По законам чувств

      Солнечный субботний день оправдал все ожидания. Воздух в парке, пропитанный тонким ароматом цветущей сакуры и свежей зелени, был тёплым и ласковым. Розовые лепестки, словно живой бархат, усыпали идеально чистые дорожки, создавая ощущение праздничной, почти сказочной дорожки. Тишину, нарушаемую лишь щебетом птиц и далёким смехом, можно было потрогать руками — она была уютной и наполненной спокойной энергией весны.       Мизуки сидела на резной деревянной скамейке в тени старого клёна, её пальцы нервно перебирали край светлой блузки. Взгляд раз за разом возвращался к большому циферблату на часовой башне. Пять минут. Нэнэ опаздывала уже пять минут. Знакомое, холодное и тошнотворное чувство начало подкрадываться из глубины памяти: ощущение ненужности, обмана, будто её снова выставили на посмешище, договорившись о встрече лишь из вежливости. «Опять… Словно всё повторяется», — пронеслось в голове.       Этот тягостный поток мыслей резко прервали мягкие, чуть прохладные ладони, бережно закрывшие ей глаза.       — Угадай, кто-о? — прозвучал сзади жизнерадостный, чуть сдавленный от смеха голос.       Облегчение, сладкое и всепоглощающее, разлилось теплой волной по груди, смывая тревогу.       — Нэнэ-чан… — выдохнула Мизуки, и на её губах расцвела лёгкая, искренняя улыбка. — «Не обманули. И зачем я так волновалась?»       Подруга тепло обняла её сзади, а затем устроилась рядом, весёлая и немного запыхавшаяся.       — Куда пойдём? — спросила Нэнэ, её рубиновые глаза сияли азартом.       — Давай посмотрим, — кивнула Мизуки.       Они подошли к большому информационному стенду-карте. Пруд, уютные кафе, сувенирные лавки, небольшой, но яркий парк аттракционов — здесь было всё для идеального дня.       — О, давай к фонтану! Рядом есть автоматы с напитками, — указала Нэнэ, уже увлекая подругу за собой.       Возле блестящего автомата их ждало небольшое приключение. Выбранная Нэнэ бутылочка сока, поддавшись коварной спирали, застряла, беспомощно болтаясь на полпути. Пепельноволосая девушка сначала негодующе стукнула кулачком по стеклу, затем они с Мизуки, переглянувшись, дружно принялись трясти хитрую машину с двух сторон. После нескольких решительных толчков награда наконец с грохотом свалилась в лоток.       — Ха-ха! Со стороны мы, кажется, выглядели смешно, — рассмеялась немного покрасневшая от усилий Нэнэ, уже стаскивая ботинки.       — Ух… Да, вышло немного неловко, но весело, — улыбнулась Мизуки, вспоминая сосредоточенно-сердитое лицо подруги.       Сбросив обувь, они опустили босые ноги в прохладную воду фонтана. Это было разрешено, и сегодня здесь собралось несколько человек, наслаждавшихся спасением от наступающей жары. Вода сверкала кристальной чистотой. Нэнэ, запрокинув голову, прикрыла глаза, подставляя лицо солнцу, в то время как Мизуки задумчиво разглядывала своё отражение в воде, искажённое легкой рябью.       — Так хорошо… Правда? — лениво промурлыкала Нэнэ.       — Да, — тихо согласилась Мизуки, наблюдая, как в водном зеркале плывут облака по высокому ясному небу.       — До лета чуть-чуть… А там экзамены. Я как дуб дубом в геометрии, — с драматическим вздохом призналась Нэнэ, уже предвкушая мучения.       — Тогда… почему бы не попросить Аманэ-куна помочь с геометрией? А взамен ты могла бы подтянуть его по биологии или химии, — деловито предложила Мизуки.       Нэнэ встрепенулась, словно её слегка ударило током. Щёки моментально залил предательский розовый румянец. Просить его о помощи? После того как она не может ему в глаза смотреть?       — М? Нэнэ-чан? — кареглазая подруг повернулась к ней, замечая смятение. — Ты чего?       — Я… просто… Мне неловко, — сдавленно пробормотала та, нервно шлёпнув себя по коленкам.       — Почему?       — Стесняюсь…       Мизуки уловила нотку чего-то большего, чем обычная застенчивость.       — А раньше ты готова была ему чуть ли не леща дать, если что. Почему мнение так резко изменилось? — мягко, но настойчиво копнула она.       Нэнэ сдалась, отвернувшись и издав нервный смешок.       — Я… случайно увидела у него в блокноте… рисунок. Вроде как… меня, — выпалила она, сжимая в руках бутылку с соком. — Поэтому в пятницу и вела себя как идиотка.       Мизуки чуть приподняла брови, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри её удивила такая откровенность. Ситуация пахла начинающимися любовными терзаниями, в которых она сама не была сильна. Но раз уж подруга доверилась…       — Значит, ты ему приглянулась, — констатировала она факт, не видя другого логичного объяснения.       — Ч-что?! — Нэнэ так резко дернулась, что чуть не кувыркнулась в фонтан. Мизуки успела схватить её за плечо. — Я? Ему? Да брось! Смешно…       — А что такого? — пожала плечами Мизуки.       — Он же… богатый, умный, симпатичный. Да и не в моём вкусе, в общем-то, — отмахнулась Нэнэ, но звучало это уже не так убедительно.       — Тогда почему ты вся краснеешь, стоит ему оказаться рядом?       — Н-ну…! А ты представь, вот нарисует тебя Цукаса-кун, что будешь делать? — Нэнэ ухватилась за контраргумент, уверенная, что подруга отреагирует так же.       Но ответ ошеломил её своей прямой простотой.       — Я? Просто выкину листок, — без тени смущения сказала Мизуки. Её взгляд на миг стал отстранённым. — И вообще… надо отомстить Клыкастому.       — А как, кстати? — оживилась Ясиро, радуясь смене темы.       — Решим по ходу.       Они обошли почти весь парк, сознательно обойдя стороной шумные аттракционы: адреналин в такую жару был ни к чему. День заполнили прохладительные напитки, ванильное мороженое, которое Нэнэ ела, случайно размазывая по щеке, и битва с когтевым автоматом. Потратив горсть монет, они вдвоём выудили смешного плюшевого кота, после чего Нэнэ немедленно сделала совместное селфи с Мизуки и выложила его в соцсети. День получался на удивление лёгким и беззаботным.

***

      Душный воздух клуба был густым, как сироп, и пропитанным смесью дорогих духов, табачного дыма от кальянов и алкогольных паров. Аманэ, сидя за барной стойкой, допивал второй коктейль, равнодушным янтарным взглядом скользя по полумраку зала.       Подвыпившие девушки в облегающих платьях с лёгкостью пристраивались к столикам с состоятельными мужчинами, заводя изящные, отточенные беседы. Здесь всё было частью игры — фальшивые улыбки, наигранный смех, обмен валюты на иллюзию внимания. От последнего глотка внутри стало горячо. Аманэ с досадой стянул с себя чёрный пиджак и небрежно перекинул его через спинку высокого стула.       — Вам что-нибудь ещё? — прозвучал сладкий, нарочито томный голос.       Перед ним облокотилась на стойку барменша. Её глубокое декольте и прямой, заигрывающий взгляд были приглашением, которое здесь считалось нормой. Но сегодня оно вызывало в Аманэ лишь раздражение и скуку. Он молча, почти невежливо, отвернулся, покачав головой. Слишком предсказуемо. Слишком пусто.       — Ты совсем заскучал, — раздался рядом голос Цукасы. Брат попытался дать ему щелбан, но Аманэ автоматически уклонился. — Вон, смотри, какая брюнетка в красном платье в углу. Симпатичная. Почему бы не развлечься?       — Не хочу, — отрезал Аманэ, вставая. — Я на перекур.       Выйдя в узкий переулок за клубом, он с облегчением вдохнул прохладный ночной воздух, резко контрастирующий с клубной духотой. Прислонившись к шершавой кирпичной стене, он закурил. День был прекрасным, а он просидел его в этом царстве фальши.       «Цукаса, сволочь, уговорил. А к экзаменам готовиться когда? Чтобы потом не слушать очередные нотации отца…»       Внезапно в сознании всплыл образ Нэнэ Ясиро. Неуклюжей, эмоциональной, смешной. Ничем не примечательной с виду, но… в ней была какая-то цепкая искренность. Какая-то чистота, которой не хватало здесь, в этом переулке, пропитанном алкоголем и пошлостью. Ей можно было доверять — в этом Аманэ был почти уверен. И она, кажется, отлично разбиралась в биологии и химии. Стоило подумать о предложении взаимопомощи…       — Юко до сих пор не отвечает. Уже третий раз звоню, — вышел следом Цукаса, хмуро уставившись в экран телефона.       — Потому что глухая, — буркнул Аманэ, не глядя на брата.       — А ты девственный дед.       — Ой, заткнись.       Обменявшись привычными, уже почти автоматическими колкостями, они замолчали, слушая далёкий шум города.       — Я её в субботу звал к нам… Ой, — Цукаса спохватился, но было поздно.       — Блин, я же просил не дома, — Аманэ повернулся к нему, и во взгляде вспыхнуло раздражение. — Мне что, по улицам теперь шататься, пока вы там будете? Если на отель нет денег, я дам.       — Деньги есть! Не начинай, — отмахнулся Цукаса, снова глядя на телефон. — Я думаю, не случилось ли с ней чего…       — Если твоя Окамото не будет крутиться вокруг кого попало, то ничего не случится, — язвительно заметил Аманэ.       — Не надо считать её как за шлюху. Она моя, — голос Цукасы внезапно стал твёрдым и холодным, в нём зазвучали нотки ревнивой собственности.       — Ладно, ладно, не кипятись. Давай ещё по одной? Я угощаю, — предложил Аманэ, чувствуя, что зашёл слишком далеко.       — Вот это другое дело! Идём.

***

      Нэнэ и Мизуки, покинув парк, медленно брели по тихим вечерним улочкам. Усталость от долгой прогулки давала о себе знать, и они присели на скамейку под разгоравшимся розовато-сиреневым небом.       — И всё-таки экзамены… они всё портят, — вздохнула Нэнэ, развалившись на лавочке.       — Бывает. Но любые трудности временны, — тихо сказала Мизуки. — Особенно если есть… поддержка. Любящие родители, собственное упорство — они помогают преодолеть всё.       — Любящие родители… — Нэнэ повторила эту фразу, и её взгляд вдруг потускнел, устремившись куда-то в прошлое. — Ради мамы я сделаю всё что угодно.       Мизуки заметила, что подруга упомянула только мать. Она видела, как тень грусти легла на лицо Нэнэ.       — Папа… он всегда верил в меня. Именно он дал мне эту веру в себя. Но… — голос Нэнэ дрогнул. Она сжала в руках подол юбки, костяшки пальцев побелели. — Мой папа погиб четыре года назад. Он просто шёл по пешеходному переходу. А пьяный водитель… его… сбил…       Последние слова повисли в воздухе тяжёлым, невысказанным горем. Мизуки прикрыла глаза, её собственное сердце сжалось от знакомой, глубокой боли. Не думая, она мягко обняла подругу, её рука легла на пепельные волосы.       — Поплачь, если хочешь. Не надо держать такую тяжесть в себе одной, — прошептала она, чувствуя, как дрожит плечо Нэнэ.       — Я не буду плакать. Я обещала папе… что буду сильной, — её голос прозвучал тихо, но с непоколебимой решимостью. Она обняла Мизуки в ответ.       — Ты ею станешь. Я верю.       — Спасибо, Мизуки-чан. Огромное спасибо.       Нэнэ глубоко вдохнула, будто сбрасывая груз, и взгляд её снова прояснился. Она заметила, что подруга задумчиво смотрит на небо, и в её карих глазах отражалась своя, давно знакомая печаль.       — Я тебя понимаю, — тихо начала Мизуки. — У меня в семье… тоже не всё гладко.       — Только не говори, что…       — У меня нет мамы. С того события прошло уже пять лет, а раны всё равно дают о себе знать…, — её голос стал ровным, почти бесстрастным, от этого слова звучали ещё страшнее. — Пожар...случился по моей вине. Маму спасти не удалось. Меня еле откачали, поскольку надышалась дымом.       — Мизуки-чан… — Нэнэ сжала её руку.       — Всё нормально. Я тоже обещала маме кое-что. Что стану знаменитым пианистом.       Глядя в бесконечную высь неба, Мизуки в этот миг верила, что возможно всё. Словно открывалось второе дыхание.       — Только после того случая… я не могла подойти к роялю. Боялась. Долго не решалась. Но потом… я приняла свою судьбу и снова услышала музыку внутри, — она сжала ладони в кулаки, в её позе читалась давняя, преодолённая борьба.       Внезапно её кулаки разжали тёплые ладони Нэнэ и резко потянули вверх, заставляя встать.       — И я верю, что у тебя всё получится! — воскликнула Нэнэ, её рубиновые глаза горели такой искренней верой, что стало светло вокруг. — Но знай, ты УЖЕ победила одно из самых страшных испытаний!       Она начала кружить подругу вокруг себя, словно на карусели. Мизуки на миг растерялась от неожиданности и смущения перед редкими прохожими, но затем рассмеялась — тихо, но по-настоящему.       — Считай, мы обе уже победительницы! — улыбаясь, Нэнэ высвободила руку и подняла вверх мизинец. — Давай пообещаем друг другу! Что вырастем, станем сильными, осуществим мечты и… найдём себе красивых парней!       — Насчёт парней я пока сомневаюсь, — улыбнулась Мизуки, но её мизинец уже сплелся с мизинцем подруги. — Но в остальном — обещаю.       Это было их первое, самое важное обещание. И, возможно, впервые каждая из них по-настоящему почувствовала силу этой связи — дружбы, рождённой не из веселья, а из общего понимания самой сути боли и надежды.       Возвращаясь домой короткой дорогой через спящие кварталы, Нэнэ бурно что-то рассказывала, строя планы на будущее. Они уже почти вышли к оживлённой улице, когда их путь пролег мимо фешенебельного отеля с яркой неоновой вывеской. И почти у самого входа, в свете фонарей, они увидели ту, кого меньше всего ожидали встретить здесь и сейчас.       — Смотри! Это же… — Нэнэ аж подпрыгнула, хватая Мизуки за рукав.       — Юко Окамото, — холодно договорила Мизуки, и всё тепло от только что пережитого момента мгновенно улетучилось.       Блондинка, сияющая нарядной улыбкой, шла под руку с высоким светловолосым парнем, который явно не был Цукасой. Их путь уверенно вёл к вращающимся дверям отеля.       — Так оставить нельзя! — прошипела Нэнэ, и, не раздумывая, потащила Мизуки за собой, растворяясь в небольшой толпе туристов.       Она ловко достала телефон, быстро приблизила камеру и сделала несколько чётких кадров, на которых пара была видна как на ладони.       — Ха! Попалась, — Ясиро позволила себе вырваться сдавленному возмущению. — Я так и знала! Чувствовала, что она способна на подлость!       — Это… не Клыкастый, — констатировала Мизуки, и в её голосе прозвучала леденящая пустота, смахивающая на равнодушие.       — Измена, — коротко подытожила Нэнэ.       В груди у Мизуки неприятно сжалось, хотя, казалось бы, это её вовсе не должно было касаться.       — Не показывай это ему. Пока что. И Аманэ-куну тоже, — тихо, но очень твёрдо сказала она.       — Конечно, — кивнула Нэнэ, и в её глазах вспыхнул решительный огонёк. — Самое интересное всегда приберегают на потом.       Сделав последний кадр для верности, они поспешно ретировались в темноту переулка, оставив за спиной яркий свет отеля и тяжёлое знание, которое теперь лежало в памяти телефона.