Драгоценный

      Дженгиз тянется за пистолетом, не сводя глаз с яда, стремительно приближающегося к катетеру. В висках стучит, как будто мчатся по степи скакуны, сердце выпрыгивает из груди…       Схватил!       Подонок Ямач сидит напротив и едко улыбается. Ямач, которого Дженгиз поставил на ноги, Ямач, которого хотел видеть на своей стороне. Которого посвятил в сыновья.       Рот Дженгиза заклеен, но он не прекращает попыток докричаться. Даже если Ямач не разберет его воплей — то догадается. Обязательно догадается. Неблагодарный…       Дженгиз не любит ругательства, даже ненавидит. Но ублюдок не оставил иного выхода.       Дженгиз кричит, и весь ужас выплескивается наружу, а трясущаяся рука не может удержать пистолет. Но яд уже близко. Придется… ему придется.       Чингисхан.       Завоеватель мира.       Каган.       Тот, кто стер с лица земли множество великих семей.       Как ты погибаешь?       Дженгиз больше не кричит — он воет. Содрогается от воплей. Ямач, мерзавец Ямач! Что же ты наделал?! Как посмел иссушить могущественный род?!       Но Ямач не слышит. Понимает, но не слышит.       Ненависть вызревает внутри, сходится в смертельной схватке со страхом. Рука крепче сжимает пистолет, яд уже вот-вот войдет внутрь. Как же Дженгиз ненавидит! Ненавидит Ямача, предавшего его благосклонность, ненавидит этот Чукур — пыль под ногами, под копытами монгольских скакунов, несущих своих всадников в Самарканд. Почему?! Почему Дженгиз не справился? Почему неотесанные, тупорылые идиоты сравняли с землей его империю?       Ее ему передал Хасан Эрденет. Нет, не Хасан — Есугей, монгольский хан. Наказал беречь, как зеницу ока, и расширять границы. Распространять власть в степях, захватить сколько земель, чтобы могучий Тенгри не смог объять их руками.       Дженгиз кладет палец на спусковой крючок. Содрогаясь от гнева, он проклинает Ямача — Ямача, который посмел отнять у него все, чего он добивался годами. Жены, сыновья… Деньги и власть. Все было при нем. Где же оно сейчас?! Разве так ушел Чингисхан?       Он сказал: «Да падут тангуты».       И скончался.       В походе, среди верных воинов, зная, что сыновья продолжат его дело.       Дженгиз приставляет пистолет к подбородку.       Ах, где же его сыновья? Огедай, Чагатай, Тулуй, Арык, Кулкан… Где же они? Почему не спасают отца? Почему не отдают за него жизнь?! Дженгиз хотел, чтобы они выросли сильными, наблюдал за их успехами, пророчил своей империи будущее. Но не вышло.       Сейчас Дженгиз один.       Чагатай, его настоящий сын Чагатай. Почему он не пришел? Почему оставил своего отца на произвол судьбы? Разве он так его учил?! Разве позволял уходить? А Огедай… Почему он позволил Ямачу убить себя, почему не продолжил приумножать богатства отца и дальше? И почему Тулуй умер так рано, почему Дженгиз использовал имя великого предка напрасно?!       Арык… Его непослушный Арык. Оставил своего отца, ждет в холодной могиле. Молния, видите ли. Разве Дженгиз не подарил бы еще одну?       А Кулкан?! Упрямый, несносный позорник! Раньше лез с дурацкими объятиями, а теперь исчез.       Дженгиз это так не оставит. Дженгиз всем им покажет. И Сурейе, и Ольге покажет! Только бы выбраться…       Он кричит с новой силой. В венах стоит холод — яд пробирается внутрь. Ямач смотрит, и в его взгляде плещется пустота.       Империя Чингисхана простиралась на полконтинента. Одно лишь его имя внушало трепет, а топот копыт его коня нес погибель.       Дженгиз подмял под себя весь Стамбул. Налаженные маршруты поставок, хорошие знакомые в Великом национальном собрании… Тогда почему какой-то Ямач смог отобрать все это, и глазом не моргнув?! И почему Дженгиз умирает так бесславно?!       Чингисхан так не умирал. И сыновья его так не умирали, и жены.       Сурейя досталась Дженгизу благодаря Хасану. Тот выбрал ее, ведь ее отец был богат и влиятелен, а сама она могла поддержать любой разговор и не ударить лицом в грязь. А Ольга… Ольга ворвалась в жизнь Дженгиза необузданным ветром. Дженгиз держал их обеих при себе, как ценные сокровища. Ни в чем не отказывал, одинаково баловал. В любовь Дженгиз не верил, но сделка вышла взаимовыгодной.       Есугей представил Чингисхану Бортэ. Девушку из знатного рода, позже родившую великому мужу славных сыновей.       Дуло пистолета давит на подбородок.       Империя Чингисхана росла, удобренная кровью врагов. Чингисхан был мудр и силен, его армия — крепка и бесстрашна. Тенгри окутывал собой небосвод.       Чингисхан умер, но его империя жила.       Дженгиз умирает вместе со своей.       Но почему?!       Да, у него не было армии, но были деньги! Много денег. Он затыкал ими рты, он внушал ими страх, он ел их на завтрак! Он, как Чингисхан, разделил империю между сыновьями.       Тогда почему они его покинули?! Оставили одного.       Яд уже внутри. Дженгиз не чувствует боли — пока лишь неприятный холод. Но скоро почувствует и ее. Скоро она придет за ним… Лучше бы пришел Чагатай и спас его.       Дженгиз не верит, что ему суждено умереть так. Он хотел умереть подобно Чингисхану — в ожидании скорой победы. Зная, что сыновья унаследуют его власть. Да, Дженгиз не умер бы, находясь в походном шатре, но чем хуже утопающий в золоте особняк?!       Его окружали бы дорогие картины, мебель, сервизы… Расписные стены. Но вместо этого — жалкая тесная комнатенка, стул, трубка с катетером. И яд.       Ямач, подлец Ямач… Он смог одолеть его. И Дженгиз понимает, что боится. Боится боли, которую причинит ему яд.       Чингисхан был бесстрашен даже перед лицом всесильной Ут-аны.       Палец, подрагивая, ложится на спусковой крючок. Дженгиза трясет, он кричит изо всех сил…       И вдруг что-то меняется внутри. Резко становится все равно. На сумасшедшего брата Ямача, на столь же сумасшедшего племянника… И на самого Ямача, смотрящего равнодушно.       Дженгизу мерещатся далекие земли. Армия воодушевленных всадников мчится по бескрайней степи, и впереди всех — суровый Тэмуджин со своими сыновьями. Трупы врагов устилают земли, кони топчут их, ломают белые кости. Обращают в пыль.       Дженгиз почти не выходил из тени. Чагатай и Арык поддерживали его истинное могущество, Огедай брал на себя легальный бизнес. Дженгиз, кажется, видит их… Где-то далеко, на горизонте мелькают силуэты. Прямо под Тенгри.       И почему-то хочется улыбнуться.       Армия Чингисхана уже позади, но Дженгиз все еще здесь. Хочет подойти к сыновьям, но не может сдвинуться с места.       Он с трудом открывает глаза. Сколько прошло?.. Яд уже успел распространиться? Не важно, да. Не важно. Сейчас все закончится… Глаза Ямача напротив отдают серостью.       И все-таки почему…       И вдруг на миг вспыхивают.       В них читается: «Потому что ты — не он».       И империя твоя — карточный домик.       Выстрел.       Топот копыт затихает.