1.34
20 декабря 2021 г., 21:05
Пара успокоительных таблеток, опрятный вид и уверенное выражение лица — всё, что нужно было сохранить с начала и до самого конца экзамена. До цели оставалось всего несколько шагов, и Мизуки не могла позволить себе теряться.
Она столько прошла, столько осознала и наконец преодолела себя. Теперь тонкие пальцы вновь выполняли своё уже такое родное дело, одаряя тихую улицу мелодией почти каждый день.
Все конспекты из тетрадей и учебников девушка быстро прокручивала в голове, чтобы ничего не забыть. Этот экзамен — словно билет в настоящую жизнь, не серую и скучную, а насыщенную, полную смысла. Лёгкая, дрожащая от волнения улыбка мелькнула на слегка покусанных губах, а в карих глазах иногда вспыхивали такие же детские, почти невинные блики, как когда-то давно, когда она смотрела на мир во всех его красках.
Мизуки глубоко вздохнула и на миг прикрыла глаза, собираясь с мыслями. В это время отец аккуратно складывал в её сумку всё, что она просила. Его моральная поддержка придавала ей куда больше сил и уверенности, чем она могла найти в себе самой.
— Вроде всё. Готова? — спросил мужчина, бережно повесив сумку на плечо дочери.
— Да. Да… — прошептала она, встряхнув кистями. — Тогда… я пошла. Скоро вернусь!
Хосино-старший заглянул в её тёмные глаза и, честно признаться, почти забыл, что они могут выглядеть такими живыми, таящими в себе что-то неуловимое.
— Всё получится. Повтори материал, пока будешь стоять в очереди, — сказал он, и на его губах мелькнула лёгкая, отцовская улыбка.
— Разумеется. Но там сначала будет этап на определение нот, потом теория, а потом… А, эх, неважно. Неважно, — она смущённо хмыкнула, легонько хлопнув себя по губам.
— Правильно. И как только всё закончится, сразу позвони. Ты почти не спала, усердно занималась — даже твой рояль, наверное, устал от твоих композиций, — серьёзно проговорил мужчина, но в его тоне сквозила забота.
— Ха-ха… Не-ет… Мой рояль никогда не устанет, ведь… — кареглазая на секунду замерла, подбирая слова, — Ведь он мамин. Он никогда не устанет, — на её лице промелькнула тоскливая улыбка.
Девушка открыла входную дверь, резко выдохнув напоследок.
— В первую очередь ради мамы сегодня я создам музыку. Ту, которой она меня научила.
Последние слова Мизуки прозвучали тихо, но твёрдо. Дверь закрылась, оставив отца одного — в раздумьях о прошлом и настоящем. Мужчина устало опустился в кресло, подхваченный потоком воспоминаний, и бережно взял в руки фотографию покойной жены.
Её глаза, даже запечатлённые на бумаге, казались живыми.
— Я был тогда не прав… Она и вправду вся в тебя.
***
Благодаря лёгкому ветерку Мизуки чувствовала, как жар в теле понемногу спадает. Она скрыла, что успела подхватить лёгкую температуру, но обещала себе привести себя в норму сразу после экзамена. Её дни больше не текли однообразно — уже на завтра она договорилась о встрече с Нэнэ. Та, к радости Мизуки, помирилась с Аманэ, но угодила в новую небольшую передрягу: братья Юги намерены были присоединиться к ним на аттракционы, а Ясиро категорически не желала, чтобы кто-либо, кроме Мизуки, видел её испуганное лицо и слышал её визги. Каштановолосая тихо усмехнулась, представив забавную картину завтрашнего дня, но почти сразу же её выражение стало серьёзным, когда она оказалась перед нужным зданием — тем, где ей предстояло набираться опыта на совершенно новом уровне. И, как некстати, в голове началась путаница, сомнения и тревожные мысли о сложности предстоящей теории. Мизуки почти не отрицала теперь, что на самом деле всегда нуждалась в поддержке рядом. Но жизнь — это, в основном, путь, который приходится проходить самому. И Мизуки старалась принять это правило как можно скорее, чтобы научиться полагаться на свои собственные силы. Как сейчас. Первый опыт, первый урок. «Ладно, была не была.» Стоило ей открыть тяжёлую дверь и шагнуть внутрь, как она тут же врезалась носом во что-то твёрдое и, отшатнувшись, едва удержала равновесие. Тетрадь и учебник выскользнули из рук, а зрачки резко сузились, когда она заметила падающий чужой предмет. Руки сами потянулись вперёд, и пальцы успели подхватить чёрный ремешок фотоаппарата, прежде чем услышать короткий испуганный вскрик незнакомца. — Фух… — выдохнула она, прижимая к себе явно дорогую технику, и её взгляд встретился с другим человеком. Не успела она как следует переступить порог, как уже устроила настоящее представление для посторонних глаз. Теперь её запомнят не как перспективную пианистку, а как рассеянную неумеху. — Моя камера! Цела, о господи, спасибо! — взмолился розововолосый юноша, чей необычный стиль и цвет волос моментально привлекли внимание Мизуки. — А, да, держи, ты уронила. Они молча обменялись вещами, и женский взгляд снова остановился на парне. «Необычный цвет. И зачем ему шарф летом? Или это такой стиль?» — мысленно удивилась она, чуть приподняв бровь. — Эй… Ты чего так… пялишься? Вопрос застал её врасплох. — Я, конечно, понимаю, что красивый, но к таким пристальным взглядам не привык. Ужас, — он брезгливо отвернулся, уже собираясь пройти мимо. — Шарф, — Мизуки заставила его остановиться. — Довольно странно для лета, как и свитер… но, что ж, бывает. И спокойно пошла дальше, оставляя за собой лёгкое чужое недоумение. Юноша нахмурился и даже слегка разозлился, восприняв её слова как колкость. — И кто это вообще такая? Чем ей не угодили мой свитер и шарф? Надо спросить у «глупой серёжки», — пробормотал он, бросив косой взгляд вслед уходящей фигуре, а затем вышел на улицу. Коридоры были длинными и широкими. Вдоль сидели несколько учеников этой школы, а также те, кто, как и Мизуки, только поступал. Она могла бы им позавидовать лишь в одном — они были здесь с друзьями или знакомыми, которые проходили те же испытания. Но для неё это сейчас не имело значения. Пока она шла, чтобы устроиться где-нибудь в уголке и повторить материал, на неё поднялись заинтересованные взгляды, сопровождавшие каждый её шаг, скользящие с головы до пят. Мизуки прекрасно всё чувствовала и видела, но делала вид, что ничего не замечает, спокойно доставая конспекты и устраиваясь наконец в одиноком старом кресле. Нельзя было зацикливаться на чужих глазах. Подумаешь, просто незнакомая пока всем девушка, которая сегодня вложит все свои силы, — а для этого ей потребуется немало смелости. Прикрыв глаза, Мизуки шепотом повторяла теорию, внутренне радуясь, что материал отскакивает от зубов. Это придавало уверенности. Внезапно из-за двери одного из кабинетов полилась чувственная, плавная мелодия. Девушка приподняла голову, прислушиваясь к нотам. Играл явно профессионал, и она понимала, что до его уровня ей ещё далеко, хотя и не смела принижать собственные силы. «Они тоже услышат меня», — подумала Мизуки, сосредоточенно глядя на приоткрытую дверь, в которую скоро предстояло войти. Осталось совсем немного, и она надеялась, что к новичкам отнесутся не слишком строго. — Так, кто следующий? — вышла женщина пожилого возраста с седыми волосами, уложенными в аккуратный пучок. — Сегодня нужно успеть, так что не тянем! Резко выдохнув, Хосино поднялась с места, обогнав других желающих, и в коридоре воцарилась тишина. — Я готова, — невозмутимо проговорила она, поправив рукав белоснежной блузки. Назад пути не было. Либо сейчас, либо никогда. Она этого хотела — и сделает. И мама будет рада. Кабинет выглядел по-своему эстетично: у окна в правом углу стояло старое, но ухоженное пианино, не утратившее силы звучания; несколько стульев, расставленных по кругу; портреты известных музыкантов и пара таких же мягких кресел, как в коридоре. Даже запах здесь был другим — приятным, напоминающим сено с лёгкой ноткой воска. Перед ней сидели два человека, не казавшиеся такими суровыми, как она представляла. Внушало некую надежду. — Итак, дорогая, назови своё полное имя, — улыбнулась та самая женщина, что выходила в коридор. — Мизуки Хосино, — неторопливо ответила кареглазая, бегло осматривая обстановку. — Хорошо. Ты где-нибудь ещё училась или начинаешь с нуля? Вопрос с подвохом. Видимо, они хотели определить уровень сложности, если выяснится, что у неё уже есть опыт. Хоть и небольшой, но он был. Зачем скрывать? — Меня учила мама, — скромно ответила Хосино, внутренне гордясь этим. — М-м… Мама, значит. Она, выходит, была достаточно опытной, раз смогла передать свой талант, — улыбнулась женщина, заставляя девушку на мгновение задуматься, — Что ж, хорошо. Что ты умеешь? — Играть на рояле, — Мизуки заметно оживилась, чувствуя, как пальцы сами собой шевелятся от нетерпения. — Хм-м… Как хорошо. Ну что ж, начнём с теории, потом будет определение нот на слух, а там, может, попрошу тебя сыграть. Каштановолосая кивнула, слегка переминаясь с ноги на ногу, но её пригласили сесть напротив, чтобы она чувствовала себя спокойнее. Ещё раз прокрутив в голове всю теорию, тёмные глаза уверенно встретились со взглядами экзаменаторов, теперь уже не отвлекаясь на посторонние звуки. Полная концентрация. Увидев перед собой изображения нот, Мизуки сразу поняла задачу. Для той, кто играет на рояле… это было слишком просто. — Хорошо, для начала посмотри сюда… — женщина показала ей изображение одной из нот, и карие глаза тут же начали анализировать картинку. — Что ты можешь о ней сказать? — Основные графические элементы ноты — это головка, штиль и… флажок, — Мизуки слегка прищурилась, нервно перебирая пальцами, внимательно изучая изображение. — Седьмая… Нет… Восьмая длительность. — Неплохо. Очень хорошо, — проверяющая взглянула на нервную девушку. — Ну что ты, успокойся. Мы же тебя не съедим, — она мягко рассмеялась вместе со второй женщиной. Хосино криво улыбнулась и кивнула, ожидая следующего вопроса. — Как правильно считать линейки нотоносца? Сверху вниз или снизу вверх? — Правильный счёт ведётся снизу вверх, — моментально ответила она, получая одобрительный кивок. — Какие из основных ступеней «до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до» находятся на расстоянии полутона друг от друга? Мизуки слегка нахмурилась, беззвучно шевеля губами и перебирая пальцами. — На расстоянии полутона находятся звуки «ми-фа» и «си-до», — ответила она медленно, хотя и не сомневалась в правильности. — Умница. Раз уж ты говоришь, что умеешь играть на рояле, скажи: сколько тонов или полутонов между звуками «до» и «соль» первой октавы? — женщина чуть прищурилась, проверяя её знания. — Между этими звуками три с половиной тона, — снова мгновенный ответ. — А между «ре» и «си-бемоль» первой октавы — четыре, — добавила Мизуки, желая показать глубину своих знаний. — Отлично. Сколько нот в нотной грамоте? Думаю, на это ответишь без проблем. — Семь, — пожала плечами Мизуки, уже чувствуя себя гораздо свободнее. — Превосходно, — одобрительно кивнула проверяющая, поднимаясь. — Хорошо, иди за мной. Девушка быстро встала, скромно следуя за женщиной и постепенно понимая, какое испытание ждёт её дальше. Та села за пианино, пригласив Мизуки разместиться рядом. — Сейчас я буду нажимать клавиши, а ты скажешь, сколько нот услышала. Это обычная проверка слуха. Если ошибёшься — ничего страшного, повторю. Каштановолосая прикрыла глаза, обострив внимание. Полная концентрация сработала ещё лучше, дрожь в руках утихла, дыхание выровнялось. И она услышала ноты. Вернее… всего одну. — Одна, — проговорила она, перебирая пальцы, но затем нахмурилась. — Или… — Да, правильно. Или всё же сомневаешься? — Нет-нет. Пожалуйста, продолжайте, — кивнула девушка, устраиваясь поудобнее. Женщина нажала снова на клавиши. — Д… две… А… нет… — снова сдвинула брови Мизуки, заметно занервничав. — Я ещё раз сыграю. Не волнуйся. Три. — Вот теперь три. Да. Три. Похвала. «Давай, давай, давай», — подбадривала себя Хосино, иногда не сдерживая лёгкой улыбки от удачи и правильных ответов. Ошибки были лишь из-за волнения. Она всё равно создаст свою музыку. И теперь уже без проблем. По крайней мере, сейчас ей казалось, что она может всё. Что сыграет даже «Лунную сонату». — И… четыре, — счастливо прошептала она, понимая, что всё закончилось. — Молодец. И вправду… У тебя идеальный слух. Неужели правда умеешь играть? — заинтересованно вскинула брови педагог. — Да. Умею! Могу показать! Мизуки уже было вскочила, но её остановили. — Нет-нет. Это всего лишь вступительный экзамен, и, поздравляю, ты прошла. А своё умение играть покажешь уже на занятиях. Но ты первая сегодня, кто показал лучший результат! Хосино заметно побледнела. На самом деле, её сегодняшней целью было снова коснуться клавиш — не на родном рояле и не дома, а здесь, в присутствии тех, кто однажды тоже будет доказывать своё право на мастерство. Но ей отказали. Оставили в мучительном ожидании. И даже то, что она показала лучший результат, удивила учителей и почти безупречно прошла экзамен, недовольство собой было чуть сильнее, чем удовлетворение. — Недостаточно… — прошептала Хосино, чувствуя, как жар снова начинает подниматься, а таблетки уже не действуют. Медленно подступала тошнота и резкая усталость, словно накатывающая волна. — М? Ты что-то сказала? — не расслышала женщина, оборачиваясь к новой ученице. — А? Нет, всё нормально, — натянула та улыбку, подходя за пропуском в школу. — График занятий на первом этаже. Найди наш сайт в интернете и следи за новостями. Добро пожаловать, Мизуки Хосино, — улыбнулись ей. — Спасибо вам. Буду стараться! — поклонилась она. Вот и всё. Мизуки медленно вышла из аудитории, прислонившись на секунду рукой о стену. На неё снова упали любопытные взгляды, но девушка просто прошла мимо. Ещё рано на неё так смотреть. Это всего лишь устный экзамен, не более. Ничего интересного. Подавленное настроение, которое она не смогла скрыть, заставило остальных подумать, что она провалила экзамен, не зная настоящей правды. Ей просто было недостаточно. Распахнув дверь, Мизуки вышла на свежий воздух, и он на мгновение освежил её кипящие мысли. Она с облегчением выдохнула, больше не сжимая в руке конспекты и не повторяя без конца один и тот же текст. Запрокинув голову, она увидела над собой голубое небо с пушистыми облаками, медленно плывущими в бескрайней вышине. Она распустила волосы, чтобы тугой хвост перестал давить на голову. Тёмные пряди мягкими волнами упали на плечи, и это было так приятно, что не вызывало ни малейшего раздражения. Мизуки опустила голову, прикрыв глаза, иногда заправляя прядь за ухо. И неподалёку чёрный объектив фотоаппарата двигался то вправо, то влево… то опускался, то поднимался в поисках удачного кадра, пока не остановился на ней. На этом выразительном взгляде и бледном лице. Лучи солнца иногда отсвечивали в её глазах, подчёркивая истинный, шоколадный цвет радужки. Розововолосый парень вначале лишь недоумевающе прищурился, но через мгновение его глаза широко распахнулись от удивления. Палец замер над кнопкой, не решаясь сделать снимок. Перед ним был первый человек, который в видоискателе выглядел… идеально. Словно сама композиция просилась в кадр. Отец, профессиональный фотограф, наверняка оценил бы такой удачный кадр. Но юноша почему-то не мог заставить себя просто нажать кнопку. А когда она заметила и обернулась, посмотрев прямо в объектив, на его лице вспыхнул лёгкий румянец. Всё-таки фотографировать без предупреждения — невежливо. Но он всё же, на свой страх и риск, нажал на спуск, услышав щелчок фокусировки. Идеальный кадр. Парень тут же убрал фотоаппарат в сумку и нерешительно направился к ней, чтобы извиниться за свою бесцеремонность. «Это же та, с кем я недавно столкнулся...», — промелькнуло у него в голове, — Я прошу прощения, я сфотографировал тебя без спроса, и… — Чёрт… — А? — тот встал в ступор. — Жарко… Мизуки устало взглянула на него, криво улыбнувшись уголком губ. Она направилась к скамейке и почти рухнула на неё. Летний зной и плотная рубашка давили на и без того горячее тело, снова вызывая тошноту. Мизуки понимала, что до дома не дойдёт, и потянулась за телефоном, но перед глазами уже поплыло. Она согнулась, уперев лоб в ладонь, и стала глубоко дышать ртом, пытаясь выровнять дыхание и не потерять сознание. — Эй-эй, тебе плохо?! — подбежал тот, не решаясь дотронуться до её плеча, — Может, вызвать скорую? — Н-не надо… Всё в пор… Хосино резко прикрыла рот рукой, сдерживая рвотные позывы. К тому же было невыносимо стыдно находиться в таком состоянии перед незнакомцем, хоть он и предлагал помощь. — Всё, хватит! Вызываю скорую! Глаза сами закрылись.***
Прошло уже больше двух часов, скоро будет три, а от Мизуки — ни ответа на сообщение Нэнэ. У пепельноволосой было нехорошее предчувствие, но до последнего она пыталась найти причину долгого молчания подруги. Неужели экзамен настолько затянулся? Значит, в музыкальной школе и вправду суровые педагоги, раз подруга до сих пор там. А сообщения от Цукасы и Аманэ уже начали её потихоньку доставать — глупым мальчишкам не терпелось узнать время завтрашней встречи. И в этом нетерпении близнецы были удивительно похожи. «Получила ответ?» — третье по счёту сообщение от старшего Юги, на которое моментально прилетает ответ: «Нет». Ясиро ждала. Ждала, ждала и ждала, пока не прошёл ещё один, последний для её терпения, час. «Мне это надоело. Я волнуюсь. Я еду к ней», — быстро написала рубиновоглазая другу, отбросив телефон и начав собираться, как вдруг раздалось два гудка оповещения. Девушка подскочила обратно и открыла соцсеть. «Я в больнице.» Сообщение от Мизуки повергло Нэнэ в шок. Она даже не поверила глазам, перечитав его ещё раз. «Как…» Она вернулась в чат с Аманэ, где тот задавал тот же вопрос. «Она ответила, но…» — прервала сообщение и отправила недописанным. «Что ответила? Она сдала наконец?» «Мизуки-чан в больнице. Подробностей не знаю. Но навестить сегодня не получится! Уже вечер. Аманэ-кун, как думаешь, что с ней?» «Так, спокойно. Всё будет хорошо, у меня есть кое-какие догадки», — ответил черноволосый, и буйные мысли в голове Нэнэ немного приутихли. «Что? Что?!» «Ещё в школе она была сама не своя. Не думаешь, что это из-за переутомления?» «Хочешь сказать, что она настолько устала, что попала в больницу?» «Думаю, да. Такое возможно. Мне вообще казалось, что у неё была температура.» «О боже… Тогда завтра уж точно никуда не пойдём, предупреди Цукасу-куна.» «Окей. Как только узнаешь от неё новости, сразу пиши», — написал Аманэ. Ясиро прикрыла глаза, прислонившись спиной к стене. — Ох… Угораздило же её… Аманэ выключил телефон и серьёзно посмотрел на брата. Тот всё ещё сиял наивной улыбкой в ожидании ответа, пока не встретился взглядом с близнецом. — О, ответила? — спросил младший. — Планы отменяются. — А?.. Почему? — Цукаса нахмурился. — Мизуки-чан попала в больницу. Цукаса резко поднялся с места. На его лице отразились искреннее замешательство и тревога. Аманэ готов был поклясться, что никогда не видел у брата такой реакции. — Как?!..***
Вечерело. Больничная палата постепенно меняла цвет под лучами заката, становясь тёплой и оранжевой, а не стерильно-белой. Придя в себя после четырёхчасового сна, Мизуки почувствовала себя гораздо лучше. Капельница привела давление в норму, но лёгкое недомогание всё ещё оставалось. Температура всё же сыграла свою роль. Пришлось отменить завтрашние планы с друзьями, через силу отписавшись коротким сообщением на вопросы подруги. Но Мизуки уж точно расскажет Нэнэ обо всём завтра, чтобы не держать её в неведении. Пока же оставалось ждать, развлекаясь созерцанием скучного белого потолка или же медленно угасающим закатом и видом на город. В этом, по крайней мере, ей повезло — было на что посмотреть. Услышав щелчок открывающейся двери, девушка повернула голову и увидела родное лицо отца. Он вошёл не с пустыми руками и так тихо, словно боялся потревожить. — Папа… — прошептала Мизуки, радуясь его присутствию. Теперь с плеч спал груз — отец знал, где она и что с ней. — Проснулась? Как самочувствие? Что-то болит? Принести чего-нибудь? — аккуратно спрашивал мужчина, присаживаясь на стул у койки. — Всё хорошо, пока ничего не нужно, спасибо. Кстати, я сдала, — слабо улыбнулась она, не ожидая особой похвалы. — Ты большая молодец. Я не сомневался в тебе. Но почему ты так себя выматывала? Я же говорил, что всегда нужно делать перерывы и не перегружать себя, — сказал отец одновременно заботливо и осуждающе. — Оно того стоило… Я смогла, и теперь могу быть спокойна, — Мизуки отвела взгляд к окну, задумавшись. — Я хотела ещё сыграть, но они не позволили. — У тебя ещё будет очень много возможностей сыграть, даже будет порой надоедать, хах, — усмехнулся мужчина, — Но впредь обещай, что не будешь так себя перегружать. — Да, хорошо. А дальше девушка не могла не поделиться впечатлениями и не рассказать всё до мелочей — об испытанных чувствах, о вопросах, о своей маленькой победе. По её голосу было понятно, что юная пианистка довольна результатом и что это её первый, но важный шаг на пути к мечте. Они разговорились — давно уже не беседовали так по душам, — и время пролетело незаметно, выйдя за рамки разрешённых пятнадцати минут. Врачу пришлось вежливо вмешаться и напомнить об этом. По лицу отца было видно, что он не очень хотел уходить, даже если завтра Мизуки уже будет дома. — Тогда завтра я приеду за тобой, — улыбнулся он, медленно направляясь к двери, — И поешь, пожалуйста, а то с утра почти ничего не ела. Такая простая, но искренняя забота растрогала её, и Мизуки отвернулась к окну, чтобы облегчённо выдохнуть и позволить себе почти детскую довольную улыбку. — Ну, до завтра. — Пап… Отец, не торопясь, обернулся и увидел слегка напряжённое и глубоко печальное лицо дочери. — Я так скучаю по маме. Отец на мгновение отвел взгляд в сторону, а встретившись с дочерью снова, увидел, что её карие глаза стали блестящими от выступивших слёз. Дрожащая улыбка играла на её бледных губах, а из глаз скатилась пара тяжёлых слёз — тех, что больше не могли оставаться при ней, вечно храня глубокую рану. Мизуки первой опустила взгляд, погрузившись в свои мысли. Мужчина тяжело вздохнул, медленно закрыл дверь и оставил дочь одну, чтобы дать ей время побыть наедине с собой.
