаривались между собой, но совершенно не разбирала их слов. Каким-то образом мой отказ говорить превратился в то, что они все начали кричать друг на друга. Вся эта ситуация окончательно добивала меня. Сейчас нечего было обсуждать. Дело сделано.       Но я не могла заставить себя посмотреть им в глаза и прекратить ссору. Я устала. Так чертовски устала думать и чувствовать. Желание бороться исчезло.       — Драко тоже виновен. Она старалась избегать его до того, как все это началось. Она не раз пыталась порвать с ним, но ты же знаешь, какой он! Драко не остановился бы, пока не овладел ею! — крикнул Блейз.       Защита Блейза дала мне необходимый толчок. Я подняла голову и встретилась с ледяным взглядом Панси.        — Ты должна была бороться сильнее, Грейнджер! Должна была прикрыть свою сраную пизду и держаться от него подальше! Он же женатый человек!       Я уже забыла, какой вульгарной могла быть Панси в злобе. Ее слова привели меня в ярость. Судя по ее словам, я расхаживала по офису в одних трусиках с голой грудью, постоянно сверкая перед Драко, когда у меня был шанс. Нет, на самом деле я старалась избегать его, как и говорил Блейз. Однако в ОМП находилось не так много мест, где можно было спрятаться. Я не хотела говорить своему начальнику, что занималась сексом с Малфоем, находясь в нетрезвом состоянии и что тот не оставляет меня в покое без выступления на бис. И вдобавок ко всему, я была одержима им, наслаждаясь вниманием, потому что на тот момент мне казалось, что ни один мужчина не взглянет на меня.       — Думаешь, я этого не знаю?! Думаешь, не жалею, что переспала с ним в тот первый раз, Панси?! — закричала я, окончательно теряя остатки самообладания. — Я была пьяна, Панси! Меня совсем это не радовало, когда началось! Но после первого раза ни один из нас не мог перестать думать о другом, и я изо всех сил старалась держаться от него подальше!       Она просто продолжала сверлить меня взглядом.       — Клянусь Салазаром, Грейнджер, если он очнется и ничего не вспомнит о своей жизни, я никогда тебя не прощу. Сейчас я едва сдерживаюсь. Хочу отрубить тебе руку, чтобы ты никогда больше не смогла применить Обливиэйт.       Еще больше слез, смесь из опустошенности и злости, хлынули из моих глаз.       — Честно говоря, мне бы этого очень хотелось, — призналась я, но сердце почему-то разбилось еще больше.       Это, казалось, заставило всех на несколько минут замолчать. В конце концов, Блейз посмотрел на Гарри и Панси.       — Она не ела весь день, лишь один раз встала с постели, чтобы сходить в туалет.       Я зажмурилась, зная, что в Гарри сейчас моментально проснется «материнский» инстинкт. Есть не хотелось. Я не могла есть. Ничего не могла делать. Я израсходовала всю свою энергию, крича на Панси. Почему они не могли оставить меня в покое, оставив наедине с горем? Мне просто нужно было остаться на несколько дней наедине с собой, прежде чем я смогу поговорить с кем-нибудь еще о своих гребаных чувствах, потому что в тот момент я даже не знала, что ощущаю.       Гарри подошел и встал рядом с кроватью, глядя прямо в мои налитые кровью глаза.       — Гермиона, может, мне сходить в Нору? Я могу попросить Молли приготовить что-нибудь из твоего любимого…       — Нет! Никто из Уизли не должен знать об этом! — я хотела крикнуть, но получился какой-то сдавленный писк.       — Я не собирался говорить им, что ты не ешь, потому что вы с Драко Малфоем расстались. Я же не дурак. Я хотел сказать Молли, что ты больна, — объяснил он.       — Нет, Гарри. Честно говоря, я просто хочу, чтобы меня оставили в покое хотя бы на несколько дней. Дай мне неделю, чтобы немного привести себя в порядок.       Я наблюдала, как они все смотрели друг на друга. Было очевидно, что они не доверяли мне заботу о себе. Блейз посмотрел на меня и ответил:       — Я буду приходить сюда каждый день, Гермиона. Мне все равно, что ты скажешь. Если ты закроешь каминную сеть и не дашь мне аппарировать, я уничтожу твою защиту. Я знаю, как это сделать.       — Прекрасно, — угрюмым тоном ответила я. — Не буду ничего делать. Возвращайся, когда захочешь.       — И я не уйду, пока ты, черт возьми, чего-нибудь не поешь и не выпьешь хотя бы стакан воды, — добавил Гарри. — Тащи свою задницу с кровати на кухню.       Вздохнув, я спустила ноги на холодный пол и завернулась в халат. На мне были только пижамные шорты и майка, и холодный осенний воздух заставил меня задрожать. Я направилась на кухню, и Гарри догнал меня, приобняв за плечи. Он поцеловал меня в макушку, как делал тысячу раз с момента нашего знакомства. Как и всегда, его прикосновение вызвало во мне смешанные чувства. У нас были проблемы, после войны мы несколько отдалились друг от друга, но он все еще оставался мне самым близким человеком.       — Я люблю тебя, Гермиона. И хотя я не согласен с твоим выбором, когда дело касается Малфоя, но хочу быть рядом, несмотря ни на что, — сказал он, пытаясь успокоить меня.       На глаза снова навернулись слезы. Я разочаровала Гарри, и от осознания этого стало еще хуже. Может быть, потому что я возлагала на себя такие высокие надежды, а может быть потому, что мы с Гарри с третьего курса никогда не ссорились до ора и измывательства обидными словами. В основном наши споры заканчивались отдалением друг от друга и непробиваемым молчанием.       — Я знаю, Гарри. Я тоже тебя люблю.

***

      Большую часть недели я спала. Приходя в себя, я думала о Драко. Мне хотелось знать, проснулся ли он, каково его психическое состояние. Его что-нибудь насторожило? Он почувствовал, что чего-то не хватает? Я хотела знать, что сказали ему Люциус и Астория. Они действительно решили придерживаться плана о падении с метлы? Обрадовался ли он перспективе стать отцом? Или все еще боялся будущего?       И когда я ходила по дому, то постоянно сталкивалась с вещами, которые заставляли меня плакать. Каждая безделушка, драгоценность или книга, которую он мне дарил, тут же вызывала слезы. После пары таких дней я начала собирать вещи. Хотя это и причиняло боль, еще мучительнее было видеть постоянное напоминание о Драко. Каждый предмет хранил для меня отчетливое воспоминание — о заботливом, любящем Драко, которого я никогда больше не увижу, и у меня не получилось перестать прокручивать их в своей голове вместе со всеми напоминаниями, разбросанными по дому.       Блейз сдержал свое слово, навещая меня каждый божий день. Он приносил мне еду, заставляя есть. Вместо потери веса теперь появилась уверенность, что я начну его набирать. Тарелки за тарелками с пастой, жареным сыром и итальянскими десертами попадали в мой дом. Однажды ночью он даже принес достаточно еды, чтобы накормить четырех человек, и, конечно же, Гарри и Рон прошли через мой камин. К сожалению, нам всем приходилось лгать Рону, что было очень трудно. Гарри сказал ему, что я встречалась с кем-то из Франции и порвала с ним, потому что не хотела туда переезжать.       Я так устала от того, что моя жизнь наполнилась ложью, но ничего не могла с собой поделать — я не собиралась говорить Рональду Уизли, самому осуждающему человеку на планете, что больше года трахалась с женатым мужчиной. О, что же случится, если я произнесу имя Драко Малфоя в его присутствии? Его схватит приступ как минимум на два дня.       Я старалась вести себя нормально. Старалась читать как художественную, так и научную литературу. Но все шло не так, как надо.       Где-то по пути я потеряла себя. Я больше не знала, чего мне хотелось, ведь привыкла просто читать главу книги, чтобы скоротать время, дожидаясь прихода Драко. Почти каждый вечер он ужинал с Асторией, а потом приходил ко мне домой. Или, если нам действительно везло, он говорил ей, что находится на задании, и проводил несколько дней со мной. Она никогда не задавала ему вопросов.       Очевидно, все начало меняться, когда она забеременела.       На пятый день моей добровольной изоляции я надела джинсы и теплый джемпер, а также пару высоких ботинок, в которые с легкостью можно засунуть палочку. Я вышла на улицу и подставила лицо солнцу, чувствуя тепло его лучей на своей коже. Был прекрасный осенний день, и я решила прогуляться. Мой дом находился в отдалении от людей на окраине леса, а между деревьями петляла тропинка, ведущая к небольшой деревне. Если пойти по ней, то путь занял бы чуть больше мили.       Буквально недавно я купила себе айпод, поэтому на прогулку взяла наушники. К сожалению, это злополучное устройство проигрывало те песни, которые я меньше всего хотела услышать — о любви, о разбитом сердце. Слова лились в мои уши, и я обнаружила, что иду по тропинке со слезами на глазах. Когда я посмотрела налево, то могла поклясться, что увидела Драко, почти чувствовала тепло его тела на своей руке, и его пальцы переплелись с моими. Мы много раз гуляли здесь вместе, и я отчетливо представляла его рядом с собой, его белокурые волосы, освещенные полуденным солнцем.       Я действительно потеряла его.       К тому времени, как я добралась до окраины города, то уже успела успокоиться. В городишке имелось несколько небольших ресторанов, кофейня, парочка частных магазинов, торгующих чем угодно — от одежды до пряжи, от сигарет и до маленькой бакалейной лавки. Я огляделась и увидела, что большинство из них открыты. Собравшись с духом, я вошла в небольшую кофейню, надеясь, что смогу переварить выпечку и кофе. Мне нужно было восстановить силы и вернуться к работе на этой неделе.       Услышав открывшуюся дверь, женщина, обычно работающая в утреннюю смену, улыбнулась мне.       — Доброе утро, Гермиона! Одна сегодня?       Еще один удар в живот.       — Да, — ответила я. — Кексы сегодняшние? Я немного проголодалась.       Она кивнула и начала готовить мой обычный латте с корицей.        — Яблочный или тыквенный? У нас появились новые осенние вкусы!       Тыква всегда напоминала мне о еде в Хогвартсе или пирожках в поезде, но в данный момент я не чувствовала себя волшебницей.       — Яблочный, — ответила я.       — Один? Или Драко присоединится позже? Ему понравилась наша яблочная выпечка в прошлый сезон! — воскликнула женщина.       Конечно. Она женщина, и у нее есть глаза. Я уверена, ей было грустно, что я пришла одна, не приведя с собой красивого мужчину.       — Только я. Драко… ну, его больше не будет, — ответила я, вновь чувствуя боль внутри. Несколько кусочков моего сердца, которые удалось склеить вместе, снова рассыпались.       Она поджала губы, явно испытывая неловкость и не зная, что сказать.       — Мне жаль это слышать, Гермиона.       Я просто кивнула и вытащила свои маггловские деньги, заплатив за латте и яблочную выпечку. Не желая, чтобы на меня смотрели с сочувственным взглядом, я вышла на крыльцо кофейни. Я села за один из маленьких столиков снаружи, приготовившись выпить кофе и съесть все, что получится. Как только первый глоток латте проник внутрь, я вздохнула. Оно было идеальным, как всегда, согревая изнутри. Мой желудок не сразу взбунтовался, поэтому я раскрыла маленькую бумажную упаковку и достала кекс.       Я тупо уставилась на него. Как я успела забыть, что он любил яблоко? Может быть, мне все-таки стоило взять с тыквой? Хогвартс не хранил для меня никаких положительных воспоминаний о Драко.       Я отломила кусочек и отправила его в рот, и это было восхитительно. Женщина была права — ему бы это понравилось. Однако я не позволила себе зацикливаться на этой мысли — у меня были дела. Мне нужно было купить еду, желательно не макароны и сыр, отправить письмо Монике и Венделлу в Австралию маггловской почтой, и я должна была не выходить из своего дома по крайней мере еще два часа. Мне нужны были солнце, свежий воздух и способность начать двигаться дальше.       Я превратилась в робота. Мною были куплены фрукты и зеленые овощи. Я пополнила запасы кофе, а также молоко и немного сахара, чтобы мне не пришлось возвращаться в город и видеть жалость в глазах окружающих. Затем я пошла на почту и отправила письмо, которое должна была послать еще несколько дней назад, пожелав родителям счастливой годовщины свадьбы и пообещав навестить их в следующем году. Поездка в Австралию причиняла мне боль, ведь вдобавок к этому мне приходилось выдавать себя за дочь их двоюродного брата, у которой время от времени появлялись дела на континенте. Даже если они не помнили, что я их дочь, то знала я. У меня бы не получилось бросить их.       Закончив со своим небольшим списком дел, у меня в запасе оставался еще один час, и, чтобы убить время, я остановилась в магазине для вязания. Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз вязала, но теперь казалось, что это поможет мне скоротать время в выходные. Мне хотелось связать что-нибудь для ребенка Гарри и Панси. Как ни странно, новообретенный Поттер родится примерно в то же время, что и наследник Малфоев. В прошлом году Рон и Луна тоже завели себе маленькую девочку Стеллу, и я была полна решимости связать что-нибудь и ей.       Я рассмеялась. Мы с Джинни были так уверены, что именно мы выйдем замуж за Гарри и Рона, создадим семьи в столь раннем возрасте. Вместо этого я оказалась здесь, одна после романа с женатым мужчиной, и Джинни тоже была одинока, путешествуя по миру со своей командой по квиддичу, вероятно, проводя лучшее время в жизни. Панси и Луна быстро заняли наши места после того, как нам удалось испортить наши послевоенные отношения.       Я еще немного поразмыслила над этим, возвращаясь через лес. Было бы лучше, если бы я начала жить с Роном? Смогла бы ли я стать счастливой, уютно устроившись в семье Уизли?       Может быть.       Но тогда я бы никогда не влюбилась в Драко. Несмотря на то, как все закончилось, я поняла, что за всю жизнь не испытывала такой любви, такой страсти, которую я чувствовала с ним, как будто мой мир одновременно начался и закончился с ним. До него я читала об этом только в дешевых романах.       Слезы снова подступили к глазам, но я сумела сдержать их. Я твердо решила не плакать по возвращении на работу, поэтому сейчас мне нужно было попрактиковаться. Никто не видел, чтобы я когда-нибудь рыдала в офисе.       Когда я вернулась домой, на моем окне сидела сова. Я застыла, точно зная, от кого она. Я просто смотрела на нее, а она с любопытством хлопала глаза на меня.       Я вошла в дом, жестом приглашая сову влететь через дверной проем. Усевшись на спинку обеденного стула, она протянула мне лапку. Я отвязала от нее толстый пергаментный свиток и развернула его.       Мисс Грейнджер,       Он проснулся, и, похоже, вы проделали свою работу весьма успешно. Он ничего не помнит за прошедшие полтора года. Вы официально ушли из его жизни, а он смотрит на Асторию так, будто она даровала ему луну с неба.       Будьте осторожны и убедитесь, что вы больше не встретитесь. Любой ценой. Я бы не хотел, чтобы с ним произошел очередной несчастный случай.       ЛМ       Все кончено. Драко не помнил ничего, кроме того, что я позволила помнить, и испытывал к Астории нечто похожее на любовь.       Мысленно я направила свои мысли к нему:       «Я сохраню память о тебе. И буду помнить все за нас двоих».