Осколками

«— А что, по-вашему, может её (любовь) укрепить? — Танцы. Даже пусть оба партнёра почти невыносимы»

Джейн Остин «Гордость и предубеждение»

      Да твою же мать.       Получив очередной ой-извини-не-заметил толчок между лопаток, Драко медленно втянул нагретый количеством сновавших под носом тел воздух и опустил взгляд на правое запястье, однако не успел сориентироваться в положении стрелок на часах, как хлопнувшаяся поверх циферблата ладонь в полупрозрачной фатиновой перчатке потянула его вперёд.       — Хватит пялиться на время, ты даже порог не переступил, — произнесла Пэнси, ловко лавируя между вспышками ярких костюмов и гомоном студентов.       Обведя взглядом макушки находившихся поблизости сокурсников, Малфой поджал губы.       — В памятке для префектов есть пункт о необходимости присутствия на мероприятии. Ни слова о вовлечённости и нежелании свалить, Пэнс.       Сжав пальцы крепче, девушка оставила без ответа его заявление и продолжила продираться к стоявшим у стены круглым столам. Большинство учеников уже спустились в Зал, ожидая, когда приглашённые на празднование Хэллоуина «Ведуньи» откроют вечер одной из своих новых песен, а потому без преувеличения каждый дюйм и без того ограниченного пространства был занят частью чьей-то анатомии.       Драко никогда не любил масштабные мероприятия, будь то рождественские приёмы, которые Нарцисса организовывала ежегодно для того, чтобы поддерживать статус фамилии и помогать Люциусу «налаживать связи», или тусовки в Комнате – скопление большого количества малознакомых людей по большей части не вызывало ничего, кроме раздражения, даже несмотря на то, что с самого детства его учили не обращать внимание на шум незначительных по важности голосов и пустоту произносимых фраз.       — Ты видишь Даф? — спросила Пэнси, взглянув на Драко через плечо, и поправила гладкие чёрные волосы, что благодаря нехитрой магии почти касались талии. — Она уже должна быть здесь.       — Если ты не отговорила Гринграсс от живых змей на голове, то её появление совершенно точно не останется незамеченным.       Сощурив один зелёный, а второй абсолютно белый, без единого намёка на зрачок и радужку, глаз, девушка, наконец, вывела их к одному из столов, рядом с которым Малфой узнал несколько лиц со Слизерина. Остановившись рядом с воодушевлённо щебетавшими пятикурсницами в образах двух вейл, Драко привалился бёдрами к краю столешницы и обвёл взглядом Зал, оценивая обстановку. Планировка и отсутствие цветового разделения по факультетам напомнили ему четвёртый курс, который, помимо начала пиздеца в его жизни, запомнился ещё и атмосферой нарочито-показушного единства из-за проходившего в тот год Турнира.       Откинув непривычно длинные волосы за спину, Пэнси поправила бретель лакрично-чёрного платья и провела ладонями по бокам, разглаживая тонкие складки шёлка. Убедившись в безупречности своего внешнего вида, девушка подняла лицо, и Драко вновь почувствовал неприятную щекотку в районе затылка, что возникала каждый раз, когда Пэнси смотрела ему в глаза на протяжении последнего получаса.       — Это выглядит слишком натурально, серьёзно, — качнул он головой, рассматривая опаловые лепестки нарцисса, прорывающиеся сквозь тонкую кожу правого века и помутневший белок глаза, что заменял коронку бутона. Кровь, что в по-хэллоуински мрачном и приглушённом свете выглядела почти бордовой, окрашивала ресничный контур и лепестки, превратив правую сторону лица в жуткую маску.       Пэнси расплылась в довольной улыбке, отчего линия кровавой слезы на её щеке сломалась в уголке ярких губ.       — Я бы оскорбилась, будь это не так, — она подмигнула ему привычно-зелёным глазом, схватила со стола шпажку с кусочком сыра в виде миниатюрной летучей мыши и указала ей на Драко. — Мне нужно найти Даф, а тебе – Тео. Если он не объявится здесь в течение пяти минут, я притащу его за шиворот, Салазаром клянусь.       Чуть склонив голову набок, Драко усмехнулся.       — Боишься, что зря платье шила? — поинтересовался он, изогнув бровь.       Пэнси ответила ему гордо вздёрнутым подбородком и лёгким движением плеча – поймавший блик свечи крупный грандидьерит на тонкой мерцающей нити, устроившийся аккурат в углублении между ключиц, ярко сверкнул.       — Я что, похожа на Святую Агнессу, которая будет смиренно ждать момента, когда он перестанет быть таким твердолобым? — пренебрежительно фыркнув, девушка забросила в рот резной кусок сыра и провела пальцем по блестящей гранатовой линии от подбородка до показательно выбранного этим вечером украшения. — Если Тео не хочет быть разумным, то он будет несчастным – ему нравится шёлк и не нравится, когда нельзя потрогать, — сделав шаг назад, Пэнси строго взглянула на друга. — Упрямство наказуемо, равно как и порча моего труда, поэтому пей аккуратно и не мни лацканы.       Малфой фыркнул. Впереди над макушками однокурсников замаячил беспорядок из тёмных кудрей и острых черт.       — Ты бы поторопилась, — Драко приподнял подборок, указав за спину слизеринки; глаза Пэнси панически расширились. — Будет не так эффектно, если он увидит, как ты убегаешь.       Послав Малфою убийственный взгляд, она обернулась, застыла на несколько секунд, а затем плавно скользнула вбок, мгновенно затерявшись в толпе подлетевших за пуншем студенток.       Толкучка становилась гуще, сосредотачиваясь в средней части Зала и у столов, создавая гомон стрекочущих в предвкушении цикад у круглой сцены, что уже была подготовлена для выступления. Драко отвёл руку вперёд, предотвратив столкновение расплескавшегося от резкого движения девичьей руки пунша с локтем, поджал губы на приглушённое «ой, извини» и отсалютовал выпавшему из месива тел в причудливых костюмах и платьях Теодору.       — Живой? — поинтересовался он, с прищуром оглядев оправлявшего ворот и лацканы друга.       — Никогда, никогда я больше не подпишусь на подобную хрень, — заверил его Нотт, подойдя к столу, и наклонил голову в сторону Малфоя, вынудив того пропорционально отклонить корпус, чтобы не уткнуться лицом в корку блестящих от геля кудрей. — Видишь? Они каменные. Как ты выживал первые два курса, я не представляю. Как ты вообще волосы сохранил, это же пиздец...       — Отец говорил, что так я выглядел подобающе, — ответил Драко, пожав плечом. — Хрен пойми, что это значило, но мама считает, что отчасти из-за этого я так рано начал материться – каждый вечер дома я варился в душе по часу, пытаясь всё это смыть, пока Ханс не начинал брюзжать под дверью.       Театрально закатив едва различимые во тьме аспидных сфер глаза, Тео повторил позу друга, привалившись задницей к столу, запустил руку во внутренний карман пиджака, улыбнулся вертевшейся рядом девчонке и, не стесняясь лишних глаз, вытащил стащенную у Блейза флягу. В её содержимом Драко не сомневался – запах терпкого имбиря вкупе с перцем коснулся рецепторов ещё до того, как Нотт отщёлкнул пробку, чтобы сделать не первый глоток.       Приглушённый свет от паривших над головами тыкв и нескольких свечей на столах делал атмосферу мрачной, привлекая внимание к самым незначительным, но ярким деталям вокруг в силу того, что неброскость большинства костюмов в Зале была поглощена темнотой. Проплывавшие мимо дементоры из «Шапки-невидимки», поломанные шарнирные куклы, оборотни, скелеты, призраки – все они терялись на фоне изредка переливающихся перьев, чешуи и блеска массивных металлических украшений. Подняв согнутую в локте руку, Тео поднёс флягу к зарешеченным в уголках гранатово-угольными стежками губам, и Драко слегка сощурился, рассматривая золотую вязь из продолговатых редких листьев и собранных в кисти цветов асфоделя на лацканах чёрного пиджака и манжетах. Колесница, увы, не предусмотрена, а вот сторожевой пёс затерялся в толпе с предусмотрительно подогнанным Джулией зельем.       Щёлкнув пробкой, Нотт слегка приподнялся, вытянув шею, и принялся всматриваться в толкучку студентов. Мастерски созданный грим на его лице не позволял в достаточной степени оценить выражение, с которым друг так дотошно кого-то искал, потому как чёрные впадины глазниц, носа и щёк, имитировавшие череп, выглядели так же натурально, как и нарцисс на лице той, кто этот грим придумала, а теперь старательно пряталась за разноцветными костюмами сокурсников.       Ну что за идиоты.       — Она ждала, что ты пригласишь её, — сказал Драко со вздохом, и Тео едва заметно повернул голову в его сторону, продемонстрировав жёсткую линию сжатых губ, что при таком ракурсе выглядели жутким оскалом.       — Заткнись.       — Серьёзно, зачем ты так? — покачал головой Малфой. — Ведёшь себя как мудак, сам знаешь. Пэнси сидела у твоей койки три дня, пока ты отлёживался в воспоминаниях, она не заслужила...       — Хочешь поговорить о мудачестве? — оборвал его Тео, сверкнув тусклым стеклом зрачков в очерченных тьмой глазницах. — Потому что я прекрасно помню, как она рыдала на моём плече на шестом курсе, когда ты её так по-джентльменски бросил.       — Поэтому она и не заслужила, — твёрдо ответил Драко. — Пэнси искупила все свои грехи в отношениях со мной.       — О-о, всегда такая королева драмы, — прошипел Нотт, сжав костлявые пальцы на металлической фляге. Малфой фыркнул, почувствовав, как напряглось плечо Нотта, когда расступившиеся на несколько мгновений студенты-инферналы открыли вид на три женские фигуры у одной из распахнутых дверей в Большой Зал.       Заплетённые в множество мелких длинных кос волосы старшей Гринграсс не походили на змей, что не могло не успокаивать. Оставив идею с живыми рептилиями, Дафна предпочла обойтись чуть менее экстравагантными деталями – массивным детализированным колье в виде окольцовывающей шею гадюки, тёмно-зелёными узкими брюками и жёстким корсетом с переливающейся дуахромной чешуёй. Поглаживая пальцами фактурный металл под горлом, она слушала жестикулирующую возле неё Пэнси, однако не выглядела так, будто действительно была увлечена разговором. Скорее поиском огненных всполохов в толпе разноцветных костюмов. Астория, что держалась чуть отдалённо, по всей вероятности решила подчеркнуть и без того видимые родственные связи с сестрой, выбрав схожее по фактуре с корсетом платье.       Тео пошевелился, выпрямившись рядом с Драко, и сжавшиеся до белизны ногтевых пластин пальцы на фляге избавили Малфоя от необходимости заглядывать другу в лицо, чтобы понять на кого именно он смотрел.       — Блять, — выругался Нотт глухо, затем зажмурился на несколько секунд, приложив к глазам сжатый кулак, поднял голову, вновь выхватил зрачками фигуру Пэнси и тягостно простонал, повторив куда более обречённо: — Да бля-ять. Ты издеваешься...       Драко усмехнулся, мысленно приписав слизеринке балл за любовь к холодным блюдам.       — Она в паре с Колнером из Когтеврана, — будто между делом произнёс он, увидев кисло сморщившееся лицо друга. — Если память мне не изменяет, ты великолепно справляешься с конкуренцией и нескользкими полами.       — Она твоя бывшая, с хуя ли ты такой инициативный? — буркнул Нотт, покосившись на Драко, и отвёл руку вбок, предложив алкоголь.       Малфой невинно пожал плечом и слегка развернул корпус, потянувшись сперва к бокалу с пуншем. Тео проследил за его движением с выражением почти оскорблённого замешательства от того, что зажатая в бледных пальцах тара с огненным виски оказалась так нагло проигнорирована.       — Исключительно из корыстных побуждений, ты меня знаешь. Черкнёшь мне пару строк для личного дела? «Спас от страшных мук и участи быть сброшенным с Астрономической башни» звучит вполне благородно, — протянул Драко, сделав глоток фирменной безалкогольной кислятины от Слизнорта, которую ему так и не довелось попробовать на шестом курсе из-за отсутствующего приглашения на Рождественский приём.       Как оказалось, ни черта не потерял.       Сморщившись, Малфой отставил бокал и принял предложенный виски под подозрительно насмешливым взглядом Теодора. Горьковатая, чуть терпкая жидкость обожгла горло, а щекотнувший рецепторы запах чёрного перца пробился даже несмотря на задержанное для небольшого глотка дыхание. Ядерное пойло.       — Пиз-дец, — вдохнуть полной грудью с первого раза не получилось, и Драко сдавленно выругался, мысленно отсчитывая секунды до возобновления функционирования голосовых связок под гомерический хохот Нотта. — Как ты себе глотку не сжёг, Салазар...       — Давай ещё разок, и пара строк тебе не понадобятся, — напоследок усмехнулся Тео, спрятав во внутренний карман вернувшуюся к нему флягу.       До открытия вечера оставались считанные минуты. Драко рассматривал проплывавшие мимо лица, пытаясь сконцентрироваться хотя бы на одном из них, но все они ускользали от его внимания и вовсе не из-за ударившего по мозгам алкоголя. Малфой не понимал, за что стоило цепляться взглядом, кроме того, чем грешил сам, будучи на шестом курсе, однако всё это было не то. Слишком очевидно. Слишком глупо для того, кто должен быть надёжным связующим звеном между школой и тем, что зрело за её пределами. Он должен быть куда осторожнее него.       Тео молчал, и Драко знал, что он думал о том же. Наблюдал, теряясь в знакомых с первого курса лицах.       — Есть идеи? — спросил Нотт вполголоса. В просевшем внезапно тоне более не звучало веселье.       Драко медленно покачал головой.       — Ни единой.

***

      Запах прохлады и дезинфицирующих зелий осел на стенках его лёгких липкой пылью, что мешала вдыхать полной грудью, для того чтобы хотя бы силами дыхательной гимнастики не взорвать больничное крыло ко всем чертям. Драко моргнул, и слегка покачивающаяся на ветру тонкая белая тюль показалась ему до абсурдного нелепой декорацией этого вечера.       — Вы уверены? — обеспокоенно спросила МакГонагалл, стоявшая у изножья металлической койки, которую последние несколько дней занимал Тео. Скосив взгляд на находящиеся в конце помещения две закрытые двери, Драко в который раз задался вопросом, почему при «подозрении на драконью оспу» Тео не поместили в отдельную палату хотя бы для вида.       — Да, профессор, я уверен, что фраза «завербовать ещё одного связного» была сказана с весьма однозначным посылом, — с утомлённым вздохом произнёс Нотт.       Если не считать выражения вселенской заёбанности в обращённых к директрисе глазах и помятой после шестнадцатичасового сна физиономии, он выглядел вполне сносно для того, кто едва не лишился рассудка. Оперевшись лопатками о холодную спинку кровати, Тео лениво барабанил худыми пальцами по согнутому колену, обтянутому тканью пижамных брюк, и периодически менял направление взгляда с морщинистого лица МакГонагалл на цепко сощуренные глаза Бруствера.       — И вы не знаете его имени? — уточнил Министр вкрадчиво, едва заметно склонив голову вбок.       — Ага, а также номера кровати в общей спальне, отличительных черт и истории трудного детства, — протянул слизеринец очередным вздохом, а затем неожиданно жёстко припечатал: — Это были не посиделки за чашкой вербенового чая. Вы прекрасно знаете, каким образом диктуются условия односторонних сделок.       — Сделка предполагает выгодные условия для обеих сторон, мистер Нотт.       Но не обещает.       — Тогда вы немногим отличаетесь от моего отца, господин Министр, раз так виртуозно игнорируете это правило, — дёрнул щекой Теодор, ступнёй отпихнув тонкое одеяло к изножью кровати.       Драко запрокинул голову назад, прислонив затылок к верхней перекладине деревянного стула, и на несколько секунд прикрыл глаза. Чертовски хотелось посокрушаться на тему того, что ни шрамы, ни подпорченное личное дело так и не смогли научить друга держать язык за зубами, но желание добавить несколько фраз от себя заглушило секундный всплеск мысленного лицемерия.       Вечерний воздух из открытого окна холодил ещё слегка разгорячённую после спонтанной тренировки кожу. Левая сторона тела почти не реагировала на движения, что было очевидной и не совсем добровольной заслугой Блейза, и Драко стоило бы не тревожить её как минимум до завтра, но полёты всегда помогали ему собрать всё разбитое воедино и вернуть по своим местам на строго отведённых ментальных полках, даже если длились считанные минуты. Даже если после них его рёбра ощущались одной сплошной гематомой.       — Вы знаете, что не в ваших интересах что-либо скрывать, мистер Нотт, — прозвучал густой бас Бруствера.       — Так же, как и вы знаете, что я не произнесу ни единого нужного вам слова, если вы не примите мои условия, — повёл подбородком слизеринец. — Малфой рассказал вам, что было в «Критерионе», но это не значит, что он рассказал вам всё. Помню, что Министерству не впервой грабить школьные кладовые с Веритасерумом, но, с другой стороны, розовый тут никто не любит, а значит, есть надежда на добровольный диалог.       Солнце клонилось к закату. Завершающая вечернее дежурство Помфри бесшумно подплыла к постели Теодора и протянула ему кружку свежесваренного отвара. Бросив цепкий взгляд на приподнявшего угол рта Нотта, она дождалась пока слизеринец, морщась, выпил всё до последней капли, сообщила о том, что больничное крыло закрывает свои двери в восемь часов абсолютно для всех посетителей и удалилась, наградив строгим выражением лица ухмыльнувшегося Министра.       Драко, признаться, она импонировала. Помфри никогда не задавала лишних вопросов и не шла на компромисс, когда дело касалось содержавшихся в больничном крыле учеников.              — Кажется, ваше время почти истекло, Кингсли, — наиграно вздохнул Тео, склонив голову вбок. Выдержав короткую паузу, он с расстановкой процедил: — Вы оставите его мне, если хотите помощи.       — Исключено, — глухо отрезал Бруствер.       Пожав плечом, Нотт оторвал лопатки от изголовья, слегка развернул корпус, подтянув примятую подушку выше, неспешно взбил несколькими хлопками, а затем со вздохом устроился удобнее, беспечно протянув:       — Что ж, тогда идите нахер со своей сделкой.       Воцарившаяся в помещении тишина на несколько секунд оглушила. Драко повернул голову, напоровшись на изумлённое лицо МакГонагалл, которая от возмущения не смогла даже осадить развалившегося на постели слизеринца. Лицевые мышцы напряглись, растягивая губы в улыбку, что медленно застыла при звуке низкого смеха Министра.       Откинувшись на спинку такого же неудобного, как у Драко, стула, Бруствер оттянул от колена ткань брюк и закинул его на бедро второй ноги, вцепившись в лицо Тео тёмными глазами.       — Ты мне нравишься, Теодор, — произнёс он с едва уловимой улыбкой в голосе, отбросив деловой тон. — Упрямый, как и все в твоём роду, такой же неотступный, смелый.       — Вы не знаете меня, — фыркнул Нотт.       — О, я знаю, — мягко кивнул мужчина. — Знаю, что не прогнёшься, но дело в том, что ты просишь невозможного. Маховики времени – все до единого – принадлежат Министерству магии, это слишком опасный артефакт для того, чтобы я мог позволить хотя бы одному из них оказаться не в тех руках. Я не могу оставить его тебе. Особенно сейчас, когда твой отец желает его заполучить.       — Мои руки – те, в которых он должен находиться, и принадлежит он мне и только мне, — отчеканил слизеринец, приподнявшись на койке.       — Он принадлежал Отделу Тайн до тех пор, пока Аматея его не выкрала...       — Создала, — с нажимом прорычал Тео. — Она сделала его уникальным, а Министерство лишило её должности за это.       — Твоя мать потеряла работу не из-за своего изобретения, Теодор, — покачал головой Бруствер; густые брови, что выглядели довольно несуразно из-за абсолютно лысой головы, сошлись на переносице в выражении, близком к печали. — Как я уже сказал, ты мне нравишься. И я очень не хочу, чтобы ты повторил её судьбу, потому как вместе с восхищающей меня смелостью ты унаследовал её безрассудство.       — Это не ваша забота, — отрезал Нотт, сжав челюсти. — Я помогу. Соглашусь на всё, буду третьим Снейпом, буду кем угодно. Сделаю, что скажете, найду чёртового связного, убью его, если захотите – мой моральный кодекс далеко не так свят, как многим хочется думать. Но только если вы пообещаете оставить маховик мне.       — Мистер Нотт… — со вздохом начала директриса, но Тео отмахнулся от неё, даже не отведя испытующего взгляда от Министра, продолжив обращение исключительно к нему.       — Мне насрать, даже не пытайтесь. У меня больше нет родственников, которые могли бы сойти за рычаг, все мои предки либо отравляют землю на фамильном кладбище, либо настолько отбитые, что мне глубоко плевать, что с ними будет. Если вы знаете меня, то понимаете, что я не стану пушечным мясом ради их жизней, ни один из них того не стоит.       Бруствер сощурился, и Драко на какое-то мгновение показалось, что он вновь оказался в кабинете МакГонагалл. Впрочем, его присутствие здесь, кажется, было нацелено как раз на то, чтобы тот разговор укрепился в его памяти ещё сильней, потому как с каждой минутой ощущение безвыходного пиздеца стягивало ему кости всё крепче.       — У тебя есть друзья, — вполголоса заметил Министр, и Драко закатил глаза, не веря, что этот аргумент действительно был использован всерьёз.       — Которых вы шантажируете точно так же. Они в любом случае либо пострадают, либо кого-то потеряют, так что оставьте эту херню при себе.       — Я пытаюсь действовать мягко, Теодор, но моё терпение не безгранично, — медленно проговорил Бруствер, и звук крошащегося льда в поставленных интонациях осыпал предплечья Малфоя мурашками. — Я не желаю зла никому из твоих друзей и тебе в частности, но ты должен понимать, что мне не нужно твоё согласие. Я здесь только потому, что искренне хочу помочь до того, как буду вынужден прибегнуть к принудительным мерам.       Хмыкнув, Тео отвёл взгляд в сторону, зацепившись расширенными зрачками за фамильный перстень на безымянном пальце друга. Сощурился, а затем медленно моргнул, когда Драко сдвинул ладонь вверх по колену.       — Как вы верно заметили, господин Министр, у меня все в семье безрассудные. Отец Пожиратель и садист в энном колене, мать чокнутая, ограбившая Министерство. Грёбаный генетический джекпот, — задумчиво произнёс слизеринец, медленно возвратив взгляд на мужчину. Зелёные глаза хищно сверкнули. — Никакие принудительные меры не сравнятся с тем, что меня ждало каждый раз, когда я приезжал на каникулы. Вам придётся сильно постараться, чтобы меня впечатлить.       За спиной раздался хлопок входных дверей, после которого Малфой услышал звук приближающихся шагов. Слегка опустив подбородок, Бруствер упёрся широкими ладонями в деревянные подлокотники и поднялся, взглянув на Тео с высоты своего роста.       — Мы продолжим этот разговор в другой раз, мистер Нотт, — запахнув полы чёрного пиджака, он коротко кивнул. — Отдыхайте. Мистер Малфой, — переведя взгляд на Драко, он слегка поджал губы. — Мы подождём за дверью.       Недовольное бормотание вернувшейся Помфри заглушило шёпот МакГонагалл, что последовала за Бруствером после на удивление мягкого пожелания доброй ночи Тео. Драко хотел задержаться, чтобы поговорить с глазу на глаз хотя бы пару минут, но целительница махнула рукой, строго приказав ему «продолжить с того момента, где остановились, завтра», и принялась выпроваживать из больничного крыла под неубедительное бормотание Нотта о прекрасном самочувствии. Сжав в ладони доставленное Министром письмо, Драко хлопнул друга по угловатому плечу и направился к выходу.

***

      — А знаешь, насрать, меня это всё равно не касается.       Шум разномастных разговоров и шорох платьев вернули его обратно в Большой Зал. Переведя взгляд на скрестившего на груди руки Теодора, Драко вопросительно приподнял бровь.       — Бруствер упёрся рогом, значит, я могу расслабить зад, — дёрнул плечом Нотт.       — Не видать тебе второго колдо в честь дружбы, — покачал Драко головой, усмехнувшись. — Какого чёрта ты тогда тут трёшься? Не подумай, что я не верю в твои навыки, но компания на один вечер не так просто находится, когда из алкоголя на столах только разбавленный ассортимент «Трёх мётел», а за плечом маячит перспектива испорченной причёски.       — Свой интерес у меня всё же имеется, — вполголоса ответил Тео, проигнорировав подкол, и слегка наклонил голову вбок, всматриваясь в толпу костюмов. — Это должен быть кто-то из нашего круга. Отец не выбрал бы никого другого, особенно если учитывать то, что все его обещания абстрактно-реддловские. Власть, величие, безграничные возможности – на такое не поведутся ни жёлтые, ни красные галстуки.       — В синих, значит, сомневаешься?       — Помня историю Гойла, я склонен не делать поспешных выводов, — невинно заметил Нотт, и флюоресцирующий оскал на его лице дёрнулся вверх в усмешке. — Не все из них так умны, как должны быть.       Туше.       Стоявшая у преподавательского стола МакГонагалл, что сменила свою повседневную изумрудную мантию на парадную из красной шотландки, вытянула длинную шею, осмотрев всех спустившихся на празднование студентов. Подошедшее к ней нечто, в котором Драко далеко не сразу узнал обросшего тёмной шерстью Бута, принялось что-то говорить, активно жестикулируя и вынуждая женщину сдержанно улыбаться в ответ.       — Не надумал воспользоваться предложением? — поинтересовался Теодор спустя несколько минут задумчивого молчания.       Драко усмехнулся, кончиком указательного пальца потерев участок возле уголка правой брови. Поверхностная маскировочная магия вкупе с плотным слоем красителей раздражала повреждённую тёмной материей кожу и оставленный фамильным кинжалом шрам слегка пекло.       — Смотаться в Азкабан, чтобы поболтать с отцом о жизни? Боюсь, не найду свободного времени между свиданками с твоим и эссе по ЗоТИ.       Прозвучало вполне натурально похуистично. И выглядело бы так же, если бы Малфою действительно было похуй, но лгать Тео всегда было сложно.       После абсолютно бессмысленного разговора в больничном крыле Бруствер предложил Драко... компромисс. Исполнение одного из выдвинутых Малфоем условий взамен на невинную помощь Министерству – личную встречу с отцом в Азкабане, для того чтобы попытаться выяснить всё, – ничего – что ему могло быть известно. Эта идея была идиотской не только потому, что Люциус практически никогда не был деятельным без инициативы Реддла, но и потому, что Бруствер допустил мысль о том, что Драко согласится увидеть его физиономию хоть откуда-то, кроме как из противоположной камеры или с пожелтевших от честности страниц «Пророка».       Малфой хлопнул друга по плечу тыльной стороной ладони, поторапливающе шевельнул пальцами, услышав тихий вздох, а затем несколько мгновений мрачно гипнотизировал неохотно переданную флягу взглядом. Рассудив, что идея надраться в самом начале вечера представляется слишком соблазнительной для того, чтобы её проигнорировать, он отщёлкнул пробку и сделал глоток, отметив, что со второй попытки знакомство с экзотическим вкусом семейства Забини пошло куда лучше.       — Он может что-то знать, — предположил Нотт, потянувшись к проткнутым шпажками тыквенным рулетам. — Судя по всему, Бруствер не особо доверяет своему главному низзлу в кожаном плаще, раз решил перепроверить добытую его филигранным мастерством информацию таким ненадёжным способом.       — Ни черта он не знает, — хрипло отмахнулся Драко, поджав губы. — Он сидит в четырёх стенах с мая, ни единого посетителя, ни единой строчки за все пять месяцев. Тинкс предупреждал, что это бессмысленно, но мама продолжает тратить чернила, даже несмотря на то, что Ремо каждый раз прилетает обратно с нетронутой печатью на конверте.       — Она делает это не для него, — глухо произнёс Тео, и дальнейшее продолжение практически потонуло в звуке весёлого смеха неподалёку. — Даже не представляешь, насколько подобная хрень помогает. Это психологическое, понимаешь? Нарцисса знает, что он их не прочтёт, но это и не важно, потому что пропитавшие пергамент мысли больше не нужно хранить в голове. Их можно запечатать воском, а затем и вовсе сжечь.       — Он того не стоит, — дёрнул Драко щекой. — Даже мыслей её не стоит.       — Ты на четвёртом курсе две недели убивался из-за скола на рубеллитовой нунду, кто бы...       — Она была коллекционная.       — Ну да, — закатил глаза друг, стянув сомкнутыми зубами рулет со шпажки, и Драко поджал губы, вспомнив драгоценную миниатюру существа с отсутствующим хвостом из-за феерической неповоротливости Гойла. Рубеллит был одним из тех редких минералов, что совершенно не поддавались магии, а потому пусть и не самая любимая, но всё же ценная статуэтка была испорчена.       Дёргающиеся в нескольких шагах от них оборотни расступились, явив взглядам двух слизеринцев три направляющиеся к ним фигуры. Тео приосанился, замаскировав резковатое движение под желание дотянуться до небольшой пирамиды из блинчиков боксти, а Драко медленно усмехнулся, расценив, что это, вероятно, будет самый уморительный Хэллоуин на его памяти.       — Скучаете, мальчики? — весело проворковала Дафна, остановившись рядом с Малфоем на расстоянии нескольких шагов. Её светлые глаза пробежались по его фигуре в белом – Салазар, кто бы только знал, как он ненавидел Пэнси за это первые пятнадцать минут – смокинге, и девушка улыбнулась, лукаво сощурившись. — Символично и немного самовлюблённо. Тебе идёт, как и всегда.       — Немного задет и много польщён, — склонив голову чуть вбок, Драко отсалютовал довольной Паркинсон флягой. — Все лавры идейному гению, кажется, символизм – это её слабое место.       — Ты мог отказаться, — она приподняла плечи в невинном жесте, но, наткнувшись на вздёрнутую светлую бровь, цокнула. — Ладно, не мог, ну и что? Я не простила бы себе, если бы упустила такой шанс.       Драко хмыкнул, признав тонкость стёба девушки, что вынудила его прийти в костюме буквально самого себя. Было в этом что-то будто закономерное – он всегда выбирал друзей себе под стать. Скосив глаза на притихшего Теодора, Драко отследил его остановившийся на шее Пэнси взгляд. Слишком внимательный. Почти пришибленно-заворожённый для обычной сентиментальной радости незабытому подарку.       Слегка выпрямившись, Драко сменил точку опоры на правую ногу и коснулся плечом друга, выведя его из очевидно подозрительного транса.       — Тебе пиздец как красиво, — сипло пробасил он, заставив стоявших по бокам от слизеринки сестёр Гринграсс заговорщически переглянуться. Сглотнув хрипотцу, Тео нацепил на лицо фирменную лисью ухмылку, натянувшую нарисованный магией оскал с одной стороны. — Чертовски красиво, Пэнс.       Пэнси растеряно моргнула, на секунду уронив маску холодной отстранённости, с которой пыталась не реагировать на присутствие Теодора рядом с Драко. Искренность всегда звенит резкостью, что не успела спрятаться за тщательно подобранными формулировками, потому что стихийные эмоции грубее. Острее, как неогранённые ювелиром камни.       — Восхищения сегодня выборочные, значит... — шутливо насупилась Дафна, и Нотт уронил несколько слащавых комплиментов в сторону её с сестрой нарядов, восстановив баланс.       Едва друг успел закончить фразу о великолепной интерпретации образов горгон, как Зал наполнился звуком предвкушающих шепотков, а это могло означать лишь одно. Старшая Гринграсс спешно сообщила о том, что присоединится к ним позже и, схватив Асторию за запястье, потащила к сцене.       Отмерев, Пэнси перекинула волосы на одно плечо и вздохнула, подтянув полупрозрачные перчатки выше к локтям.       — Ладно, надеюсь, вы не обидитесь, если я тоже вас оставлю, — пробормотала не то чтобы кисло, но без очевидного энтузиазма. — Нужно проконтролировать, чтобы Тайлер не испортил всё, явившись в образе какого-нибудь гоблина.       — Не накручивай, это маловероятно, — хмыкнул Нотт. — По дресс-коду запрещено приходить без костюма.       Малфой прикрыл глаза, приложив к губам горлышко фляги и замаскировав под небольшим глотком смешок.       Пэнси не рассмеялась. Не улыбнулась. Даже не моргнула. Повернувшись, она подцепила со стола бокал с пуншем и с гордо приподнятым подбородком – ну же, Пэнс, чуток повыше, он недостаточно сверкает – затерялась в толпе.        Драко наклонил голову вбок и плавно отвёл чуть назад, уперевшись взглядом в проступившие желваки на стиснутых челюстях.        — Ну, ты пытался.       Затянутые в тёмную ткань плечи медленно приподнялись в глубоком вдохе. Тео кивнул, выпрямившись, повернулся боком, оказавшись к Драко лицом.        — Это точно. Знаешь, как говорится: сложно рассмешить ту, в жизни которой уже был настоящий клоун, — сжатая в кулак ладонь впечаталась в плечо, когда Нотт чуть наклонился вперёд, язвительно усмехнувшись, — да?        Малфой рассмеялся, когда спустя мгновение смысл сказанной сквозь нарастающий шум фразы дошёл до него.        — Да иди ты нах...       Конец конкретизированного посыла потонул в оглушительном звуке бас-гитары, ударившей по перепонкам до лёгкого дребезжания под скулами. Тео схватился за голову, накрыв уши ладонями, когда Орсайно Ферстон добавил громкости ударными, вызвав бурный отклик восхищённых студентов. Драко же скривился, метнув вмиг покрывшийся коркой раздражения взгляд на сцену.       — Вы готовы? — разнёсся усиленный Сонорусом голос Вогтэйла, и скомковавшиеся в первом ряду девчонки взбудораженно завизжали.       Тео мотнул головой, зажмурившись, повёл подбородком, словно в попытке отогнать навязчивые ощущения. Драко приблизился, опустив ладонь на его плечо, попытался перекричать шум и начальные аккорды песни.       — Ты как?       — Я... — взгляд растерянных глаз в чёрных глазницах зацепился за перламутровые отсветы на чешуйчатых лацканах пиджака друга, перескочил на кожаный воротник и остановился на переносице, избежав прямого контакта с сощуренными в настороженности переливчатым и серым глазами. Нотт несколько раз моргнул. Нахмурился. А затем глухо выдохнул: — ...в порядке.       Малфой сжал челюсти, перетерев зубами уже ощутимое на языке раздражение от очевидной лжи.       — Тео.       — Нормально, сказал же, — брошенное не сколько грубо, сколько спешно завуалированное «отъебись» лишь сильнее озадачило, и Драко вопросительно вздёрнул брови, но никакого поясняющего продолжения не получил. Лишь пустой взгляд поверх залитой гелем макушки.       Взгляд такой же, какой Драко видел у него чересчур часто в последние недели.       «Ведуньи» надрывали связки в новой – или старой? – песне, Малфою искренне казалось, что все их мотивы похожи друг на друга, как еженедельные эссе по Трансфигурации, которые половина курса исправно скатывала у сердобольной Трейси Дэвис. Драко вновь привалился к столу, смерив Нотта быстрым взглядом, и отвернулся, не желая допытываться – всё равно ведь нихуя не скажет. В тонкостях игнорирования и избегания проблем Тео был так же искусен, как сам Драко.       Мимо пролетела миниатюрная комета из длинных туго закрученных светлых кудряшек. Драко проводил её глазами, поднёс к губам флягу, рассматривая весело подпрыгивающую девчонку в маггловских джинсах и такой же по ткани куртке. Пурпурный капюшон толстовки, кеды, удивительно похожий расшитый бисером кисет – всё это она наверняка подсмотрела в газетах, которые пестрили фотографиями Золотого трио не меньше пары месяцев после Битвы. Малфой прикусил щёку, подумав, что девчушка постаралась на славу – вышло действительно похоже. Вот только волосам не хватило тепла.       Противоположная сторона Зала едва просматривалась сквозь двигающиеся в танце тела. В толпе причудливых костюмов несколько раз мелькнули огненные всполохи и золотые перья, и Драко прищурился, силясь рассмотреть их обладателей, но они ускользали от него снова и снова. Зачарованная на отвод ненужных глаз фляга жгла пальцы и губы холодом, Малфой моргнул, сделав небольшой глоток алкоголя, и продолжил наблюдать, перебирая знакомые и не очень лица взглядом.       До тех пор, пока не наткнулся на стеклянные грани, бликующие рубинами трещины и рассыпанные по голым плечам золотисто-каштановые кудри.       Блять.

***

      Чёрт.       Неровный край деревянной шпажки проехал по вновь потревоженной ране, и Гермиона сдавленно чертыхнулась, прижав указательный палец к губам инстинктивным жестом. Укус обожгло болью, и девушка свела брови на переносице, подумав о том, что его стоило залечить ещё утром после похода в совятню. Проведя языком по вмиг защипавшей коже, она отняла руку от лица и поморщилась при виде выступившей крови, а затем перевела хмурый взгляд на торчащих из ровных тыквенных кубиков виновников её боли.       Что ж, не так уж она и голодна.       Спина ощутила тёплое прикосновение, перебившее крадущийся вдоль позвоночника колкий зуд, и Гермиона повернула голову как раз в тот момент, когда обветренные губы приблизились к её волосам, оставив звонкий поцелуй на виске.       — Там просто месиво, — неровным от танцев голосом произнёс Рон, потянувшись к бокалу с холодным пуншем через её плечо. — Ты видела сколько народу у Возрастной линии? Ещё немного и начнутся травмы.       Слегка отклонившись вбок, Грейнджер взглянула на золотую линию, что окружала стол со сливочным пивом и фирменной медовухой мадам Розмерты. Рядом с ней, собравшись парами и небольшими группками, стояли старшекурсники в очереди за порцией увеселительного напитка. Некоторые пытались схитрить, цепляя со столешницы сразу по несколько бокалов, однако, как только подошвы туфель проходили назад сквозь мерцающий дым, лишние бокалы вылетали из рук под громкие раздосадованные вздохи и возвращались на место.       Хмыкнув, Грейнджер покачала головой, вернув корпус в исходное положение, и посмотрела на неровные стежки чуть ниже бицепса гриффиндорца, соединяющие края желтовато-красной плоти. Решив использовать полученные за все года шрамы, Рон этим вечером являл собой созданного Виктором Франкенштейном монстра, что был сшит из частей тел разных людей.       — Профессор МакГонагалл их разгонит, если не прекратят.       — Брось, это же Хэллоуин, все хотят развлечься и выпить, — дёрнул плечом Уизли, и Гермиона зацепилась взглядом за светлые рубцы в виде закрученной спиралью галактики на округлости дельтовидной мышцы – так и не затянувшиеся последствия расщепления. — Что у тебя с рукой? Ты постоянно её трогаешь.       — Ерунда, — отведя ладонь за спину, Грейнджер улыбнулась, не размыкая губ. — Не захватила перчатки в совятню.       — Это Сычик? — рыже-русые брови Рона, что совершенно не сочетались по цвету с изменёнными волосами на голове, изумлённо взлетели вверх. — Он тебя цапнул?       Гермиона покачала головой, намереваясь ответить, что почтовая сова друга непричастна к её неосмотрительности, но вовремя подоспевший Гарри избавил её от необходимости объясняться, позволив вновь отстранённо перевести взгляд на ровную цепочку столов с едой. Кажется, ещё несколько таких заходов и она запомнит расположение медных блюд с закусками на столешницах вплоть до дюйма. Между лопатками всё ещё щекотало, и девушка ненавязчиво повела плечами, борясь с желанием обернуться. Убедиться.       Нет.       — Я же говорил, что буду выглядеть странно, — прозвучал сконфуженный голос, и Гермиона обернулась, взглянув на приблизившегося к ним Поттера с улыбкой. С каждым разом она удавалась ей всё лучше и лучше.       Поправив прицепленный к кожаному поясу световой меч, Гарри почесал обросший светло-русой бородой подбородок.       — Вовсе нет, — возразила девушка, ладонью разгладив складку на светлой льняной тунике, подвязанной мужским оби. Пройдясь весёлым взглядом по высоким коричневым сапогам и свободным песочным брюкам, Гермиона заключила: — Ты выглядишь круто.       — Никто понятия не имеет, кем я вырядился, — поджал Поттер губы, скептично взглянув на девушку сквозь стёкла очков.       — И тебя это волнует? — уточнила Грейнджер, склонив голову в сторону друга.       Цокнув, Гарри состроил оскорблённую физиономию.       — Я скажу так, — убеждённо произнёс Рон, взглядом выбирая следующую закуску. — Проблемы незнающих нас не касаются. Ужас на лице Кричера, когда ты попросил его найти тебе джедайский костюм на Хэллоуин, стоил абсолютно всего, так что парочку уточняющих вопросов вполне можно пережить.       Хмыкнув, Гарри согласно кивнул и поднял руку, привлекая внимание протискивающегося сквозь толпу Невилла. Вздохнув, Гермиона приподнялась на носочках, пытаясь высмотреть в толкучке золотое платье Джинни. Они разделились в вестибюле, где Уизли осталась с пылающим – в прямом смысле слова – Блейзом, а Грейнджер поспешила к МакГонагалл, чтобы успеть обмолвиться с директрисой парой слов перед началом вечера. Поймав боковым зрением всполох огня, девушка потянулась выше, но ученики, танцующие под заводную мелодию, что была своеобразной передышкой между основными композициями «Ведуний», мешали хорошему обзору, поэтому спустя несколько неудачных попыток Гермиона сдалась и решила найти подругу позже.       Присоединившийся к их компании Невилл воодушевлённо завёл разговор о чём-то, чего Грейнджер не услышала, потому как появившаяся в поле зрения фигура вынудила её сосредоточить внимание на рассматривании убранства Большого Зала и костюмов: нескольких гоблинов-переростков, Ханны в образе феи, Терри, по всей вероятности, оборотня, Парвати, что всё же сменила цвет платья на ядерную фуксию, переливающийся опалами белый...       Чёрт возьми.              Перед тем как покинуть башню Гриффиндора, Гермиона разработала план на этот вечер, который состоял из одного единственного пункта – не контактировать с Драко Малфоем. Совсем. Абсолютно. Такой простой в задумке, но чудовищно сложный в реализации, он должен был стать залогом того, что сегодня всё пройдёт именно так, как нужно. Правильно. Но всё запланированное и утверждённое осыпалось на её голову пеплом в тот момент, когда под рёбрами запорхало, а собственные пальцы заскользили по воздушному шифону нарочито рассеянно, оправляя юбку словно невзначай.       Потому что она знала – он на неё смотрел.       — ...с нами? — услышала Грейнджер знакомый голос, а затем почувствовала прикосновение к обнажённым лопаткам, вынудившее сместить фокус внимания на друзей.       Моргнув, девушка остановила взгляд на прижавшемся к её боку Роне и растеряно переспросила:       — Что?       — Где ты витаешь? — бодро поинтересовался Невилл, протянув ей кружку со сливочным пивом. Его чёрная рубашка с V-образным вырезом на шнуровке, короткий плащ и такая же чёрная шляпа с широкими полями делали его похожим на героя испанских бульварных романов, которые очень любила её бабушка Гвендолин. Дождавшись, когда Гермиона примет алкоголь, Лонгботтом положил ладонь на прицепленную к поясу рапиру и воскликнул: — Давайте же выпьем!       — Ох, она отказала, да? — сочувственно спросил Гарри. — Слушай, это же не конец света, возможно тебе...       — Не обращай на него внимания, приятель, — перебил Рон, хлопнув сбитого с толку Невилла по плечу. — Луна просто не знает, кого упускает. Если хочешь забыться, то мы всегда тебя поддержим.       — Да идите вы к дементорам, — обиженно протянул гриффиндорец, смерив друзей хмурым взглядом, однако уже спустя секунду скрытое под узкой чёрной маской лицо озарило широкой улыбкой. — Мы пришли вместе!       — Правда? — Гермиона радостно улыбнулась, ткнув недоверчиво выгнувшего брови Уизли локтем под рёбра. — Поздравляю, Невилл!       Коротко закатив глаза, словно сопровождение Полумны на Хэллоуин не было самым долгожданным событием в его жизни за последние три месяца, Лонгботтом принялся аккуратно поправлять костюм, не замечая, как довольный поворотом событий Гарри с вызовом воззрился на раздосадованного Рона. Под подозрительным взглядом гриффиндорки Поттер одними губами проговорил что-то наподобие «распиской не приму», а затем смеясь увернулся, когда Гермиона поочерёдно шлёпнула парней по плечам.       — Поверить не могу, что вы снова... — прошипела девушка, но была прервана вскинувшим голову Невиллом.       — А?       — За вас, ребята! — пробасил Рон, вытянув руку с кружкой сливочного пива вперёд.       Находившиеся поблизости сокурсники воодушевлённо поддержали тост нестройным хором, и, звонко стукнувшись холодным стеклом, компания сделала несколько глотков. Карамельная сладость вкупе с приятным теплом слегка расслабляли, и Невилл, что, кажется, улыбался даже с прислонённой к губам кружкой, смущённо зарделся.       — Не знаю, почему я столько тянул, — покачал он головой. — Это было очумительно!       — А я говорил, — опустив подбородок, Гарри со знанием дела выгнул брови, чем спровоцировал несколько смешков со стороны Рона.       — Нет, правда! Это как сорвать калгановый пластырь – главное делать это уверенно и решительно, чтобы не передумать, — помолчав несколько секунд, Невилл чуть тише признался. — Если честно, мне кажется, что Луна знала. Ну, что я хотел её пригласить.       — Да быть не может, — хмыкнул Рон иронично. — Как же она могла догадаться...       — Ха-ха, — отрывисто поддразнил Лонгботтом, оглянувшись. — Оставьте свои шуточки при... О, вон она! Если вы хоть слово...       Открыв рот, Уизли хотел ответить и, судя по шальному блеску в голубых глазах, ответить нечто язвительное, но Гермиона вовремя заставила его передумать точным нажатием каблука на мыс ботинка. Чертыхнувшись, Рон сжал пальцы на её талии, но встретив преграду в виде корсета, прошагал выше, коснувшись задней поверхности шеи и позвонков, вынудив девушку глухо взвизгнуть от царапнувшей кожу щекотки. Грейнджер пихнула друга в бок, попытавшись отстраниться, но Рональд был непреклонен в своей мести, и присоединившуюся к их компании Полумну встретил звонкий смех.       — Твоя голова кишит мозгошмыгами, Гермиона, — раздался высокий голос, что абсолютно немыслимым образом умудрялся перекрывать остальные голоса вокруг. — Ненамного сильнее, чем у других, но это любопытно.       Невесомо улыбнувшись, Луна сняла с лица спектрально-астральные очки, зацепила одну из дужек за ворот странно мокрого на вид платья и обвела глазами друзей. Её длинные волосы переливались всеми оттенками изумруда, спадая на худые плечи. Присмотревшись получше, Гермиона с удивлением отметила, что показавшееся ей сперва мокрым платье действительно оказалось таковым – тонкий белый хлопок пропитала капающая с влажных прядей вода. Скосив взгляд на притихших на мгновение парней, Грейнджер увидела на их лицах выражение лёгкого замешательства вперемешку с заинтересованностью. Если не брать в расчёт незначительные детали, вроде прорисованных тенями синяков на бледном горле и запястьях, можно было решить, что когтевранка спустилась на праздник сразу после душа.       — А есть кто-то, у кого их нет? — спросил Невилл, протянув девушке пунш. Радостный блеск в его глазах был заметен даже сквозь узкие прорези маски.       Луна задумалась, приняв бокал и слегка потупив взгляд.       — Это интересно, но у профессора Снейпа их практически нет. Я предполагаю, что это из-за его таланта к окклюменции.       — Или вечно сальных волос, — пробормотал Рон, оглянувшись – воспоминания о способности профессора к внезапным появлениям и болезненных подзатыльниках всё ещё были свежи.       Усмехнувшись, Гарри наклонился к плечу Гермионы и, уколов наколдованной бородой ключицу, прошептал:       — Кто она такая?       Задержавшись взглядом на капающей с волос воде и красноватых бороздах на шее Полумны, Грейнджер так же тихо ответила:       — Не знаю, — обвела глазами босые ноги, а затем повернула голову к другу. — В славянской мифологии мавки изображаются, как юные девушки с зелёными волосами, чаще всего утопленные возлюбленным или родителями. Я бы предположила, что это интерпретация именно образа мавки, но это же Луна – вполне возможно, что это и не костюм вовсе...       Чинно кивнув, Поттер вернулся в исходное положение, присоединившись к обсуждению ежедневных укладок декана Слизерина.       Пригубив немного пива, Гермиона осмотрела собравшихся вокруг людей. На мгновение ей почудилось, что в толкучке мелькнул знакомый предмет гардероба, расшитая бисером сумка, которая верой и правдой служила девушке последние несколько лет, однако исчезла она так же быстро, как и появилась. Откинув лежащие на плечах кудри, Грейнджер, увидев, как Вогтейл принялся оправлять довольно странного вида накидку, внутренне приготовилась к дискомфорту в черепной коробке от громкости песен «Ведуний».       Почувствовав прикосновение к лопаткам, Гермиона на мгновение прикрыла глаза.       Вечер обещал быть долгим.

***

      Поднеся небольшую коробку к лицу, Джинни зажмурила один глаз для лучшего понимания кадра, нащупала указательным пальцем кнопку затвора и надавила, на мгновение ослепив Блейза и находившихся неподалёку однокурсников вспышкой. Убрав колдоаппарат от лица, она мельком взглянула в окно предпросмотра получившейся карточки, а затем без капли кокетства произнесла:       — Я израсходую всю плёнку.       — Кажется, я это уже слышал.       — Просто предупреждаю.       Усмехнувшись, Блейз протянул руку, сняв со стола бокал с медовухой, и в который раз подавил внутренний порыв проклясть Нотта – стащенная с его кровати фляга с огневиски наверняка уже была пуста.       — Всё моё – твоё.       — Это приятно, — прикусив нижнюю губу, она перевела взгляд чуть вбок, вздёрнула чётко очерченную золотистую бровь, а затем с поистине королевским достоинством приняла протянутую кружку со сливочным пивом, что последние несколько минут находилась на сохранении у Харпера, чтобы девушка могла спокойно сделать несколько колдо.       Метнув на Блейза хмурый взгляд исподлобья, слизеринец поджал губы, неохотно поинтересовавшись:       — Могу ещё чем-то помочь? — глухой, низкий, проталкиваемый сквозь зубы голос звучал крайне недовольно, и Блейз сощурился, реагируя на проявленное неуважение.       — Мне – нет, — холодно отчеканил он, обозначив посыл интонацией.       Стиснув челюсти, Харпер, что этим вечером являл собой образ карикатурного Зевса, повернул голову обратно к наблюдавшей за этой сценой Джинни и – о, Салазар, Блейз будет видеть это в прекрасных снах до конца жизни – растянул губы в натужной вежливой улыбке. Такой же искренней, как ежегодные пожелания Снейпа перед Рождеством.       — Желаешь чего-нибудь ещё, Уизли?       Глядя на слизеринца немигающим взглядом, девушка поднесла кружку к губам, пригубила немного пива, сделав вид, что задумалась над тем, что ещё могла бы поручить своему «ассистенту», облизнула оставшуюся на губах сливочную пену, а затем ласково улыбнулась.       — Хочу погадать.       — Погадать?.. — недоумённо повторил Харпер, потупив взгляд. Джинни кивнула, спрятав смешок за кружкой, однако когда понимание отразилось на лице слизеринца в полной мере, захохотала в голос под злобное: — Они в самом конце грёбаного зала, Уизли, ты издеваешься?       — Тебе ответить честно?       — Сама тащись за своими... — прорычал он, но заметив движение сменившего наклон корпуса Забини, умолк, — в смысле... — переведя полный бессильной обречённости взгляд с Блейза на Джинни, он уточнил: — ...кхм, только погадать?       — Я предпочитаю действовать по ситуации.       Плотно сжав губы, чтобы, по всей вероятности, не наболтать на ещё одно поручение, Харпер наградил Блейза злым взглядом и, отпихнув крутившегося неподалёку младшекурсника, резкой походкой направился в сторону столов с подготовленными для гаданий блюдцами и чашами с яблочной кожурой. Стиснутый в напряжённых пальцах лабрис мелко подрагивал.       Проводив Харпера насмешливым взглядом, Джинни приблизилась, осторожно опустив колдоаппарат на стол.       — И всё же это не даёт мне покоя, — мягко поведя головой, она отбросила гладкие пряди за спину. — Как ты его заставил? Сначала во время подготовки, теперь тут...       Усмехнувшись, Блейз склонился ниже к хрупкому плечу. На самом деле это не требовалось – они находились в самой отдалённой от сцены и граммофона части зала, а потому могли слышать друг друга, не прибегая к подобным жестам. Но ему нравилось то, как Джинни реагировала на его близость. Как тянулась выше, отрывая каблуки туфель от пола, как замирала, когда Забини нарочно задерживал пальцы на тёплых лопатках и кистях. Её реакция подстёгивала, разжигала азарт.       — Харпер мечтает стать главным ловцом ещё с пятого курса. Пришлось намекнуть, что с множественными травмами он едва ли задержится даже на скамье запасного.       — Я не думаю, что Монтегю настолько не в себе, чтобы назначить его главным ловцом, даже если Малфой лишится ноги, — скептически протянула Джинни, вздёрнув тонкую бровь.       — Потеря конечности не станет оправданием отсутствия на поле, снитч ногами не ловят, а с современной французской колдомедициной у него приживётся даже отсечённая нога, — заметил Блейз, и девушка неопределённо хмыкнула, сделав глоток пива.       — У Джорджа ухо не прижилось, но с другой стороны мы и во Франции не были.       — В случае с твоим братом вся загвоздка в способе отсечения – не все заклятия обратимы или исправимы.       Новая песня «Ведуний» сменилась на знакомую с четвёртого курса «Делай как Гиппогриф», и Джинни весело подпрыгнула, со стуком отставив кружку. Блейз рассмеялся, наблюдая, как пляшущие в огненных радужках черти овладевали гриффиндоркой.       — Да ладно, — фыркнул он, когда Уизли потянула его за руку ближе к танцующим. Короткая пышная юбка, что и без того едва ли оставляла ему простор для фантазии, плавно приподнималась с движениями стройных ног, и Блейз добросовестно облюбовал взглядом каждый приоткрывшийся дюйм голой кожи.       — Я обожаю эту песню! — взвизгнула Джинни, обернувшись.       Обступившие со всех сторон ученики навалились, подтолкнув их друг к другу, и Уизли заворожённо обвела глазами пересекающие его плечи огненные трещины. Стоило отдать должное фантазии Пэнси и мастерству Драко – протекающие по его телу потоки лавы выглядели эффектно, однако совершенно не ощущались физически. Разве что греющие его грудную клетку восхищённые взгляды чувствовались упоительно приятно.       Блейз не был поклонником «Ведуний», но искрящееся в янтарных глазах веселье вынуждало его дёргаться ничуть не лучше толкающегося неподалёку Бута. Впрочем, его положение было куда выигрышней остальных танцующих, потому как каждый в этом зале знал, что наступать на ноги Джинни Уизли чревато непредвиденными проблемами, а потому им было относительно комфортно в окружении толпы.       Хэллоуин, как и любой другой чересчур подвижный и малоалкогольный школьный праздник, особого энтузиазма в Блейзе не вызывал, однако в этом году всё было немного иначе – он впервые пришёл с парой. Джинни приняла его приглашение практически сразу, лишь пару минут поломавшись для нужного эффекта. Дафна, что до сегодняшнего дня не упускала ни единой возможности показать своё отношение к выбору Забини, пришла одна и за прошедший час добавила его телу несколько десятков фантомных выжженных дыр.       Блейзу было искренне жаль, что всё складывалось именно таким образом. Он испытывал к старшей Гринграсс тёплые чувства, и причинять ей боль, пусть и ненамеренно, в его планы никогда не входило, однако приоритетом всех отношений в его жизни всегда была честность.       Песня заканчивалась, и оживление вокруг понемногу стало спадать. Глубоко вдохнув нагретый танцами воздух, Джинни широко улыбнулась, принявшись обмахивать разгорячённое лицо ладонями. Подоспевший с выполненным поручением Харпер остановился рядом с тяжело дышащей Уизли и не слишком аккуратно протянул девушке блюдце с внушительной горкой яблочной кожуры.       Несколько раз хлопнув длинными ресницами, Джинни обернулась, высматривая кого-то в толпе, а когда нашла – высоко вытянула руку, прокричав:       — Парвати! Я принесла их! — а затем, бросив на слизеринца насмешливый взгляд, произнесла: — Надеюсь, там осталось для ещё одного захода.       Расталкивая окружающих локтями, в их сторону двинулась Патил, и Блейз злорадно захохотал, смотря на то, как стремительно багровеющий Харпер молча ждал новое задание.       Возможно, Хэллоуин не так уж и плох.

***

      Вновь соскользнув с гладкой и мокрой кожуры, трансформированные до правдоподобного вида вампирских клыков зубы звонко клацнули, сомкнувшись. На несколько мгновений вытащив из бочки бесцветное лицо, Симус закашлялся, а затем часто заморгал, стряхивая воду с ресниц, и раздосадованно воскликнул:       — Это невозможно!       — Двигай давай, теперь моя очередь, — воодушевлённо поторопил друга Рон, потирая ладони друг о друга. — Смотрите и учитесь, пока можете.       — Ты всего один раз смог достать яблоко и было это на пятом курсе, — цокнул Финниган, высушив стёкшую с лица на одежду воду взмахом палочки. — Прекрати рисоваться так, будто у тебя докторская степень по этому делу.       Снисходительно усмехнувшись, Рональд остановился перед бочкой и показательно заложил кисти на поясницу.       — Она не за горами, приятель, потому что я сделаю вас всех менее, чем за пять минут.       Метнув короткий взгляд на стоявшего неподалёку Гарри, он склонился над бочкой, ожидая команды. Хмыкнув в ответ на ребячливую самоуверенность друга, Поттер рассёк воздух древком, наколдовав полупрозрачный таймер. Скучковавшиеся вокруг ученики на мгновение притихли в предвкушении, застывший в неудобном положении Рон несколько раз сжал кулак, словно в нетерпении, а затем, услышав долгожданное «Старт!», окунул лицо в холодную воду под аккомпанемент подбадривающих вскриков.       Вечер тянулся медленно.       Сделав небольшой глоток пива, Гермиона отвела взгляд в сторону, неосознанно проверяя обстановку вокруг. Убедившись в том, что за последние два часа она не изменилась, за исключением разве что репертуара – песни «Ведуний» сменили ненавязчивые весёлые мотивы, доносящиеся из древнего граммофона, – она постучала ногтем по стеклянной стенке кружки, остановив движение глаз на бретели платья Полумны.       Гермиона определённо могла собой гордиться – намеченный перед началом вечера план по возвращению контроля в собственную жизнь был исполнен практически безукоризненно. За прошедшие несколько часов она взглянула в сторону слизеринцев лишь дважды: первый раз, когда заметила рядом с Теодором танцующие по смуглым плечам Забини всполохи пламени и понадеялась обнаружить там же постоянно ускользающую от её внимания Джинни; второй раз, когда услышала перезвон хрустального смеха и на несколько секунд задержала внимание на отплясывающих упрощённую кадриль Паркинсон и старшую Гринграсс в компании Кассиуса Уоррингтона и Тайлера Колнера, префекта шестого курса Когтеврана. Гермиона ни разу не попыталась найти его глазами, несмотря на то, что её кожа горела, а поселившееся между рёбер волнение не отпускало ни на секунду, потому как сам Драко, очевидно, себя никакими планами не обременял.       Разве что упорно пытался пошатнуть её и без того хрупкое внутреннее равновесие.       Несмотря на царившее вокруг веселье и непрекращавшиеся разговоры, Гермиона не могла отделаться от ощущения, что наблюдала за всем происходящим подобно зрителю в кинотеатре: местами вдумчиво, местами вовлечённо, местами отвлекаясь на самокопание и рефлексию, пропуская некоторые фразы, а затем усиленно вслушиваясь в доносящиеся со всех сторон слова, чтобы вновь поймать нить диалога.       Прямо как сейчас.       О чём они?       — Я купила его у одной пожилой ведьмы в Косом переулке... — произнесла Полумна, коснувшись широкой полоски на большом пальце.       Ах да, точно. Кажется, Гермиона сделала комплимент её кольцу.       — ...вет эмали меняется в зависимости от внутреннего настроя того, кто его носит. Забавная вещица, иногда я даю его друзьям.       — И что означает... — Грейнджер сощурилась, пытаясь различить оттенок эмали в полумраке. — ...синий?       — Спокойствие, — Луна мягко улыбнулась. — В последнее время оно всегда синее.       — Одолжишь на минутку? — вклинилась в разговор подскочившая к ним Парвати. Натянуто улыбнувшись, Патил спешно поблагодарила Полумну, а затем торопливо направилась в сторону недоумённо застывшего Энтони Голдстейна. Подлетев к когтевранцу, она хватила его за запястье и, игнорируя изумлённый взгляд, с усилием надела кольцо на указательный палец парня. Пара секунд, несколько хлопков ресницами и Парвати сорвалась с места, отпихнув руку Энтони и скрывшись в толпе однокурсников. Оставшийся на месте Голдстейн ошарашенно выпучил глаза, повернулся к такому же ошарашенному Терри, опустил взгляд на свою руку, а затем вернул его на друга, пробормотав:       — Что я такого сделал?..       — Чёрный, — мелодично протянула Полумна, опечаленно сомкнув губы.       — Что это значит? — поинтересовалась Гермиона.       — Бедная Парвати, — качнула головой Лавгуд, переместив взгляд куда-то за плечо Грейнджер. — Не стоило Энтони так поступать...       — Как посту...       Звук громкого всплеска и последовавшие за ним крики заглушили конец вопроса. Гермиона обернулась, глядя на мокрого до самых брюк Рона, что победно держал в поднятой руке надкушенное красное яблоко. Раздосадованный удачей друга Симус выразительно закатил глаза, отмахнувшись, когда Уизли кичливо подбросил фрукт в воздух, принимая поздравления от всех наблюдавших. Отвесив несколько театральных поклонов, Рон слегка развёл руки, позволив Гарри взмахом палочки высушить стекающую по телу воду, а затем, заметив Гермиону, направился в её сторону.       — Скажи, что ты не пропустила мой триумф! — воскликнул он, приблизившись. С хрустом откусив часть трофейного яблока, довольный Рональд привалился плечом к стене рядом с девушкой. Гермиона едва заметно нахмурилась, подумав о том, какое количество людей успело за этот вечер коснуться плавающих в бочке яблок не только ртами, но и покрытыми красками лицами.       — Ты молодец, Рон! — воодушевлённо произнесла Луна, и Грейнджер подхватила её поздравление широкой улыбкой, а затем приподнялась на мысках, чтобы поцеловать парня в щёку.       Рональд просиял, залившись густым довольным румянцем.       — Ой, да ну что вы...       Стоящий неподалёку от сцены граммофон захрипел, на несколько мгновений погрузив Большой Зал в тишину, нарушаемую ропотом студентов. Гермиона вытянулась, смотря на то, как ответственный за музыкальное приспособление Филч в злобном недоумении оскалился, глядя на кряхтящий граммофон. Его жидкие длинные волосы торчали во все стороны, а проглядывающаяся сквозь редкий пробор лысина блестела, как глазурь на торте. Подняв дрожащую руку, он несколько раз стукнул по древнему корпусу, в панике выпучил глаза, когда, не рассчитав силы, едва не спихнул его с небольшой деревянной тумбы, а затем облегчённо выдохнул, услышав возобновившуюся мелодию.       Гермиона неодобрительно вздохнула, ненамеренно повторив жест смотрящей в сторону завхоза МакГонагалл, дежурно, практически на автомате улыбнулась, почувствовав скользнувшую вдоль её спины ладонь, а затем переключила внимание на подошедших к ним Гарри и Невилла с Симусом.       — Я всё ещё уверен, что это чистое везение, — заявил Финниган, покосившись на Рона. — Нет у тебя никакой тактики.       Закончив жевать яблоко, Уизли пожал плечами.       — Если самообман поможет тебе лучше спать, то можешь и дальше так думать.       — Да ты просто выделываешься перед девчонками, — хмыкнул Невилл, заняв место рядом с Луной.       — Отвлекает внимание, потому что когда мы попадём на танцпол... — поддержал, покачав головой, Гарри.       — Я всё ещё здесь, да, спасибо, друзья, — фыркнул Рон под смешки парней. — И кто вообще сказал, что я пойду танцевать?       — А как же наш запланированный вальс? — притворно опечалившись, Поттер сокрушённо уронил голову. — Я же так ждал, так ждал...       Положив ладонь на плечо друга, Гермиона заверила:       — Я обязательно станцую с тобой.              Прижав ладонь к сердцу, Гарри расплылся в наигранной признательной улыбке, чем вызвал у Рона громкий пренебрежительный цык.       Граммофон вновь жалобно застонал, привлёкши внимание стоявших поблизости студентов. Звук задребезжал, на какое-то время стих, пропустив на передний план несколько недовольных вздохов и фраз, а затем возобновился. Среди какофонии царившего вокруг оживления, Грейнджер расслышала взволнованный голос МакГонагалл, а затем увидела её мантию, что мелькнула в толпе и двинулась в сторону запаниковавшего Филча.       Повернувшись к друзьям, Гермиона потянулась к лежавшему на столе клатчу.       — Я сейчас вер...       — О-о-о, нет. Не-а, — проворно перехватив занесённую над столешницей хрупкую руку, Поттер поджал губы. — Ты никуда не пойдёшь.       — Но я... Гарри!       Проигнорировав возмущённый вскрик, Гарри проворно отвернул девушку от стола; сильные пальцы потянули её вперёд, затаскивая в самую гущу танцующих. Гермиона нахмурилась, когда друг всё же вынудил её сделать несколько шагов в его сторону, но губы отчего-то непроизвольно растянуло в улыбке. Наверное, из-за выражения мальчишеского предвкушения на лице Поттера, которое отбросило её на несколько лет назад, во времена, когда подобные подбадривающие шалости были чем-то обыденным.       — Я не могу не пойти, ты же видишь – что-то не так с... — начала Гермиона строго, попытавшись вывернуться, но Гарри замотал головой ещё до того, как она успела дойти до середины фразы.       — Ты только что обещала мне танец, а сейчас нагло пытаешься слиться, вот, что не так, Гермиона, — произнёс он, слегка наклонившись вперёд, перекрикивая шум хохотавших вокруг учеников.       Рассмеявшись, Грейнджер приоткрыла рот в весёлом изумлении, продолжив продвигаться вглубь извивающихся тел уже добровольно. Заметив отсутствие сопротивления, Гарри просиял, а затем, не обращая внимание на окружающих, принялся отплясывать шаффл, периодически путаясь в ногах и напрочь не выдерживая ритм. Прицепленный к поясу световой меч подпрыгивал, мешая самому Поттеру и всем, кто находился в радиусе ближайшего фута, что добавляло ситуации комичности.       — Ты кошмарно танцуешь, Гарри, — смеясь, заметила Гермиона, зная, что друг не обидится на столь очевидную констатацию факта.       Остановившись на мгновение, чтобы поправить съехавшую тунику, Гарри весело закивал.       — Я знаю! — подтвердил он и, сплетя пальцы с холодными пальцами подруги, лишил её всякой возможности на побег.       Они танцевали, держась за руки, крутились и подпрыгивали, что было весьма неудобным действом, учитывая высоту каблуков Гермионы, смеялись, поймав настрой весёлой музыки. Гарри периодически наступал ей на ноги, неуклюже тянул за руки, спешно извинялся, вновь наступал, вновь извинялся, но Грейнджер было так хорошо, что даже отдавленные пальцы ног и ноющие плечевые суставы не могли испортить эти минуты абсолютной беспечности, которые в последнее время стали слишком редкими.       — Ты очумительно красивая, — подмигнул ей Поттер, закружив в дёрганном подобии венского вальса, не обращая внимание на явное несоответствие мелодии и движений.       Гермиона широко улыбнулась, почувствовав, как закололо щёки от танцев и смущения. Рассмеявшись от абсолютной нелепости происходившего, она отбросила горячившие спину волосы и, улучив момент, присела в реверансе. Присоединившиеся к ним друзья отплясывали неподалёку – поднявшая вверх руки Луна совершила плавный поворот на месте, с улыбкой наблюдая за попытками Невилла повторить её движения. Ритм замедлился, мелодия сменилась на более спокойную, и Гермиона глубоко вдохнула пропитанный весельем и танцами воздух, свободно прижавшись щекой к грубоватой ткани на плече Гарри. Теперь они лишь топтались на месте, переводя дух. Прикрыв глаза, девушка уловила несколько громких строгих фраз, очевидно обращённых к завхозу, однако на мгновение вспыхнувшее любопытство довольно быстро оказалось заглушено прозвучавшим переливчатым смехом Полумны. Гермиона изо всех сил пыталась держать разум пустым, не позволяя себе упасть в самоанализ и бесполезную рефлексию, и просто... дышала.       — У тебя ведь всё нормально? — осторожно поинтересовался Гарри, приблизившись к её уху. Жёсткая борода слегка оцарапала ключицу, но Гермиона едва ощутила это.       Горло сдавило спазмом, и Грейнджер крепче сжала веки.       — Почему ты спрашиваешь?       — Не знаю, — честно признался Поттер. — Наверное, я просто помню, какая ты, когда всё хорошо.       — И какая я?       Слегка приподняв плечо, Гарри ненавязчиво вынудил Гермиону повернуть голову в его сторону. Растянувшаяся на тонких губах ухмылка перебивалась блестящим в зелёных глазах беспокойством.       — Полная энтузиазма и праведных нравоучений.       Хохотнув, Грейнджер пихнула друга в плечо, на котором совсем недавно оставила несколько слетевших со скул блёсток, и шутливо выставила указательный палец, чопорно отчеканив:       — Они и сейчас при мне, Гарри Джеймс Поттер.       Приподняв ладони в показательном капитулирующем жесте, Гарри сделал шаг назад.       — Я понял. Был неправ. Молчу.       Гермиона рассмеялась, наклонив голову, чтобы поправить слегка съехавшую от танцев диадему. Застывший напротив Поттер неуверенно переступил с ноги на ногу, наблюдая, а когда девушка выпрямилась, намереваясь вернуться к столу, вдруг произнёс:       — Я уверен, ты знаешь, что можешь мне довериться, — а затем, поймав растерянный взгляд, криво улыбнулся. — Пусть я и отстойный партнёр, но мы всегда можем просто потанцевать.       Медленно выдохнув, Гермиона благодарно кивнула, чувствуя растекающееся по грудной клетке тепло, что немного, совсем чуть-чуть, сделало легче.

***

      — Это «Б»? Или «О»?       — Посмотри, как она свернулась, нет излома и вторая рядом упала странно... Больше похоже на «Д».       — Мы раскладываем пятый раз, мне кажется, тут уже никакой достоверности...       — Не будь занудой, всё тут... О! — толкнув задумавшуюся Ханну в бок, Лайза округлила глаза во внезапной догадке. — Дастин! Это Дастин!       — Не-е-ет, — страдальчески протянула Аббот, поморщившись. — Пусть это будет «Б», я уже пыталась встречаться с Дастином, мне не понравилось.       — Да потому что ты ду...       — Как думаешь, стоит им сказать, что я заколдовал всю кожуру? — задумчиво спросил Блейз, скосив взгляд на стоявшую рядом девушку.       — Ты что сделал? — хохотнула Джинни, щёлкнув последнее колдо, и отвернулась от двух спорящих ведьм. Сощурившись, она покрутила на большом пальце стащенное с руки Блейза кольцо, и шутливо поинтересовалась: — Не боишься возмездия? За такое и убить можно.       — Я сын чёрной вдовы, Джинни, — хмыкнул Забини. — Смерть не то, чего я могу опасаться.       — Кстати об этом...       Оставив колдоаппарат на столе, Джинни отошла на несколько шагов вперёд, подальше от толкучки и лишних ушей. Проследовав за ней, Блейз остановился на расстоянии вытянутой руки, слегка поведя плечами – покрывавшая верхнюю часть туловища плёнка начинала терять свои свойства, и Забини ощущал мягкое тёплое покалывание на лопатках.       — О твоей семье ходят разные слухи, и мне интересно, насколько они правдивы, — склонила голову девушка, и несмотря на живой интерес в карамельных глазах, Блейз видел, что расспрашивать его более детально она пока не решалась.       — Желаешь знать, действительно ли моя мама убила семерых? — с прищуром уточнил Забини. Когда гриффиндорка лишь невинно повела подбородком, он в ответ пожал плечами. — Мне хочется верить, что нет. Не было случая спросить напрямую, правда ли она серийница – постоянные предсвадебные хлопоты сбивают нужный настрой, а подобного рода тост гости бы не оценили.       — Значит, ты хочешь верить, но всё же не уверен в её невиновности?       Блейз протянул задумчивое «м-м», возведя глаза к уходящему в мрачную высь потолку.       — На семь из десяти.       Рассмеявшись, Джинни сделала небольшой глоток пива, приготовившись к новому вопросу, но Забини опередил её, подавшись ближе.       — А ты бы смогла жить с таким знанием? — привалившись плечом к стене рядом с девушкой, Блейз дразняще улыбнулся, поймав блеснувший удивлением взгляд. — Это ведь не просто – знать о причастности близкого человека к чему-то столь тёмному, как убийство. Если бы узнала, что кто-то из твоей семьи хладнокровно отнял чью-то жизнь – сказала бы? Или солгала, заткнув совесть кровными узами?       — За последний год мало кто сохранил руки чистыми, — неопределённо произнесла Джинни, дёрнув плечом, но Блейз не позволил ей соскользнуть с темы, покачав головой.       — Я не говорю о войне.       Вздохнув, Джинни подняла взор вверх, взглянув в том же направлении, куда совсем недавно смотрел сам Блейз. Приподнятый подбородок очертил изящный изгиб шеи, выделив усыпанные золотой пылью и веснушками крылья ключиц, и Забини был уверен, что скоси он взгляд выше, увидел бы довольную улыбку на блестящих помадой губах. Джинни Уизли умела пользоваться собственной красотой слишком хорошо для того, чтобы у него была возможность хотя бы какое-то время не пялиться на неё, как какой-то сопляк. Слегка качнувшись на каблуках, девушка прижалась лопатками к стене, заведя свободную руку за спину, и задумчиво прикусила губу, вызвав у Блейза тихий смешок – знай она, что он пропал ещё тогда, когда увидел, как она торопливо меняла кеды на босоножки, стоя у лестницы рядом с Грейнджер, вряд ли бы они вообще дошли до Большого Зала.       — Наверное... — вновь мягко качнувшись, Джинни повернула голову, посмотрев на него на удивление серьёзно. — Да. Я бы солгала, — подозрительно сузив глаза, она потянула угол рта вверх, спросив: — А ты?       — За кого ты меня принимаешь, чтобы я – лгал... — оскорблённо поджав губы, Блейз сдержал улыбку при звуке приглушённого музыкой переливчатого смеха. — Неприятно, очень неприятно, Джин.       Закатив глаза в ответ на его ребячество, Джинни развернула корпус, оказавшись к Блейзу лицом, и сократила расстояние между ними на пару дюймов, возобновив вопросы.       — Ты помнишь своего отца? — перекинув рыжие локоны за спину, она на некоторое время задержала взгляд на чём-то за спиной Забини, а затем прислонилась виском к прохладному камню стены, ожидая ответа.       — Нет, он погиб на службе, когда мне было около полугода. Остались только пара колдо, — задумчиво потупив взгляд, Блейз воспроизвёл в памяти лицо: широкая челюсть, тяжёлый взгляд тёмных глаз, жёсткие короткие волосы. От отца ему досталась нижняя треть лица, несколько вилл по всей территории Италии и, по всей видимости, отменный вкус на женщин.       — Как его звали?       — Витторио. Мама говорила, что он работал в Министерстве магии Италии.       Изогнув брови, Джинни изумлённо хлопнула светлыми ресницами.       — Да ладно!       — Слишком шикарная партия для столь неразборчивой в связях женщины, да? — хмыкнул Блейз, и Уизли шутливо пихнула его в обнажённый бок. — После его смерти мама решила оставить фамилию, но вернулась в Великобританию.       — Я слышала, что сейчас она где-то в Греции.       — Ага, в Патрах. Отдыхает со сводными сёстрами.       Страдающий последние полчаса граммофон издал несколько жалобных стонов, поставив их разговор на паузу. Джинни слегка вытянулась, заглядывая за плечо Забини, и остановившийся на чём-то – или ком-то – взор на мгновение затемнился. Сомкнув губы, Уизли отвела глаза в тот момент, когда Блейз обернулся, желая увидеть объект столь неоднозначной реакции.       За всё время обучения Блейз контактировал с Поттером исключительно во время тренировок, матчей и пару раз в коридорах Хогвартса, когда волей судьбы он оказывался втянут в очередную стычку Избранного с Драко. Между ними не было открытой неприязни, скорее обоюдное нежелание частых встреч. Сам Блейз в принципе считал себя человеком незаинтересованным в какого-либо рода скандалах – они всегда отнимали слишком много сил, которые можно было потратить на нечто чуть более полезное, чем сотрясание воздуха однотипными оскорблениями. К тому же, помимо квиддича, круги их общения и интересов не пересекались практически никогда.       Но сейчас всё было иначе, и прошедшая по лицу Поттера рябь, будто гриффиндорец раскусил «Берти Боттс» со вкусом перепревшей капусты, говорила об этом как нельзя лучше. Впрочем, как и потускневший взгляд Джинни.       Вернув внимание девушке, Блейз слегка подался вперёд, коснувшись костяшкой согнутого пальца тонкого подбородка. Уизли моргнула, пропустив плановый вдох, инстинктивно приподняла лицо, слегка прикрыв веки. Наклонись он чуть ниже, никакие разговоры уже не будут актуальны, но больше, чем трусость Блейз не любил только недосказанность.       — Я очень не люблю неопределённость, Джинни, — произнёс он твёрдо. — И не люблю быть чьим-то пластырем. Нам не стоит что-либо начинать, если ты ещё не отпустила.       — Звучит угрожающе, — сверкнула девушка янтарным прищуром, но дрогнувшая ухмылка выдала её волнение.       — Ты мне нравишься, Джин. Достаточно для того, чтобы я беспокоился о подобных разговорах до того, как мы уйдём отсюда, — направленный на него взгляд стал теплее, и Блейз выждал несколько мгновений, наслаждаясь разгорающимися в нём искрами. — Мне нужен ответ.       Кивнув, Джинни сделала крохотный шаг назад, разорвав контакт. Дотянувшись до ближайшего стола, она опустила на него почти пустой стакан с пивом, стрельнув в Блейза хитрым взглядом вполоборота. Ненавязчивая мелодия сменилась энергичными басами, и каждое движение девушки теперь казалось нарочито игривым.       Забини вздохнул.       — Джинни...       — У меня босоножка расстегнулась, — перебила Уизли, плавным движением обернувшись на сто восемьдесят градусов.       Прислонившись бёдрами к столешнице, она невинно приподняла хрупкие плечи в ответ на хмурое непонимание на лице Блейза и указала подбородком вниз на выпрямленные стройные ноги. Опустив взгляд на узкие щиколотки, он разглядел развязавшиеся кожаные золотистые завязки, что подобно тонким длинным змеям лежали возле высокого каблука правой босоножки.       — Кажется, в ремешковых делах ты просто мастер... — бархатно протянула Джинни, и Забини медленно вернул тёмный взгляд на её лицо. Гриффиндорка изогнула чёткую бровь, потянув один уголок губ в дразнящей улыбке. — Поможешь?       Она знала, что он не откажет. Знала, что несмотря на ожидание чёткого вербального «да» поведётся на столь очаровательную попытку смещения фокуса внимания. Понимала, что в данный момент ему хватит и такого ответа, потому что искрящееся между ними напряжение было сильнее голоса разума, совести и всех других внутричерепных регулировщиков.       Поэтому, когда Блейз опустился на одно колено перед ней, волнение Джинни проявилось в стиснувших край столешницы пальцах. Усилилось пробежавшими по нежной коже мурашками, когда его тёплая смуглая ладонь смело огладила заднюю поверхность голени, даже не пытаясь маскироваться под намерение закрепить завязки. Они находились в полном посторонних людей зале, в какой-то жалкой паре футов от хохочущих пятикурсников, однако всё это было слишком незначительно по сравнению с тем, насколько сильно их к друг другу тянуло.       Переливающиеся золотом змеи медленно окольцовывали ногу, кожа горячилась под многообещающими взглядами, а сердце предвкушающе трепетало. Пустив руку выше, Блейз мягко скользнул ладонью по худой коленной чашечке. Джинни сглотнула, чиркнула каблуком по каменному полу, отведя ногу в сторону, бегло осмотрелась по сторонам, почувствовав поднимающиеся вверх пальцы, а когда вернула чуть примутнённый взгляд назад, уже почти дрожала.       — Нас исключат ещё до того, как м... — резко сомкнувшиеся губы успели пропустить едва слышный стон. Джинни с глухим шлепком свела бёдра, поймав забравшуюся под короткую юбку ладонь Блейза в капкан. Смазано улыбнулась, ощутив, как его пальцы сжали внутреннюю часть бедра. — Ну и чёрт с ним.       Выпрямившись, Забини шагнул вперёд, не оставляя между ними пространства даже для вдоха, не глядя, нащупал оставленный на столе колдоаппарат, а затем, перехватив потеплевшей ладонью руку Джинни, потянул её прочь из Большого Зала.