Ужин.

      Солнце лениво садится за горизонт, покрывая небо золотыми, алыми и ярко-рыжими лучами. Ярик сидит на подоконнике, подставляя лицо под ещё горячие лучи. Он так бы и сидел, если бы не одно «но»: тихо поскуливающий на кровати в углу от голода Дюша со своими огромными, бездонными, молящими, кристально-светлыми глазами. Идиллия мгновенно исчезает. Однако брюнет пытается игнорировать любые звуки, доносящиеся совсем близко к его чувствительному слуху, что выходит из рук вон плохо. Поэтому приходится обоим встать и направиться на кухню под довольное урчание светловолосого парня. — Что желаешь сегодня на ужин? — Негромко спрашивает, заглядывая в полупустой холодильник. «Не густо. Совсем не густо.» — подмечает голубоглазый. — Тебя. — На автомате отвечает шутливо Андрей, листая ленту инстаграма. Брюнет поворачивается на парня слегка удивленно, стараясь скрыть смущённую улыбку и румянец, что моментально заливает щёки и уши. «Живём вместе не первый год, а я всё как недотрога…» — ругает мысленно себя Ярослав. — Нет, ну а что такого? — Уже более уверенно спрашивает Шавель, откладывая телефон и приближаясь к молодому человеку. Тот тяжело втягивает воздух, когда ладони парня касаются его лица. Косухин льнёт к ледяным пальцам пунцовой щекой. Контраст: ледяные пальцы — горячие щёки, переворачивает всё внутри окончательно. На фоне громко хлопает дверь холодильника, закрылся. — Дюш… — Шепчет в полубреду, закатывает глаза. — Хороший мальчик. — Гладит брюнета по волосам, лицу, шее. И совсем ненавязчиво цепляет короткими ровными ногтями кадык раз за разом. Андрей бессовестно опаляет горячим, тяжёлым дыханием своего молодого человека. Им обоим нравится играть в эту игру. — Боже, не останавливайся… — Руки Ярика дрожат, когда он ответно касается светловолосого, прижимая его к себе за талию. Шавель улыбается и не может себе отказать в желании пошутить прямо сейчас. Притягивает Ярослава за шею ещё ближе так, чтобы чужое ухо находилось прямо на уровне его губ и говорит чётко: — Я, конечно, не Бог, но передо мной ты тоже встанешь на колени. — Шёпот касается уха, и младший[1] сдаётся в объятия разврата, издавая громкий стон. Он поддаётся всем желаниям, действиям Дюши.       Ярик такой высокий и несуразный, но чертовски ласковый, будто кот. Он ластится к рукам и телу Андрея, пока старший пытается их обоих раздеть. А Шавель всё прижимает парня к дверце холодильника. Однако в полутьме кухни снять одежду кажется нереальным. Ещё более нереальны неразборчивые поцелуи Яры. Брюнет целует везде: первые приходятся в запястья, другие два — в макушку, следующие — в плечи. Тем временем старший расправляется с одеждой и усаживает Яру на кухонный гарнитур, целуя того в висок и в губы. Они растворяются в нежном, почти невесомом, пробуждающем в душе любовь и огонь.

Хочется ещё ближе и, чтобы руки ниженижениже…

— Я могу войти? — Спрашивает, сдувая собственную чёлку с лица. Кажется, Косухин не сразу понимает, что его о чём-то спрашивают. Об этом говорят его полуприкрытые глаза с невероятно огромными зрачками. Дюша — его наркотик. — Да, да… — Отвечает, стараясь выровнять сбитые дыхание и сердцебиение. — Хорошо… — Убирает с чужого лица тёмные прядки, а затем совсем хрипло:  — Я не сделаю больно… Никогда[2]. Но, если почувствуешь дискомфорт, останови меня, хорошо? — Младший легко кивает, но Андрей бездействует, дожидаясь полного ответа. — Хорошо. — Скулит, хватаясь за запястья своего парня, порываясь снова поцеловать того. — Умничка. Тогда перевернись. — И, Косухин повинуется, спускаясь с гарнитура. Он облокачивается руками о столешницу, прогибаясь в спине. «Неприятно тянет поясницу, но так сногсшибательно чувствовать сзади жаркое дыхание Андрея…» — отчаянно вертится в голове, сбивая и отвлекая от всего процесса.       Шавель умело растягивает длинными пальцами, покрывая при этом параллельно поясницу Яры поцелуями. Колени и руки затекают и крупно содрогаются при каждом прикосновении светловолосого. Из приоткрытого окна слышатся детские крики с площадки, закрадывается прохладный ветерок, охлаждающий тела. Солнце совсем пропадает, погружая пару в полную тьму. — Андрей, — Косухин не успевает договорить, он тихо вздыхает, кончая. Тело обмякает, отдаваясь полностью старшему. Светлоглазый не ожидал такого быстрого расклада, поэтому замирает на пару секунд, пытаясь осознать, что же делать дальше. Но, в конце концов, всё же тихонько говорит: — Это ещё не всё, мой хороший. — Грудь Ярика медленно поднимается и опускается. Андрей держит его крепко за талию и живот, потому что парень снизу совсем отказывается держаться на ногах сам. — Отработай теперь своё наслаждение. — Ставит перед собой на колени. Брюнет прикрывает глаза, облизывает пересохшие губы и повинуется, обхватывая губами чужой член.       Пара бесконечных минут и парни уже лежат вместе на полу своей небольшой кухни, тяжело дыша. Ярослав прижимается мокрой головой к чужому плечу, вытирая запястьем губы. — Извини. — Задыхаясь шепчет Андрей. — Не успел предупредить.       Косухин только улыбается ему и тянет руку, пальцы переплетаются. В груди всё ещё бешено стучит. А желудок неожиданно решает снова подать признаки жизни. Дюша смеётся слишком громко и целует Яру в висок. — Ты, безусловно, самое вкусное за сегодня, но я бы хотел и покушать. — Он ласково кусает за руку младшего. — Не то я скушаю тебя.