Дорогой дневник

Вики Шепфа, как же всё сложно и запутанно! Как странно и неправильно! Я впервые за столько лет увидела маму. Случилось то, о чём я молила Бога ещё на Земле, будучи совсем маленькой девочкой. Но как сказал один мудрый человек: «бойтесь своих желаний». Моя мамочка абсолютно не такая, какой оставалась в моей памяти. Она почти не взглянула на меня! Лишь холодно скользнула взглядом, будто не узнав. В ней нет прежнего тепла и света, кажется, что она выточена из камня. Но, как выяснилось, не лишена слабости. Как смеют они, высшие ангелы и демоны осуждать учеников за нарушение закона, когда сами такие же! Моя мать и адмирон Винчесто. Верховный Серафим и демон, правая рука самого Сатаны… В голове не укладывается! И это просто невероятная, вселенская несправедливость, что за одно и то же преступление ей сохраняют жизнь, а Винчесто приговаривают к смертной казни! Я это не к тому, что хочу, чтобы мою маму убили, конечно же нет, но наказание должно быть равным для обеих сторон, преступивших закон! Хотя, чего ещё было ожидать от суда, большая часть состава которого - это ангелы. Какое-то странное получается Равновесие, с перекосом в сторону Небес. Как не горько это признавать, но Мальбонте в чём-то прав – демонов и Ад действительно принижают! В воздухе витает такое напряжение, кажется мы на пороге чего-то страшного! Только бы не война. Только бы не война! Меня не стали исключать и мы помирились с Дино… И это самое хорошее, что произошло за последние дни. Мне было очень страшно, потому что я не знала, что он обо мне думает после всего этого и что меня ждёт Я шла в Башню на разбирательство, когда впервые с того вечера увидела его. Дино всегда тренируется с раннего утра, он поднимался в воздух с головокружительной скоростью, а от его приземлений земля дрожала и испещрялась трещинами. Я подошла ближе и оказалась в клубах пыли. Поздоровалась. Невидимая стена, которая стояла между нами, была почти осязаема. Мне не нужно было специально сосредоточиться, чтобы ощутить холод и отстранённость, исходившую от моего ангела. Вполне понятное поведение, но ведь я же ни в чём не виновата!!! Меня взяла такая злость, что я чуть было не ушла с гордо поднятой головой, но вовремя одумалась: кому сделала бы лучше моя гордость? Нужно было всё объяснить. И вот, набрав побольше воздуха в грудь и не давая ему вставить ни слова, я рассказала всё, как священнику на исповеди. До мельчайших подробностей, не забыв упомянуть тот факт, как отвратительно я себя чувствовала из-за поведения Люцифера и что в тот момент, когда появились Кроули и Фенцио, я как раз собиралась врезать сыну Сатаны по довольно деликатному месту. И у меня получилось. Лёд растаял, Дино улыбнулся, а я бросилась ему на шею, благо в такую рань нас никто не мог увидеть. Как же я по нему соскучилась за это время! Теперь и «страшный суд» уже не пугал так сильно. Словно, у меня сначала оборвали крылья, а потом вернули обратно. Дино, ты и есть мои крылья, без тебя я никогда не смогу взлететь! Ни в прямом, ни в переносном смысле. Само разбирательство заняло не так много времени, как я думала. Удивительное рядом - ангел Фенцио был на моей стороне, когда решался вопрос, приставлять ли к нам с Люцифером надзирателей. Что случилось с отцом Дино, голову ему что ли напекло? Но вот что до меня не дошло тогда, так это почему адмирон Винчесто, обнаружив в моём сознании наше с Дино, кхм, грехопадение, не рассказал об этом? Теперь-то я понимаю, он сам измазан в нарушениях по уши. И стоило ли врать мне в Башне, говоря, что они с мамой никогда не преступали закон! Когда их обнаружили в беседке, действовали они с заметной сноровкой, будто много раз это проделывали! Фу, не хочу думать, противно становится! Лучше подумать вот о чём. Кто был этот загадочный парень в башне? И откуда у него обломок зеркала, через который он со мной связался? Как я могу помогать тому, кого совсем не знаю! Вдруг это опасно? Не случайно же его держат там взаперти, в одиночестве. Ничего не бывает просто так… С учёбой у меня совсем не клеится, то ли нервы сдали после всей этой шумихи с Люцифером, то ли я и правда лишь бледная тень своей матери и ничего из себя не представляю… Как бы то ни было, я не чувствую внутри себя никакой силы. Ничего. Я пуста. Интересно, это первый такой случай в истории или были ещё? Меня бы утешило знание, что я не одна такая неудачница. Вчера вечером после занятий я была, как выжатый лимон. Мало мне всех проблем, так и ещё мой напарник Донни оборвал мне крылья! Прямо на уроке! Это он так мою силу разбудить пытался, нормально вообще?! Псих! Разбудить получилось только моё желание убивать, а оно ведь только затихло после выходки Люцифера. Пошла я проветриться и неожиданно встретила Дино. Он тренировал группу вновь признанных ангелов, видимо их поручил ему отец, но завидев меня, что-то им сказал и, больше не говоря ни слова, ушёл в сад к лабиринту. В этот момент моё сердце рухнуло вниз и, кажется, пробило землю. Ну что опять не так? Естественно, я бросилась за ним. Дино, как всегда, остановился у статуи Равновесия. Мы долго стояли молча. Наконец, я решилась нарушить тишину и рассказала о разбирательстве и о том, что меня не выгнали. Он уже знал об этом. На мой немой вопрос «откуда?», ответил нехотя, что у него был подготовлен план на случай, если бы всё прошло не так гладко. Ты хотел спасти меня, Дино? Что же ты собирался сделать? Но этого ты мне никогда не скажешь, верно? Он не хотел говорить со мной, порывался уйти, но я не могла отпустить его, чувствуя какую-то недосказанность несмотря на то, что мне казалось, что с утра я объяснилась достаточно ясно. Я удержала его за руку, умоляя остаться со мной, хоть ненадолго. И тут Дино словно прорвало. Он рассказал мне о том, как поступал в школу, о том, что помнит мою мать и её несчастное лицо на выпускном вечере. Рассказал, как долго и трудно добивался того, что у него есть сейчас, этих сил, этого успеха, безупречной репутации…О всех своих страхах, о надеждах, которые возлагает на него отец, о самом отце, который лишился всего из-за моей матери, у которого не осталось никого и ничего, кроме сына. Он всё говорил, говорил, а я слушала, затаив дыхание, ведь впервые он настолько открылся мне, впервые был так откровенен. Внезапно Дино прильнул ко мне, обняв руками моё лицо, прижался своим лбом к моему и крепко зажмурился. Милый тебе так больно? Или страшно? Или всё вместе? Я смотрела на него, ощущая тепло рук и дыхания, и мне хотелось забрать себе всю эту боль, горечь воспоминаний, смятения, сомнения, сделать хоть что-то, чтобы облегчить ему жизнь! Если нужно, даже пропасть из неё, как говорил он сам. Но он поцеловал меня, решительно, жадно, чуть сердито. Поцелуй прерывался и снова начинался, мы не говорили ни слова, лишь сжимали друг друга в объятиях, что было сил. Я почувствовала его руки у себя под одеждой, нежно поглаживающие спину вдоль позвоночника и у основания крыльев. Уже не осознавая, что делаю, запустила пальцы ему в волосы, намереваясь их распустить, но Дино мягко убрал мои руки и, наконец, отстранился, оставив последний огненный поцелуй на шее. Когда он повернулся ко мне, в его лице читалась решимость, будто и не было той надрывной исповеди и сомнений несколько минут назад. - Я не слепой, Вики, я вижу, как на тебя смотрит Люцифер… Дино, родной, на меня могут смотреть Люцифер, Кроули, Сатана, да хоть сам Шепфа, но я всегда буду смотреть только на тебя одного, пойми ты уже, наконец!!!! Почему я не прокричала это ему в лицо там, в саду? Почему сейчас слова даются легко, а там я будто потеряла голос? Нужно ли мне, чтобы ты угробил свою жизнь? Конечно нет! Но если только так есть возможность нам быть вместе, что ж, я буду пропадать вместе с тобой! Я так мало говорю тебе о чувствах, но надеюсь, что за меня говорят мои глаза и руки, моя душа, что рвётся к тебе через все препоны, законы и запреты. Это сводит меня с ума. Чистая светлая любовь и безумная, неподдающаяся контролю, страсть. Я просыпаюсь каждую ночь от того, что низ живота предательски сводит и руки сами собой скользят между бёдер, остаётся только молится, чтобы Мими не услышала моих глухих стонов в подушку и то, как исступлённо я шепчу твоё имя. Я хочу разделить с тобой вечность, Дино, и мне не важно, что случится дальше! Я хочу получить эти чёртовы ангельские крылья только ради того, чтобы засыпать и просыпаться рядом с тобой на протяжении тысячелетий! Лишь одно сможет меня остановить – если тебе будет угрожать опасность, если твоя жизнь окажется под угрозой. Ты дал мне время подумать Дино, но оно мне не нужно. Я в ту же минуту готова была ответить тебе. Я пойду на всё, на любой риск лишь бы быть с тобой. Дино Никогда ещё я не ощущал в себе столь сильную ярость, никогда так не бурлило во мне желание убивать в самом прямом смысле этого слова. Люцифер… Этот демон посмел коснуться Вики против её воли… За одно это я бы собственноручно оборвал ему крылья! Но их обоих даже толком не наказали, ограничившись предупреждением! Я, конечно, рад, что мне не пришлось приводить в исполнение свой план, но он должен был понести ответственность за то, что натворил, чёрт возьми! Я чаще стал ругаться. От прежней сдержанности и хладнокровия почти ничего не осталось. Иногда задумываюсь на полуслове во время разговора. Задания всё также на отлично, но времени трачу на них гораздо больше. Кажется, отец замечает перемены в моём поведении, чувствует, что со мной что-то происходит, что что-то не так. Видимо, поэтому он вызвал меня на разговор, завтра вечером, после тренировки. Так и сказал: «нам надо серьёзно поговорить». О чём? Догадаться не трудно, но я надеюсь, что речь пойдёт только обо мне и никоим образом не заденет Вики, с неё хватит неприятностей. Она никак не может отойти от шока после встречи с матерью при таких неоднозначных обстоятельствах. Да, собственно, никто не может. Ребекка Уокер, одна из Верховных Серафимов и адмирон Винчесто, он, если не ошибаюсь, правая рука Сатаны. Ну и какое может быть наказание для зелёных школьников за нарушение закона Неприкосновения, если в высших эшелонах власти процветает разврат?! (Как-то пафосно прозвучало, но ладно.) Я видел, как Вики смотрела на свою мать, во все глаза, жадно желая почувствовать её тепло и заботу, хоть малейший знак, что она её помнит и любит. Я словно увидел ту маленькую, пятилетнюю Ви, которая плакала на Земле, сидя у отца на коленях, оттого, что скучает по маме. Её глаза снова были полны слёз, а я бессилен с этим что-либо сделать. Не зря отец говорил, что у Ребекки каменное сердце! Он едва взглянула на дочь, на свою крошку, которую потеряла так давно и обрела вновь, совершенно чудесным образом. Ни единый мускул на её лице не дрогнул, она скользнула взглядом по Вики, словно по придорожному камню и прошла дальше, ни говоря ни слова. Да, возможно, что она не хотела навлекать на неё беду, из-за положения, в котором сама оказалась, но неужели же простая тёплая улыбка могла как-то испортить эту, уже и без того непоправимую, ситуацию? Вообще-то, если проанализировать всё случившееся, выходит очень странная картина. Адмирон и Серафим, будучи тайными любовниками, не нашли лучше места для встречи, чем беседка на школьной территории? В тот момент, когда здесь присутствует директор? Да ещё так глупо попались! Что-то тут нечисто, но я никак не могу уловить, что именно. Вики раздавлена и зла на мать и я могу её понять. Шепфа, что же в мире бессмертных так не везёт с родителями?! Иногда я даже завидую Мими и её отношениям с отцом, вот где идиллия. Но это такая редкость… Чего ожидать от Фенцио я представляю. Нет ни одного места на моём теле, которого бы не касалась его тяжелая рука, ни одного закоулка в моей голове, который он уже не продавливал своим воздействием. Но я стал сильнее, я могу зарыть своё сознание, я могу противостоять ему, спорить с ним, отстаивать то, что считаю важным. Это всё Вики, её присутствие, даже незримое, придаёт мне сил. Я, возможно, дурак, но я ей поверил. Она шла ко мне утром, такая маленькая и решительная, я заметил её издалека и сразу же взмыл в небо, в надежде, что она не станет ждать, уйдёт. Но это же Вики! Её глаза горели возмущением из-за моего поведения, а ещё я успел увидеть в них страх. Чего ты боялась? Что я не стану тебя слушать? Или, что не поверю тебе? Мне не хотелось говорить, не хотелось знать то, что она может сказать, я был зол, обижен и растерян… Но она в один миг разрушила все мои сомнения и все преграды между нами. Просто не дав мне возразить, не дав вставить ни единого слова, на одном дыхании выпалила всю историю про вчерашний вечер. Что Люцифер напился, что пристал к ней ещё в зале, как она послала его к дьяволу и ушла с бала, как он догнал её в коридоре, как домогался, хватая за руки, пытаясь поцеловать… Я слушал её и не знал, какая эмоция сейчас во мне сильнее: облегчение, счастье или злость? Вики смотрела на меня открыто, как бы говоря: я честна перед тобой и перед собой, я ни в чем не виновата, тебе не в чем меня подозревать. И я сдался под этим взглядом. Взвизгнув от радости, она бросилась мне на шею и повисла, болтая ногами в воздухе. Я крепко обнял её и приподнял выше, машинально вдыхая запах волос и кожи. И на душе сразу стало легко. Моя Вики. Только моя. Хорошо, что я всегда тренируюсь по утрам и эту маленькую шалость никто не мог заметить. Ей пора было бежать, чтобы не опоздать на разбирательство, а мне оставалось только ждать. Телом я был на завтраке, на лекции, в библиотеке, но мысли мои были в башне, рядом с ней. Отец как раз поручил мне тренировать группу вновь признанных ангелов, по счастью тренировка проводилась на площадке не так далеко от башни. Мне прекрасно открывался обзор на выход из неё. Я ждал. Первой вышла Вики. Чуть помедлила, подняла лицо к небу и прикрыла глаза. Широкая улыбка заиграла на губах и до меня долетели всполохи её сумасшедшей радости. Она раскинула руки и взмахнув крыльями взлетела в воздух, совсем невысоко. Смех, как колокольчик прозвенел у меня в ушах, а в следующее мгновения она не спеша направилась в сторону школы, видимо, на занятие. Но она не успела уйти далеко, когда из башни показался Люцифер. Лицо его не выражало ничего, было привычно скучающим. Он опёрся спиной о стену, сложив руки на груди и взглянул вслед Вики. И выражение его лица тут же стало меняться, буквально на глазах. Черты смягчились, губы тронула улыбка, но не ехидная и не скабрезная, с которой он смотрел на задницы демониц в обтягивающих кожаных штанах. Я бы назвал эту улыбку даже нежной, задумчивой. Алые всполохи в чёрных глазах погасли, и он бесконечно долго смотрел на Вики, пока она не скрылась из вида. А потом заметил мой взгляд. Усмехнулся мне, как это обычно бывало на очередном задании, где мы оказывались соперниками, сузил глаза и, сунув руки в карманы брюк, пошёл в ту же сторону, что и она. Идея «убить Люцифера» заиграла в голове новыми красками со всеми подробностями. Ревность снова болезненно сдавила грудь, накрывая чёрным отчаянием: так не смотрят вслед очередной игрушке или пустышке, он что-то чувствует к ней, она ему не безразлична. А он ей? В ушах по-прежнему слышался её звонкий голос, которым она с возмущением рассказывала про этого «придурка Люцифера», но я не мог отделаться от мысли, что она что-то мне всё-таки не договаривает. Снова стало тошно. И от себя, и от ситуации, и от жизни в целом. Я надеялся, что в процессе занятия отвлекусь, но не вышло. А к концу тренировки и вовсе на горизонте показалась сама Вики. Быстро объявив ребятам о том, что занятие окончено, я ушёл с площадки в сад Адама и Евы в надежде побыть одному, но нет, упорная мисс Уокер пришла за мной. Я замер лицом к статуе Равновесия, спиной ощущая её присутствие и волнение. Молчание становилось невыносимым. Я знал, что её не исключили, знал, что наказание не было суровым, знал и то, что Люцифер к ней неровно дышит, что ещё она могла мне сообщить? Вики удержала меня за руку при малодушной попытке к бегству. И я опять не смог отказать мольбе в её глазах и голосе. Я смотрел на неё и чувствовал, как рушатся все мои внутренние принципы, укрепления, бастионы, как непросто мне оставаться один на один с реальностью без них, без этой привычной защиты. Знаешь ли ты, милая Вики, сколько лет я добивался того, что есть у меня сейчас: силы, успеха, безупречной репутации? Я помню многое, ведь я настолько старше тебя, но мудрее ли, вот в чём вопрос? Помню, как выпускалась из школы твоя мать – я тогда только-только поступил, почему-то она была очень несчастна в тот день. Помню позор отца и то, как он изменился, в одночасье став таким, каким ты его и узнала. Кроме меня у отца никого нет. Я так отдался этим новым чувствам и ощущениям, что совершенно забыл о нём. А ведь он единственный действительно родной мне в этом мире. Каким бы он ни был, он вырастил и воспитал меня, сделав таким, какой я есть, всё хорошее во мне это и его заслуга. Если я оступлюсь, то разобью ему сердце. Понимает ли это Вики? Понимает ли насколько мне больно и страшно делать этот мучительный выбор? Нужен ли он ей, этот мой выбор? Я снова не сдержался под лавиной нахлынувших чувств, я целовал её снова и снова, не в силах остановиться, скользил руками под одеждой и воспоминания будоражили мою кровь, также как её запах и тепло здесь, в настоящем, рядом со мной. Мне надо было, надо было принять решение. Я это сделал. Я дал тебе время на раздумья, Вики. И я готов рискнуть всем, если тебе этот риск нужен.