Всё, что бывает в первый раз

Санс тихо сидел рядом и с лёгким и счастливым ощущением наблюдал за тем, как его младший брат болтает с Меттатоном. Они поладили так же идеально, как и в первый раз.

***

Если честно, он этого не планировал. Санс был более чем готов к тому, чтобы эта временная линия закончилась мирно. Как бы ни было тяжело терять Ториэль, они с Фриск сошлись во мнении, что это была хорошая, долгая жизнь для них обоих и что она может просто продолжаться, как и положено. С годами они оба начали терять воспоминания о перезагрузках и других временных линиях, что указывало на то, что эта временная линия станет основной, той, которую они покинут на приятной ноте. Конец их адским выходкам. Санс предположил, что у них, возможно, остался ещё один трюк, но зачем им это? Была ещё причина — похороны Папируса. Потеря Ториэль была достаточно тяжёлым ударом, но, как и в случае с Меттатоном, Санс не был готов отпустить своего младшего брата. Подобно ярчайшему свету, Папирус сиял, мерцал и слишком рано угас, в то время как Санс был тусклым, но стабильно горящим "пламенем", закалённым перезагрузками и сохранённым жестокой удачей. Как и Фриск, которая прожила 120 с лишним лет, они оба пережили смерть друзей и родственников, и только друг другу могли рассказать, почему это произошло, и получить хоть какое-то утешение. Но, увидев Меттатона на тех похоронах и услышав его вопрос об их затянувшейся жизни, он понял, что МТТ было ещё хуже, намного хуже. Меттатон знал и любил Папируса так, как никогда не смог бы Санс, и в конце концов пережил бы даже большинство своих детей, если бы не решил покончить с собой. Поскольку Санс искренне считал Меттатона своим братом во всех смыслах, ему не хотелось оставлять МТТ одного без какой-либо поддержки. Даже сейчас воспоминания были размытыми, и он знал, что со временем детали исчезнут совсем, но они с Фриск долго обсуждали, что делать. В конце концов, решение нашлось. Они знали, что в одних временных линиях оно станет благословением, а в других — проклятием... но это было решение, которое передавалось с незапамятных времён от одного живого существа к другому, и они оба согласились, что после всего случившегося пришло время передать эстафету. Они позвали Меттатона к себе домой и всё ему объяснили. ВСЕ. Хорошее, плохое, преимущества, трудный выбор и проклятие, которое с этим связано. И в итоге Меттатон принял на себя тяжкое бремя СБРОСА. И вот, когда Фриск наконец испустила последний вздох, а Санс почувствовал, что время продолжается, он понял, что всё изменилось навсегда. Он оставался с Меттатоном столько, сколько мог, пока не почувствовал, что его собственная жизнь подходит к концу. Он попрощался с МТТ, сказал ему, что всё будет хорошо, что не стоит торопиться с перезагрузкой, и заранее извинился, если снова поведёт себя как придурок, прежде чем всё погрузилось во тьму. Просыпаться в собственной постели было не в новинку, но просыпаться в собственной постели молодым и НЕ в тот день, когда Фриск должна была погибнуть, было настоящим подарком судьбы. Санс не совсем помнил, что это был за день, но ЗНАЛ, что до привычной ему даты перезагрузки оставалось ещё пару лет, а всё уже было по-другому. Андайн и Альфис уже встречались (но скорее, ходили вокруг да около). Судя по всему, у Санса была только одна работа — он трудился в лаборатории учёным (по крайней мере, у него была возможность телепортироваться на работу и обратно в Сноудин, Хотлэнд был для него слишком жарким). Судя по всему, его работа принесла плоды, потому что Азгор отказался от своей позиции «все люди, которые падают, должны быть убиты», ведь, к его собственному удивлению, рядом с монстрами жило несколько людей разного возраста. Все они упали не просто так, и им была предоставлена возможность остаться, чтобы их души изучили и, возможно, воспроизвели, а не убили. Одно это чуть не довело Санса до слёз: он так устал видеть, как люди падают вниз только для того, чтобы их убили. Это побудило его работать ещё усерднее, с самоотдачей на уровне Папируса, чтобы убедиться, что всё получится. Что касается Папируса, то его брат остался стражником и проходил подготовку в Королевской гвардии, как и в прошлый раз. И снова Андайн решила, что он больше подходит для чего-то менее жестокого, и Санс с ней согласился. Вспомнив о прошлой жизни Папируса, он порылся на свалке и нашёл целую сокровищницу кулинарных книг. Он отдал их Папирусу и посоветовал в точности следовать рецептам. НАКОНЕЦ-ТО ему стало хорошо жить здесь, внизу и он может есть вкусную домашнюю еду. Санс лишь надеялся, что Папирус поймёт намёк и когда-нибудь променяет Королевскую гвардию на ресторан. Вскоре представилась возможность свести Папируса и Меттатона лицом к лицу. Он не ожидал, что это произойдёт, когда МТТ будет в форме призрака, но всё сложилось как нельзя лучше. Меттатон, по-видимому, не помнил свою прошлую жизнь, но Санс не удивился. Со временем он всё вспомнит, а Метта уже изменился в лучшую сторону. Верный своему слову, МТТ действительно посетил Сноудин вместе с Напстаблуком и после отличного представления пообщался с Папирусом, и та мгновенная связь, которая возникла между ними ещё в Ватерфолле, только укрепилась. Несмотря на то, что Меттатон так и не дал Папирусу свой автограф, он отправил ему десятки писем, размашисто подписываясь внизу, чтобы у Папируса было «столько автографов, сколько он захочет». Хех, Санс почти забыл, какими романтичными могут быть эти двое.

***

Санс залпом выпил ещё один стакан и отвёл взгляд от брата и Меттатона, которые оживлённо болтали о чём-то своём, и уставился в окно бара «У Гриллби» на снег, глядя в сторону каменной двери в глубине леса. Что ж. Ему это удалось. Он запустил процесс для следующего цикла временных линий, и теперь Меттатону предстояло позаботиться обо всём остальном. А пока ему нужно было отработать пару шуток, чтобы начать приближаться к собственному счастливому финалу.