It ain't me

***

      — О, проснулась! — прозвучал весёлый мужской голос. Я подняла свой взгляд на водителя и обнаружила Сатору. О боже, только не это. И… у него есть машина?       — Да чтоб тебя! Почему ты не можешь меня оставить в покое? — крикнула я, сжав ткань под своей ладонью. Сейчас при виде Годжо я была готова расплакаться, закричать, набрать на него, выплеснуть все свои эмоции… но мне как всегда что-то мешало.       — Ты была горячей, у тебя жар. В твоей аптечке не было ничего полезного, поэтому я еду к себе домой, — ответил парень. Я дальше не произнесла ни звука, после чего светловолосый начал напевать себе под нос какую-то неизвестную мне мелодию. Раздражает.       — Верни меня обратно! Я больше не хочу иметь с тобой дело! Да я вообще больше не хочу видеться с тобой! — чуть ли не кричу. Из-за жара, боли во всём теле я не могла всё высказать.       — Похоже, ты хочешь лежать на мокрой от пота кровати с жаром и ждать, пока всё само пройдет? Вместо того, чтобы воспользоваться моей аптечкой и нормально вылечиться? — Годжо тихо хихикает.       Я тяжело вздохнула и нормально села на кресло, больше не промолвила ни единого словечка, дожидаясь момента, когда мы приедем, чтобы попросить Сатору увезти меня обратно домой… Хотя, мне не кажется, что он этого не сделает.       — Чёрт, — тихо сказала я, скрестив на груди руки. Вся эта атмосфера начала играться на моих нервах, от чего аж мурашки по спине пробежали. Ужасное чувство, ещё и вперемешку с режущей головной болью, да и болью в теле в общем, — Ненавижу тебя… — резко кидаю я.       Через зеркало я заметила, как губы Сатору расплылись в лукавой ухмылке, после которой желание ему врезать только росло.       — Ненавидишь, говоришь? — его тон голоса показался мне намного противнее, чем обычно. Поняв, к чему он клонит, я раскраснелась, — А разве не ты говорила…       — Заткнис-с-сь! — протягиваю букву «с», будто шиплю на Годжо, словно змея шипит на своего врага. Я вспыхиваю густым румянцем, сейчас я была готова растаять от стыда, словно лужица.       В ответ голубоглазый усмехается, всё не отрывая своего внимания от дороги. Дальше нависает неловкая тишина. Точнее, неловкая только для меня, Сатору же игрался, видел в этой тишине только одно веселье. Он издевается надо мной.       Через минут пятнадцать мы всё-таки приехали. Я уже хотела открыть дверь машины, но Годжо меня опередил и открыл её сам, а дальше протянул мне свою руку. Я фыркнула, отмахнувшись от руки, после сама вышла из автомобиля. На улице шёл мелкий теплый дождь. И только сейчас я заметила, в чём я была всё время. Обычная ночнушка, почти до бедер. Я вспыхиваю красным, и даже не от злости. Я моментально чуть спустила ткань ночнушки, прикрывая все свои смущающие места.       — Отвези меня обратно домой, Годжо! Ты мне даже одеться нормально не дал! — нахмурившись, сказала я. Мне ещё повезло, что была ночь и рядом никого не было.       Сатору ничего не ответил и взял меня за одну руку, которую я хотела уже отдёрнуть, но его сильные пальцы, сжавшую мою ладонь, не дали это сделать. В итоге он всё-таки затащил меня в свой дом. И в мою голову пришла мысль, терзавшая меня когда-то: а вдруг он всё-таки маньяк?       — Вот мы и пришли! Присаживайся, не стесняйся! — весёлым голосом проговорил Сатору, после чего направился на кухню.       Я тяжело вздохнула и прошла в гостиную. Отряхнув с дивана пыль, я неуверенно села на его край. Через небольшой промежуток времени Годжо пришел с двумя чашками. Я едва уловила тонкий запах зелёного чая.       — Я принес чая! Это должно тебе хоть немного помочь! В любом случае чай не помешает! — с улыбкой говорил светловолосый и положил на чайный столик чашки с чаем.       — Ох, спасибо, Сатору, — тихо сказала я, сжав ткань ночнушки под ладонью. Потом с неуверенностью взяла чай, — «И все же, я пришла к нему погостить или вылечиться?»

***