Неделимые

Марина потихоньку начала приходить в сознание, она ещё не осознавала где она находится, но иногда слышала голоса, звуки. Ей снился словно стоящий на повторе один и тот же сон. Перед ней красовалась чудная поляна, усыпанная цветами, на которой бегала, резвилась и звонко смеялась маленькая девочка. Она была точной копией Марины: светлые кучерявые волосы развивались на ветру, голубые глазки сверкали как две пуговки и две маленькие, так сильно знакомые нейрохирургу ямочки украшали её щёчки. Вдруг улыбка на лице малышки пропала и появилась гримаса боли. Она резко начала отдаляться от Марины и кричать «Мама! Помоги!!!». Блондинка бежала в след за девочкой, пыталась её догнать, но малышка исчезла. Вдруг резкая вспышка света ослепила женщину, и она открыла глаза. Осмотрев помещение, Брагина поняла, что находится в реанимационной палате. Она повернула голову и увидела мужа, который спал на стуле рядом с ней. Блондинка аккуратно погладила его по голове. Олег сначала подумал, что ему показалось, но потом резко поднял голову и увидел самые любимые на свете голубые, как два глубоких озера, глаза, которые непонимающе смотрели на него. — Олеж, что со мной? — Тебя сбила машина. Только не нервничай, все уже хорошо, — Брагин поспешил успокоить супругу. Он приблизился к жене и нежно, мягко поцеловал её в лоб. — Я думал, что потеряю тебя, я чуть с ума не сошёл… Знаешь, я многое осознал, пока сидел здесь с тобой — я понял, что ты чувствовала, когда я творил, что хотел, когда совершал необдуманные поступки. Прости меня, девочка моя… Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Столь чувственная речь хирурга вызвала на лице Марины непроизвольную легкую улыбку и…слёзы (?) — Олеж это ты меня прости. Я…я… — женщина никак не могла успокоиться и продолжала всхлипывать. — В момент аварии я была беременна, Олег… — выпалила блондинка, потому что держать все эмоции в себе становилось труднее с каждой секундой. — Прости, что не сообщила тебе об этом раньше, я просто хотела сначала лично во всём удостовериться, сходив к Покровской. Я вовсе не хотела это от тебя скрывать. — Мариш, все нормально. Главное, что вы живы, — сказал Олег, подчеркнув местоимение интонацией голоса, и погладил живот жены, наклонившись к её лицу и коснувшись своим носом её мягкой, немного влажной от слёз щеки. Голубоглазая немного растерялась от услышанного. Она безумно боялась, что могла потерять ребёнка. ИХ ребёнка. Этот страх был основан не столько на медицинских познаниях и опыте ведения беременных пациенток, сколько на дурацком кошмаре, который она видела перед тем, как проснулась. Марина опасалась, что этот сон может стать явью. Но, кажется, судя по невероятному спокойствию, которое исходило от её мужа, по его словам и нежному жесту, всё было в порядке — она всё так же находилась в положении. Лучезарная улыбка расцвела на лице женщины, когда та накрыла мужскую смуглую ладонь, так удобно расположившуюся на ещё плоском животе, своей. Двум врачам, один, а точнее одна, из которых находилась в столь непривычном качестве пациента, казалось, что эти прикосновения как будто надежно защищали то крошечное создание, которое развивалось внутри блондинки. Марина довольно быстро пошла на поправку, через несколько дней (не без просьб и умоляющих взглядов, конечно) ей разрешили отправиться домой, где она наконец-то обняла свою доченьку, по которой сильно скучала. Ещё минимум неделю женщине был прописан покой и чуть ли не постельный режим — Нарочинская Брагина должна была находиться на больничном. Но…когда это её останавливало?! Она решила выйти на работу немного раньше, чем ей рекомендовал Куликов. — Нет! Нарочинская, даже не думай. — Олег, я хорошо себя чувствую. Думаешь, сидение в четырёх стенах пойдет мне на пользу? — Я тебе голову оторву, если увижу в Склифе!!! — Брагин проигнорировал её высказывание и продолжал настаивать на своём. — Сам же потом пришивать вызовешься! — Ага, разбежался я тебе твою дурную беременную голову на место возвращать. — А почему это дурную? — возмутилась Марина. — Да потому что умному человеку не придёт в голову возвращаться на работу так скоро после перенесённой операции. Говорил Куликову, подольше тебя надо было подержать в больнице. Может сейчас бы не так рвалась туда возвращаться… — Чего??? — Того! Я сказал нет, и на этом разговор окончен. Эту тему даже больше не поднимай, я останусь непреклонен. Марина, конечно, немного расстроилась после этого разговора, даже попыталась сделать вид, что обиделась на мужа, но, надо признать, долго игнорировать его и строить из себя обиженную ей не удалось. В конце концов блондинка понимала, что Брагин прав, просто не хотела вот так просто принимать поражение. Ну а потом — зато появилась официальная уважительная причина хоть немного отдохнуть от бесконечных операций, волнующихся родственников и своих подчиненных. Нет, безусловно, она любила эту работу, буквально жила своей нейрохирургией, но у всех людей есть предел. Она тоже человек. Ей тоже нужен отдых. Поэтому Марина послушала мужа и с удовольствием проводила время дома со своей голубоглазой принцессой Катюшей и с любимым мужчиной (когда график этого любимого мужчины, конечно, позволял).