По законам чувств

      С того момента, как Мизуки заметила смущённую подругу, Нэнэ почти постоянно витала в облаках и терялась в разговорах.       В саду было то же самое. Несмотря на то, что это любимое занятие пепельноволосой, она умудрялась накосячить: то уронит что-то с полки, то чуть не выльет всю воду из лейки на свой цветок — благо, Хосино успевала её остановить.       А сердце Нэнэ то бешено колотилось, то замирало, стоило Аманэ заговорить с ней или попросить о помощи на грядке. Когда их плечи случайно соприкасались, Ясиро будто било током. Тело, мысли, реакции — всё выходило из-под контроля. Боже, а как его глаза иногда пристально смотрели на неё… Она так не выдержит и умрёт прямо на уроке. И вообще…       Почему после того, как она случайно заметила на его листке рисунок девушки, похожей на неё, она теперь так дико краснеет?       «А может… он просто тренировался в рисовании?» — подумала рубиновоглазая, даже не допуская мысли, что Аманэ Юги мог в неё влюбиться.       Это просто странно.       Ну нарисовал и нарисовал, что теперь-то…       — Эй, Ясиро, — парень положил ладонь на плечо одноклассницы, и та внезапно подскочила с корточек. — Ой, ты чего?..       — А… Я… Ничего. Просто ноги затекли, — отмазалась она, махнув рукой и стараясь не краснеть. Выглядело это забавно.       «Реально смешная», — легко улыбнулся Юги, случайно заметив, как брат сверлит его взглядом, в котором читалось то, чего Аманэ не хотел бы услышать, — «Твою мать, только не начинай», — нахмурился он.       «Парочка» продолжала возиться с цветами, а Мизуки, почувствовав лёгкий дискомфорт в спине, решила передохнуть и незаметно отошла в сторону.       Встав под деревом, она подставила лицо лучам солнца, пробивавшимся сквозь листву. Девушка прикрыла глаза, глубоко вдохнув весенний воздух. Ей нравилось тепло, а не колючий холод, от которого бросало в дрожь. Ещё чуть-чуть — и лето…       — Ф-ф… Всё, я закончил, — стёр со лба пот Цукаса, пробежавшись глазами по присутствующим, — «А где Курносая?»       И почему его это вообще интересовало?       Но эта заноза теперь так его бесила, что просто так от неё не отвяжется. Она будет платить по счётам.       Цукаса обошёл свою грядку, повернул голову и заметил вдалеке знакомую фигуру. Наполнив лейку водой, он подкрался и выплеснул немного прямо на девушку.       Та вздрогнула от неприятного ощущения, услышав знакомый раздражающий смешок, и недовольно обернулась.       — И зачем ты это сделал? — спросила Хосино.       — А ты такая особенная, что ли? Пока все работают, ты прохлаждаешься?       — Тебе так интересно узнать, где я и что делаю? — она приподняла брови.       — Тц… Вот правда… Ты такая бесячая! — не выдержал Юги, будто отчитывая её. Мизуки отвернулась, устало вздохнув.       — Всем кому-то что-то не нравится во мне… — прошептала она.       — А? — не понял Цукаса, пытаясь расслышать. — Что ты там бубнишь?       — Зачем ты тратишь время, чтобы как-то меня задеть? Ты чего-то этим добьёшься? — наконец спросила Хосино из любопытства и непонимания.       Она обернулась снова. Лёгкий ветерок подул навстречу, колыша её прямые тёмные волосы. Листья зашелестели, а лучи солнца, пробиваясь сквозь них, упали прямо в карие глаза Мизуки. Благодаря свету они сейчас не казались такими тёмными, как горький шоколад. Некоторые пряди волос словно окрасились в золотистый цвет. Она смотрела без эмоций, как кукла, спокойно ожидая ответа.       Мужские глаза с ног до головы оглядели стоявшую напротив девушку, и дар речи на несколько секунд пропал. Он невольно сделал шаг в её сторону.       Но голос издалека, принадлежащий Нэнэ, отвлёк обоих.       — Эй, ребят, идите сюда! Урок закончился, — подзывала их Нэнэ.       — В общем, это неважно. Забудь, — проговорила Мизуки, проходя мимо Цукасы и на секунду встретившись с ним взглядом.       Но эти вопросы ещё долго будут крутиться у него в голове, пока он не найдёт на них точного ответа.

***

      Подруги вышли из школы и одновременно подняли головы к ясному небу.       — Хорошая погода. Надеюсь, и завтра такая будет. Ну, тогда в парке в час дня? Как и договаривались, — уточнила Нэнэ, улыбаясь.       — Да. Хорошо, — кивнула Мизуки.       Нэнэ обернулась, заметив подходящего к ним Аманэ.       — Вы домой? — спросил он, хотя ответ был очевиден.       — Да, — коротко ответила Хосино — ей нужно было с кое-чем разобраться.       — Тоже, но… сначала забегу в один магазинчик, который наконец открылся! — обрадовалась Ясиро.       — М? Какой?       — Напротив пешеходного перехода, с зелёной вывеской. Там продают мангу, разные интересные штучки и вкусняшки, — ответила она, и в её глазах вспыхнули искорки нетерпения.       Аманэ пожал плечами.       — Так можно просто через интернет заказать. Там сразу найдёшь, — сказал парень, не понимая всю эту заморочку.       — Как скучно ты живёшь, Аманэ-кун, — выпалила резко Ясиро, видя его ошарашенное лицо.       — В смысле… Почему же?..       Ясиро хмыкнула, подняв глаза к небу, будто что-то вспомнив.       — Потому что нужно жить как можно интереснее и ярче. Не просыпаться же каждый день, живя только по расписанию? — невинно улыбнулась она, засунув руки в карманы юбки.       Аманэ на миг глубоко задумался, даже не заметив, как к ним подошёл весёлый Цукаса, грубо приобняв брата за плечо.       — Ну чё, по домам? — спросил он, уже готовясь уйти.       — А… Да… Пока, девчонки, — кивнул старший Юги, напоследок глянув на одноклассниц.       — И вам пока, хороших выходных, — попрощались девушки.       Направляясь к остановке, Мизуки вдруг вспомнила слова, сказанные Нэнэ несколько минут назад.       — Кстати, Нэнэ-чан, а ты неплохо сказала сейчас. Аманэ-кун даже задумался, — заметила кареглазая.       — О-ой… Да ну… Обычные слова, — засмущалась рубиновоглазая. — Просто и вправду… Зачем жить каждый день одним и тем же?       — И то верно… — согласилась Хосино, не находя своих аргументов.       — Папа мне всегда говорил, что время нужно беречь и тратить с пользой… — сказала Нэнэ, глядя под ноги и прокручивая в голове воспоминания. — Но, думаю, это и так понятно, хах.       Мизуки слабо кивнула, понимая подругу. Но из-за того, что случилось в прошлом, тот самый огонёк в её жизни погас, и всё стало невыносимо скучным. Краски мира будто потускнели, как и её карие глаза. Девушка думала, что теперь будет просто плыть по течению. Как пойдёт, так и будет. Без какого-либо огонька, который мог бы всё украсить заново.       Но Мизуки, поступив в эту школу, сама того не успев заметить, как жизнь словно изменила своё течение.

***

      Аманэ смотрел в окно машины, погружённый в мысли, и в итоге Цукаса не выдержал, оторвавшись от переписки в телефоне.       — Снова молчишь. Надоел, реально, — пробурчал младший, скучая по их обычной весёлой болтовне или даже обыденной перепалке.       — Слушай, Цу, а у нас вот… реально скучная жизнь? — вдруг спросил старший. Было не похоже на него — задавать такие вопросы, особенно тому, кто ко всему относился спонтанно. Почти.       Цукаса потупил взгляд, на несколько секунд зависнув. Словно перезагрузка мозга.       — А… э… Нет? Да? — запутался Клыкастый, не понимая сути вопроса.       Аманэ устало вздохнул, прокручивая в голове слова Ясиро. С чего она вообще так решила? Она что, живёт с ними, чтобы говорить что-то про его жизнь? Скучную. Почему скучную-то?       Или и вправду скучную?       — Просто вечно сидим под глазом отца, который так и норовит втянуть нас в свою компанию. Потом уроки, гулянки по клубам. И так всегда. Не думаешь, что это надоедает? — посмотрел старший на младшего.       Тут Цукаса примерно догадался, в чём дело.       — Тебе просто нужна баба, — резко выдал он, видя непонимающее лицо напротив. — Только не надо так на меня смотреть. Ты и вправду будто состарился, ха-ха-ха!       — То есть для тебя бабы украшают мир? — вскинул брови Аманэ.       — Ну… да? Ведь люди… для этого и созданы, чтобы… находить интересы? — с запинками ответил младший, неуверенно пожимая плечами. Такие темы, касающиеся психологии, были явно не для него. — Романтика тоже один из интересов.       Аманэ снова притих, уставившись в одну точку. Интересы… Смотря какие. Так он и сам может их найти. Разве нет?       Или же кто-то должен обязательно помочь?       — Но если ты против моего варианта, то, кажется, к нам скоро должен перейти в класс этот… ну… как его-то… Бля, забыл, короче, с кем у нас были тёрки, — напомнил Цукаса, закинув ногу на ногу. — Думаю, скучно больше не будет.       — Чего… Реально он, что ли? — недовольно сдвинул брови старший Юги. — Опять его терпеть.       — Что ж, придётся. Небось и батя нам начнёт про него глаголить.

***

      Так же тихо закрыв дверь квартиры, Хосино прислушалась. Глаза внимательно осмотрели пространство — отца не было.       «Наверное, ушёл куда-то…» — подумала каштановолосая, проходя из коридора в гостиную.       В воздухе витал запах алкоголя и перегара, который девушка не любила, несмотря на то, что сама… Ладно, это не так важно.       Решив, что нельзя оставлять всё как есть, Мизуки отодвинула тёмные шторы и распахнула оба окна. Свежий воздух и солнечные лучи тут же наполнили комнату, стало комфортнее. Пение птиц и шум города добавили ощущения жизни.       Лишь одинокий рояль, укрытый белой тканью, манил к себе, будто ждал, когда хозяйка наконец откроет гладкую чёрную крышку, коснётся клавиш и создаст музыку. Но Мизуки боялась, сдерживалась, отталкивала саму себя. Она не достойна играть на этом инструменте. На нём должна звучать только прекрасная музыка, от каждого движения пальцев должна исходить уверенность и лёгкость, и, конечно же… та самая искра, которая превращает обычную мелодию в живое произведение искусства. В любовь.       А она не сможет сыграть именно так.       Но…       Ноги сами понесли её вперёд. Внутренняя сторона ладони скользнула по накрытому роялю, ощущая гладкость ткани. Затем пальцы ухватились за край чехла, и лёгким движением он слетел, несколько секунд повисев в воздухе от ветра, и бесшумно упал на пол. Сев на банкетку и пододвинувшись на нужное расстояние, девушка заранее поставила ногу на педаль. Карие глаза метнулись вбок, к слегка пыльному ящику, где лежало то, что было нужно сейчас до безумия.       Открыв его, она увидела знакомую чёрную обложку — нотную тетрадь, лежащую сверху, а под ней стопку учебников для начинающих. Открыв первую страницу, Мизуки приблизила лицо, вдыхая знакомый запах уже пожелтевших от времени листов. Глядя на ноты, она уже слышала их в голове, а значит, и саму мелодию. Но хотелось чего-то… особенного.       Остановившись на десятой странице и поставив тетрадь на пюпитр* перед собой, тонкие пальцы легли на белые клавиши. В груди всё замерло, в ушах стучало собственное, взволнованное сердце.       — Почувствовать… Почувствовать, — прошептала Мизуки, пытаясь дать себе мотивацию и утешение.       И пальцы начали движение. Руки предательски немели, но на этот раз девушка не собиралась сдаваться, не собиралась навсегда отворачиваться от смысла своей жизни. Преодолев скованность, тело вдруг пронзила сильная ностальгия. Эта мелодия, которую она играла с мамой и которую так и не закончила. Но сегодня Мизуки наконец завершит ещё один урок. Доверяя каждой частичке тела и умелым рукам, которые помнили своё дело, красивая музыка наполнила всю квартиру и невидимой лентой выплыла из открытых окон на улицу. Некоторые прохожие останавливались на несколько минут, вслушиваясь.       Дыхание выровнялось и стало попадать в такт, стопа не опаздывала ни на миг, успевая нажать педаль в нужный момент, а глаза вовремя скользили по нотам.       В этот момент входная дверь щёлкнула, и даже не переступив порог, замер мужчина, услышав звуки рояля. Пакет чуть не выпал из его рук. Отец Мизуки тихо прошёл вперёд, не показываясь из-за угла, прислонился к стене и продолжал слушать, как играет дочь. Девушка настолько погрузилась в свой мир, что не замечала посторонних звуков. Она не видела и не слышала ничего, кроме нот, мелодии и яркого солнца над пушистыми облаками, лучи которого падали на чёрный рояль, отражаясь бликами.       И вот мелодия подходила к концу. На последнем дыхании Хосино вложила в неё всю свою тоску и пережитое за долгое время.       Затем — последнее движение пальцев, и звук резко утих.       Распахнутые карие глаза от адреналина и дрожащая, но счастливая улыбка на губах — единственная реакция после сыгранного. Мизуки плавно закрыла крышку рояля и медленно опустила голову, прикоснувшись к ней лбом. Приятно прохладно.       Самое красивое и глубокое звучание она больше нигде не услышит, кроме этого инструмента. Нигде не сможет почувствовать столь необыкновенное ощущение, сидя за другим роялем. Потому что именно здесь она впервые познакомилась с музыкой.       Именно здесь всё было особенным, потому что родное.       Мамино.