Всё, что бывает в первый раз

Их первое свидание вряд ли можно было считать «свиданием» по стандартам Меттатона, но, очевидно, для Папируса оно было на несколько пунктов выше его «обычного свидания», что бы это ни значило. Дождавшись возвращения Андайн и Папса с пробежки, Меттатон подошел прямо к Папирусу и в упор пригласил его на свидание. Ох, выражение лица Андайн было именно таким, что захотелось сохранить в архиве памяти, чтобы вспоминать и наслаждаться им в течение долгого времени. Папирус на мгновение выглядел ошеломленным, как будто с трудом мог поверить, что Меттатон — с полностью восстановленным и блестящим телом — приглашает его на свидание после того, как Папс вернулся никакущим после трехмильной пробежки с Андайн, и Меттатон мог поклясться, что увидел звездообразные искры в глазницах скелета. — Для меня будет честью пойти с тобой на свидание, Меттатон! — воскликнул он, голос скелета стал чуть выше от ликования, прежде чем выражение его лица стало вдруг серьезным. — В Пятницу, в шесть тридцать, в повседневной одежде и не опаздывать! — он посмотрел на часы. — Вупсюшки, посмотрите на время, мне нужно забрать Фриск из школы! — затем он помахал рукой и убежал, даже не дойдя до своей машины, прежде чем закричать всем, кто находится на расстоянии слышимости, что у него свидание с Меттатоном…

***

Отлично, хлопните его по заднице и назовите пораженным, ведь это точно было самым глупым, самым восхитительным, что Меттатон когда-либо видел, чтобы кто-то реагировал, когда его приглашали на свидание. Во всяком случае, это, безусловно, стоило брошенных в его сторону магических копий. Пока он собирался, у него был разговор с Альфис по громкой связи, МТТ лишь кивал головой, когда слушал её вопли о том, как Андайн разозлилась и собиралась рассказать все Сансу и: — О боже, Меттатон, почему ты просто не послушал ме… — Альфис, милая, все будет ПРЕКРАСНО, — ответил он, закатывая глаза. — Поверь мне, если что-то пойдет не так, я просто перейду в режим «коробки», чтобы они не причинили мне вреда. МТТ ухмыльнулся, поворачивая кнопку на груди, чтобы изменить цвет своей брони с розового на лиловый, а затем на голубой. — Или, знаешь, если они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО причинят мне вред, им придется ответить перед моими обожающими фанатами. Он подавил хихиканье, когда Альфис издала долгий, болезненный стон, при этом звук головы, падающей на стол, отчетливо послышался по телефону.

***

Теперь МТТ наконец-то понял, что когда Папирус сказал «повседневный», он имел ввиду «какой попало». Папс задумал вечернюю прогулку по парку, где было много хорошо освещенных пешеходных тропинок и несколько магазинов, которые оставались открытыми после наступления темноты. Папирус появился в своей машине, одетый в шорты с карманами и ​​толстовку с капюшоном, а Меттатон — на этот раз, как ни странно, — чувствовал себя не подобающе одетым из-за кожаных чехлов для ног и грудной пластины, которую он заменил, чтобы она напоминала топ с завязками на шее (и, конечно же, каблуки, он никогда никуда без них не выходил), но Папс не обратил на них внимания. Меттатон начал примечать мелочи в поведении Папируса, например, как его не волновали определения слова «повседневный», или что он на самом деле носил очки, когда водил машину, или как постоянно соблюдал правила вождения. И даже мог параллельно парковаться, как ГЕНИЙ. Меттатону нравилось, что прогулка по парку была на удивление расслабляющей. Ясное безоблачное небо сияло ослепительными закатными красками, от которых Меттатон никогда не уставал и даже вдохновлялся на будущие дизайны одежды для гардероба, а щебетание птиц и болтовня других посетителей вечернего парка создавало уютную атмосферу. Папирус показал МТТ почти каждый дюйм этого места, включая их любимый беговой маршрут с Андайн, площадку для диск-гольфа, маленькое озеро, по которому плавали лебеди, и, конечно же, игровую площадку. Видеть семифутового* взрослого скелета, использующего качели, было поистине забавным и милым зрелищем, но заметив насколько искренним весельем Папирус вдохновляет, Меттатон решил присоединиться к нему на соседних качелях. Ладно, да. Он признает это. Было весело. Даже не менее веселее, когда Папирус бросил ему вызов, чтобы посмотреть, кто сможет раскачаться выше всех, а вес тела, сделанного из металла, заставил МТТ опрокинуться назад и рухнуть на землю. Папирус сразу же вскочил и помог без проблем подняться, что несколько удивило Меттатона, он не думал, что у Папируса хватит сил поднять его с земли, этот день определенно был полон сюрпризов. Его ушибленной гордости и заднице помогло доброженое, когда Папирус принес его. Любопытство Меттатона по поводу того, как питаются скелеты, было наконец удовлетворено, когда он заострил внимание и наблюдал, как Папирус формирует у себя во рту эктоплазматический язык, чтобы лизать доброженое, и увидел искру оранжевого магического света в правой глазнице Скелета. И все, что попадало в рот Папируса, казалось, растворялось магией к тому времени, когда оно достигало нижней части его шеи. Отлично. Узнать все это было здорово, ведь они теперь когда-нибудь в ближайшем будущем смогут сходить в ресторан. Вечер уже сменился ночью, когда Папирус направился к холму на краю парка и плюхнулся на землю, глядя вверх. Увидев звезды, мерцающие в чистом небе, Меттатон тоже засмотрелся, наслаждаясь атмосферой и, по правде говоря, приятной компанией. Это было действительно спонтанно, и как раз такая непринужденность, в которой Меттатон действительно нуждался после стольких поражений на свиданиях. Сидя в тишине, Меттатон задумался. Судя по всему, что он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО мало знал о Папирусе, скелет был почти таким же громким и энергичным как Андайн, но сегодня он оказался на удивление тихим, но не застенчивым, спокойным, но не осторожным. Сложно представить, что это произошло только потому, что Папс был на свидании со своим самопровозглашенным кумиром. Странно. После еще одного часа созерцания звезд они единогласно решили, что свидание окончено. Папирус в основном решил все закончить, так как сказал, что у него есть дела на утро, и Меттатон еще раз понял, что кроме личных представлений, он вообще мало что узнал о Папсе. Что ж, ЭТО никуда не годится. Когда Папирус на обратном пути высадил МТТ у дома Альфис, тот прислонился к двери автомобиля, улыбаясь Папирусу. — Итак, — сказал МТТ, опираясь всем телом на бортик окна машины, в душе надеясь, что Андайн шпионит за местом их прибытия и наблюдает приличный вид на задницу, которую она теперь может поцеловать, ведь МТТ сейчас все равно. — Когда следующее свидание? Папирус поднял взгляд с искренне удивленным выражением лица. — Эм… ты… ХОЧЕШЬ еще одно свидание? — спросил он, впервые тон неуверенности в его голосе проявился за весь вечер. Это сбило Меттатона с толку по двум причинам. Во-первых, Папирус внезапно потерял уверенность в себе, а вторым было настоящее разочарование, МТТ хотел, чтобы «Черт возьми, да» было первым, что произнесет Папирус. МТТ замешкался на мгновение, прежде чем открыть дверцу машины и проскользнуть обратно. — Разве ты не… ХОЧЕШЬ пойти на еще одно свидание? — спросил робот, пытаясь не выдать свой фирменный «Меттатонский» тон, но внутренне еле сдерживался, так как вся «звездная» суть рвалась наружу, скорее всего из-за неуверенности Блуков, с которой он родился и вырос. Выражение лица Папируса отражало то, что происходило в голове Меттатона, а его руки крепко сжимали руль. — Мне… Мне действительно нравится твое общество, да… — ответил он, но слова были резкими и медленными, как будто Папирус приложил много усилий, чтобы тщательно их подобрать. — Но… ты… ну, это ведь ТЫ. Хотя тон Папса даже не звучал как оскорбление, Меттатон все же подумал, что это было похоже на оскорбление, во всяком случае, задевало его эго. — Это было ВЕСЕЛО, и все такое, но если у меня никогда не было второго свидания с кем-либо, зачем тебе это? Меттатон почувствовал себя немного не в своей тарелке. Папирус прав, это БЫЛО весело. Достаточно весело, чтобы захотеть сделать снова, это была ТОЧКА НЕВОЗВРАТА свиданий. И у Папса никогда не было второго свидания? Трудно осознать такое. Только сегодня вечером Меттатон обнаружил, что Папирус уверен в себе, очарователен, внимателен и ценит обычные и простые вещи. Он смог обратить на себя внимание, и из тех обыденных мелочей, которые он делал, казалось, что Папс делится забавным секретом, как это делают дети. Как ТУТ не влюбиться? Хм. Хорошо. Это все не для НЕГО, видимо… — Потому что мне было весело, и я хотел бы снова развлечься, — сказал Меттатон. — И если у тебя никогда не было второго свидания, значит пришло время тому, что бывает в первый раз**. Меттатон вспомнил парочку сериалов, где персонажи должны были «выглядеть так, будто солнце освещает их лица», но ЧЕРТ ВОЗЬМИ, Папирус просто сделал это идеально прямо в своей машине, практически сияя в темноте. Но, правда, БУКВАЛЬНО. Душа скелета светилась сквозь толстовку, а его скулы действительно обволакивал мягкий оранжевый свет. Такое зрелище заставило душу Меттатона затрепетать в своей оболочке. О да, он был поражен. — ЛАДНО! — воскликнул Папирус, ошеломив Меттатона. Скелет достал блокнот и записал несколько строк, вырвал страницу и протянул МТТ. — Вот номер моего домашнего телефона, номер моего мобильного телефона и номер моей учетной записи в MonsterNet! — Папс подмигнул, и Меттатон готов был поклялся, что снова увидел звездочки в глазницах. — Не стесняйся звонить! Меттатон моргнул, затем улыбнулся, убирая листок бумаги в карман. — О, как скажешь, — ответил он. — Спасибо за приятное свидание, Папирус. — МТТ вышел из машины и помахал рукой, направившись к дому Альфис и, определенно, добавил больше покачиваний в походке «от бедра». Альфис и Андайн сделали вид, что даже не СМОТРЕЛИ, и как будто не следили за возвращением робота, Альфис выглядела жаждущей деталей, в то время как Андайн выглядела жаждущей крови, или в случае Меттатона — масла. — Все хорошо? — пропищала Альфис, выглядя взволнованной. — Как прошло свидание? — И ты грабли свои не распускал? — зарычала Андайн, скрестив руки на груди. Меттатон ухмыльнулся, вытащив листок из кармана. — Я получил его номер, если вы об этом спрашиваете, — ответил он. — И Андайн, дорогуша, ты ЗНАЕШЬ, что я не рассказываюсь о своей личной жизни. Он направился в гостиную, довольно улыбаясь шипперскому ликованию Альфис и возмущенным бормотаниям Андайн.