По законам чувств

      На следующий день Мизуки выписали из больницы. Весь день она посвятила отдыху и долгому сну, не забыв предупредить Нэнэ, которая с нетерпением ждала новостей. В голове проплывали обрывки вчерашних событий, образ незнакомого юноши и мысли о будущем.       Утром следующего дня раздался звонок в дверь. Внезапных гостей встретил отец, а не сама Мизуки. Увидев троих ровесников дочери, пришедших не с пустыми руками, мужчина вопросительно прищурился, ожидая объяснений.       — Мы одноклассники Мизуки-чан! Здравствуйте, — поздоровалась Нэнэ, слегка склонив голову. — Пришли её навестить.       — Добрый день. Боюсь, она ещё спит, поэтому…       — Нет, я не сплю. Всё в порядке, пап.       Из-за его спины появилась сама Мизуки. Её бледноватые губы тронула слабая улыбка, а в глазах было гораздо больше тепла от присутствия друзей.       — А, проходите, проходите, — Хосино-старший тут же отступил в сторону, пропуская ребят.       — Простите за вторжение, — почти хором проговорили братья Юги, скромно переступив порог.       Нэнэ тут же бережно обняла подругу, только через несколько секунд отстранилась, но не отпустила её маленькие ладони.       — Я так рада, что с тобой всё хорошо. Ты нас напугала, — искренне сказала пепельноволосая, вручая Мизуки небольшой гостинец.       — Простите, что побеспокоила… Что… так вышло, — Хосино криво улыбнулась, задумчиво отводя взгляд.       Она не могла долго скрывать своё состояние от друзей, особенно когда пара огненных глаз не отрывалась от неё. Выражение лица Цукасы было слегка подозрительным — будто он требовал подробностей, и Мизуки прекрасно понимала, что сейчас не удастся просто так сменить тему.       Пока старший в доме любезно предложил чай, а затем оставил молодёжь наедине, чтобы те могли наговориться вдоволь, Мизуки не успела даже расставить блюдца с угощениями, как трое уже пожирали её взглядами.       — Ох, ладно-ладно. Сейчас расскажу, — каштановолосая присела за стол. — Ещё раз извиняюсь, что сорвала ваши планы и…       — Наплюй на них, — не удержался Цукаса, привлекая её слегка растерянный взгляд.       Он нежно улыбнулся ей, тут же заметив, как она ещё сильнее встрепенулась, но при этом продолжала сохранять на бледном лице спокойное, почти бесстрастное выражение. И когда он уловил лёгкий румянец на её щеках, то сам себе не поверил.       «Она… смутилась?..» — пронеслось у него в голове.       — Кхм, так вот. Да, я переутомилась, чтобы сдать экзамен почти идеально. Он для меня очень… важен. Я не могла расслабиться после школьных проверочных.       — Да подумаешь. Чего там сложного? Ты и так, думаю, всё знала и без повторений. А то кажется, будто ты с кем-то поспорила, чтобы получить зачёт, — снова вставил младший Юги.       И тут же получил в ответ холодный, испепеляющий взгляд Мизуки.       — Нет. Я ни с кем не спорила. Я… поступила туда… ради мамы.       После её слов никто не решался ничего сказать, даже отпить глоток ароматного чая. Братьям Юги была не до конца понятна интонация её голоса и этот спокойный, но одновременно таинственный, глубокий взгляд, устремлённый в никуда.       Цукаса слегка прищурился. Ему не нравилось, что он так и не разгадал ту самую загадку, непонятную деталь в ней. Он с братом лишь заметили, как Нэнэ аккуратно погладила подругу по плечу, и та сразу взбодрилась, наконец переводя тему на более лёгкую.       — Я восстановлюсь до конца недели, и тогда сможем куда-нибудь сходить вместе, — Мизуки легко улыбнулась, прикрыв глаза от лёгкого ветерка, дувшего из приоткрытой форточки.       Аманэ и Ясиро переглянулись, и черноволосый глазами показал на Цукасу, который так и не отводил взгляда от Мизуки. Нэнэ еле сдержала широкую улыбку, скромно опустив глаза, понимая, что её подруга, видимо, приглянулась кое-кому.       И это будет их с Аманэ маленьким секретом.       — Кстати, а кто помог тебе добраться до больницы? — решил поинтересоваться Аманэ.       — М-м… Я так и не узнала его имени, но… — тёмные глаза задумчиво уставились на скатерть, вылавливая детали из памяти, — Но у него были розовые волосы и такие же глаза…       Рубиновые глаза Нэнэ тут же широко распахнулись, едва она услышала знакомое описание.       — Я вообще с ним столкнулась у входа. Он достаточно… вспыльчивый, если так можно сказать. А ещё, представляете, на нём был шарф, но… кто носит зимний аксессуар в тридцатиградусную жару? — Мизуки вскинула бровь.       Ясиро заметно опешила, переваривая сказанное. Все эти детали кого-то напоминали, но малые сомнения пока оставались.       — Мизуки-чан, скажи, а он… случайно не… был с фотоаппаратом? — с паузами спросила она, привлекая внимание всех, особенно Аманэ.       — Оу, ну… да. А как ты догадалась? — удивилась Мизуки.       Маленькие брови Нэнэ поползли вверх, а губы приоткрылись от неожиданности. Теперь у неё не осталось сомнений — она точно узнала того незнакомца.       — Кажется, я знаю, кто он. И знаю очень хорошо, — на её лице появилась тёплая, почти ностальгическая улыбка, а взгляд смягчился.       Аманэ нахмурился и напряг скулы. Он не ожидал, что Ясиро так легко втянется в тему и окажется её частью. Девушка точно что-то знала, и парню нетерпеливо хотелось расспросить её о каждой мелочи.       Зачем ему это? Он и сам не знал.       Аманэ почти не сомневался лишь в одном: рано или поздно она сама обо всём расскажет.       — А как его зовут?       Мизуки словно озвучила вопрос Аманэ, и тот тут же оживился, удивлённо глянув на каштановолосую, будто она прочла его мысли. Одновременно он был ей безмерно благодарен.       — Ну… Когда я жила в другом городе, то часто гуляла на детской площадке с мамой… И там познакомилась, а потом и подружилась с этим мальчиком. Ещё с нами был один, рыжеволосый. Мы учились вместе в начальной и чуть в средней школе, — рубиновоглазая на мгновение притихла, её голос стал тише и грустнее. — Но… потом… мы переехали сюда, и я потеряла с ними связь. На тот момент у меня даже телефона не было… — она опустила взгляд. — Я очень ими дорожила. Кроме них, я почти ни с кем не общалась.       Все молча без лишних вопросов слушали этот отрывок из прошлого Нэнэ, который она не пыталась скрыть. Каждая нота её скромного голоса передавала эмоции и глубину тех воспоминаний.       — Мне один из них даже нравился, хих.       Аманэ резко дёрнулся, и горячий чай плеснулся ему на руку. Цукаса дёрнулся, уставившись на странного брата, который уже минут десять был сам не свой.       — А-Аманэ-кун, ты в порядке? Сейчас салфетку принесу… — Мизуки подскочила, но её опередила Нэнэ, доставая из сумочки чистый платок и бережно беря его руку. Юги-старший поднял на неё горящий взгляд, пока она с обеспокоенной осторожностью вытирала влажное место на коже.       — Ты сильно обжёгся. Секундочку… — пепельноволосая достала крем и аккуратно нанесла его на покрасневшую кожу. — Аманэ-кун, будь аккуратнее.       Она почувствовала, как его рука расслабилась в её ладонях. Взглянув на парня, Нэнэ заметила, что его глаза были прикрыты.       Он снова ощутил это — то самое бережное внимание, которое она ему дарила ещё в школьном медпункте.       Но ей ведь нравился другой. Пусть и в прошлом, правда, но... Так почему же сейчас она, обогнав даже Мизуки, так торопилась помочь ему? Её движения были лёгкими, осторожными, когда она втирала крем в покрасневшую кожу.       Этот румянец на её щеках, эта скромность во взгляде… Всё это снова сбивало Аманэ с толку. Он не понимал её — ни её поступков, ни чувств, которые она так тщательно скрывала за улыбкой.       «Что ты делаешь, Ясиро…» — подумал он, впадая в полное недоумение, не замечая, как с каждым её смелым жестом привязывался к ней всё сильнее.       Странная химия между ними нервировала его — он терпеть не мог непонимания. Вечные игры, вечные споры, в которых она не уступала. С ней хотелось играть, но одновременно…       не хотелось причинять боль. Обманывать.       — Вот, готово, — улыбнулась Нэнэ, закончив и мягко отпустив его руку. — Мизуки-чан, не беспокойся, я помою кружки.       Такая добрая, такая тёплая, словно солнце. И как она могла себя не любить?       — Но…       — Всё-всё, — настаивала та. — Я сама справлюсь.       — У-ух… — Цукаса лениво потянулся на месте. — А я помню, что здесь спал, — его глаза с узкими зрачками хитро блеснули, обращаясь к Мизуки, будто напоминая о том случае, — Я даже в твоей комнате был.       Девушка увидела, как подруга покосилась на младшего Юги, напрягая руки.       — Цукаса-ку-ун… — многозначительно протянула Нэнэ, и её улыбка была далеко не доброй.       — Ладно-ладно! Не думай ничего… неприличного! — юноша сразу сдался, поднимая руки в знак перемирия, — Просто мне стало любопытно, и я… хочу снова там побывать!       Цукаса тут же вскочил и рванул в комнату. Мизуки дёрнулась с места, бросившись за неугомонным другом, чтобы успеть схватить его за шиворот и не подпустить к порогу своей «территории».       — А ну стой! Клыкастик! — полушепотом выдохнула она, стараясь не привлекать внимание отца в гостиной.       Двое оставшихся на кухне переглянулись, и Ясиро вздохнула.       — Прямо как молодожёны, — проговорила она, не сдерживая улыбки. — Между ними столько всего может произойти, хи-хи. Не удивлюсь, если они когда-нибудь начнут встречаться.       Аманэ удивлённо поднял глаза.       — Думаешь?       — Ага. Конечно, не мне решать их судьбу, но… сколько раз я наблюдаю за ними и… мне кажется, между ними что-то зарождается.       Пепельноволосая опустила взгляд, и мягкая улыбка медленно сползла с её губ.       — Теперь и у Цукасы-куна может появиться девушка.       — Теперь и?...— Аманэ затаил дыхание, не отрывая глаз от неё. Что она хочет этим сказать?       — Да. Аманэ-куну нравится кое-кто, и теперь я начинаю думать то же самое и про Цукасу-куна, — она прикрыла глаза, заканчивая мытьё посуды, — А я буду как свидетель, наблюдая за этим.       Он не верил своим ушам. Вот так просто она взяла и отстранила себя, сделала будто бы лишней среди остальных. И снова она всё усложнила, снова оставила недосказанность, снова говорила так, оставляя больше вопросов, чем ответов. И Аманэ всё сильнее заботила эта тема, особенно когда он слышал именно из уст Нэнэ. Смотреть в её невинные добрые глаза становилось тяжелее.       Она не знала правды, принимала эту глупую ложь за реальность, и у Аманэ больше не было сил врать — он прекрасно понимал, что однажды придётся доказывать свои слова, сказанные когда-то просто в чёртову шутку.       Чтобы заставить её ревновать.       Но девушка была не глупа и умело скрывала свои чувства. И конечно, никогда не озвучит их тому, кому они адресованы, потому что знала — для неё это невозможно. Даже если сейчас её скулы слегка напряжены, а взгляд стал обидчивым, стойкая улыбка продолжала держаться на поджатых губах. Она радуется за подругу — и это главное. Достаточный повод, чтобы не грустить из-за любовного одиночества.       — Уверена, что тебе не завидно? — прямо спросил черноволосый.       Нэнэ раскрыла глаза и, подняв голову, почти вплотную увидела перед собой его заинтересованный взгляд. Он не был весёлым или шутливым — только серьёзным. Он сам пытался выведать правду? Тогда Ясиро знала, что ответить.       — Почему я должна завидовать? Я могу только порадоваться. Каждому своё, Аманэ-кун, — ответила она, но на миг потеряла контроль над тем самым замком мыслей, — Может, мне кое-кто и нравится, но я просто не хочу признаваться.       И тут же запнулась, осознав, что только что сказала. Она дала слишком сильную подсказку. Непростительную.       Насмешек же не избежать.       — Тогда скажи, не бойся. Иначе будешь потом жалеть, что промолчала. Это хуже всего — винить себя за то, что не решилась раньше, — сказал Аманэ, ощущая как под невидимым давлением потеют его ладони.       Но Нэнэ лишь устало вздохнула и посмотрела на него подавленным и где-то малость обречённым взглядом.       — Я просто хочу, чтобы это было взаимно.

***

      Минут пять Мизуки пыталась согнать Цукасу со своей кровати, применяя всевозможные методы и шлёпая его подушкой то по голове, то просто куда попало. Не то чтобы ей было противно, что кто-то занял её личное пространство, — просто нужно было выбить из парня эту наглость.       — Боже, ну вставай уже, Клыкастый, — ворчала кареглазая, замахиваясь в пятый раз.       — Клыкастик, вообще-то, — осмелился поправить тот, ещё сильнее зарываясь лицом в подушку и чувствуя её сладковатый запах шампуня или даже духóв. — А ты вкусно пахнешь.       Мизуки на секунду замерла, услышав от него лично… комплимент? Но почти сразу она собралась, решив, что Цукаса просто дразнится, как всегда.       — Вот же ж клыкастый идиот.       На это оскорбление янтарноглазый тут же осуждающе повернулся — и сразу же получил удар другой подушкой прямо в лицо. Точное попадание.       — Как ты меня назвала? — опасно улыбнулся он, приподнимаясь, отчего девушка напряглась. — Курносая, сейчас получишь.       — Иди-ка ты знаешь куда. Я после больницы, так что бить меня нельзя, — начала защищаться она.       — А кто сказал, что я собираюсь тебя бить? Не-е…       Он быстро схватил её за тонкое запястье и потянул к себе. Мизуки выронила «оружие», пытаясь вырваться, но силы были неравны, и ей не оставалось ничего, кроме как укусить его за руку.       — Ай! Ах ты… Ну всё, беги.       — Иди-ка нахрен.       Девушка нервно рассмеялась, подхватила подушку и отскочила в другой угол комнаты, готовясь обороняться.       — Клыкастик-кун, отвали, — шутливо протараторила Мизуки, замахиваясь.       — Сама виновата. Сейчас я кусать буду, — шире улыбнулся черноволосый, приближаясь.       — Ты точно рехнулся. Я сейчас закричу. Нэнэ-ча…       Цукаса сразу бросился вперёд и прикрыл ей рот ладонью, а другой показал жест тишины, приложив палец к своим губам. Мизуки нахмурилась, невнятно мыча и требуя отпустить.       — Не будешь кричать? — убедился Цукаса, не желая попасть в неловкое положение, и после её кивка медленно опустил руку, случайно почувствовав ладонью мягкость её губ.       — Чёрт, с ума сошёл, что ли? — прошипела она, не видя, как её щёки уже несколько минут горели румянцем, чего не мог не заметить Цукаса.       — А… Ты как-то покраснела, — он внимательно прищурился, бесцеремонно приложив ладонь к её лбу, чтобы проверить температуру, — Ты заболела?       Девушка снова замерла, совсем не понимая своё поведение. Это была просто проверка температуры, но каштановолосая задавалась вопросом, почему так остро реагировала на невинное касание друга.       — Д-да нет у меня никакой температуры, вроде… — сомнительно проговорила она, отведя взгляд и криво улыбаясь уголком губ. — Юги-кун, может… хватит меня трогать? — и сама же смутилась от своей просьбы. Вдруг он подумает о ней что-то не то.       Цукасу будто током ударило, стоило ему во второй раз услышать свою фамилию с её губ. Где-то внутри отозвался странный, тёплый трепет. Чтобы скрыть это, он не нашёл ничего лучше, чем хитро ухмыльнуться и перейти в атаку.       — О-о… «Юги-кун», значит, — протянул он. — Получается, мы теперь уж точно — друзья?       По-детски и с ожиданием Цукаса смотрел на неё , готовясь услышать очередную отговорку.       И не ошибся.       — Как-то само слетело, вот… Не обольщайся, Клыкастый, — снова в грубоватой, а не мягкой форме. Так она защищалась и будет защищаться, пока тот не выключит своё уверенное «Я».       — Так даже лучше, — неожиданно для неё произнёс Цукаса, и его взгляд смягчился.       — Вот как… Я рада, но обойдёшься, — пожала плечами Мизуки, направляясь к выходу. — Ладно, пойдём к ребятам.       Гордо и невозмутимо прошла мимо, слегка поджав розоватые губы и стараясь унять пылающие щёки. Эта новая, незнакомая ситуация вызывала внутри странную, почти тревожную путаницу.       — Почему это обойдусь? Я вроде тебе не запрещал, — бросил он ей вслед, успешно остановив уход.       Та несколько секунд молчала, а затем проницательно посмотрела на него привычными, почти бесстрастными глазами.       — Потому что ты не можешь так же назвать меня в ответ. Хах, ну-у… Ты не волнуйся. Мне уже нравится моя кличка — словно второе имя, дружеское, — махнула она рукой и вышла из комнаты, теперь не обращая внимания на то, что в ней остался ещё один человек.       Словно прочитала его как открытую книгу и спокойно ушла. Это было полное фиаско для Цукасы, неловкость, проигрыш… Так просто она видела в нём какие-то черты, чувства. Может, читала по лицу? По глазам? Да, возможно, ведь это же Мизуки Хосино — с виду обычная девчонка, а на деле, если захочет, соберёт все пазлы воедино. Поэтому в какой-то момент эта личность бесила его — бесила тем, что Цукаса никак не мог найти к ней подход.       И хотя сейчас он снова был почти что в тупике, в этот раз на него не накатило привычное раздражение от её слов. Странно, но ему даже отчасти нравилось, что она способна видеть его насквозь.       — Опять так прямо и не краснея сказала. Если бы, блять, ты только знала, насколько права, Хосино, — тихо сказал Цукаса, глядя на своё отражение в зеркале, — Трус…