По законам чувств

Интерес ко всему вокруг улетучился в один момент, когда он даже не удосужился написать ей хотя бы одно маленькое сообщение. Пронеслась идея уйти поскорее с выставки, но быстрая пощёчина, которую Мизуки дала себе в мыслях, вывела из столь пожирающего состояния, иначе она бы подставила Нэнэ, так нуждающуюся в поддержке. В презрении отвернувшись от неприятной картины, кареглазая поспешила сосредоточиться на начавшемся конкурсе картин, медленно направляясь в противоположном направлении от Цукасы. Она вздрагивает, когда чья-то рука коснулась плеча. — Хосино-сэмпай! — обернулась обладательница фамилии и встретилась глазами с Мицубой. — Ты тоже здесь. Привет, — старательно улыбнулась та, в то же время терпя тяжёлый осадок на душе, — Пришёл поболеть за Нэнэ-чан? — Конечно. — Минамото-кун где-то бродит только. Он пришёл проголосовать за картину Ясиро-сэмпай. О, вот там! Сосукэ активно замахал рукой, привстав на мыски. — Эй! Глупая серёжка «ПДД»! Мы здесь! Мизуки замешкалась, смотря в ту самую сторону, а некоторые взгляды уже были прикованы к ним. Сейчас она меньше всего хотела сталкиваться с ним. Да и с Сакурой тоже. — Привет! — подбежал запыхавшийся Коу, — Я уже знаю, где будет стоять сэмпай! За мной. Каштановолосая с облегчением выдохнула, когда они начали отдаляться. Но в то же время ей было досадно, что приходилось теперь избегать Цукасу. Чёткой причины пока не могла понять, как-то постараться сформулировать. Но он же должен был быть рядом с ней, а не с другой. Щёки стыдливо порозовели, а настроение скакало то вверх, то вниз. И сейчас она злилась на саму себя. — «Нет, это не ревность!» — в порыве пронёсшейся мысли нахмурила брови, непроизвольно цыкнув. Да так выразительно, что обратила на себя внимание Мицубы. — Хосино-сэмпай? Всё хорошо? И Минамото повернул голову на вопрос друга. Неудобно вышло. — А… Да. Народу столько, толкаются и тому подобное, — отмахнулась Мизуки, вновь дав себе несуществующую пощёчину. — Кстати, а разве они, то есть Юги, не с тобой? — словно по иронии судьбы спросил Коу, глазами по толпе пробежавшись. — Нет. И я не знаю, где они. Давайте поспешим к Нэнэ-чан. Голосование за лучшую картину началось. Около каждого юного художника или же любителя собиралось приличное количество учеников, да и просто людей, пришедшие полюбоваться чужим творением. Города, природа, даже архитектура… Одно заменяло другим. Мицуба и Коу не очень отдавали предпочтение чужим работам, всем видом показывая, кому желают победы в конкурсе. Мизуки теперь искренне улыбнулась. Стало радостно за подругу, у которой столь преданные друзья. Ещё один внезапный поток практически сбил с ног Хосино. И, признаться, это «сборище» был намного больше, чем она наблюдала до. Голова машинально повернулась в причине столь сильного внимания. Вздрогнула, когда заметила макушку Цукасы Юги, но ошиблась, пока не разглядела полностью лицо юноши. Аманэ. Аманэ Юги, который разговаривал с низкой по сравнению с ним девушкой, у которой были две забавные короткие косички на плечах, а её написанная картина была…ошеломительной. Нестандартной и будто живой. Незнакомая ученица, возможно, с другой школы, одета довольно-таки просто: рубашка с бантиком, жакет, плотная светлая юбка, тёмные гольфы чуть ниже колена и скромные туфли на липучке. Чуть взлохмаченная причёска и главное дополнение — очки. Казалось, она совершенно обыкновенная на вид девушка, походящая поистине на заядлую художницу. И почему столь огромное число людей толпилось около — Мизуки не могла понять. Всё дело либо в картине или же в самом Аманэ, являющийся популярным в учебном заведении, из известной семьи. — Это же Мэй Сидзима! — громко проговорила одна из толпы. — Мэй Сидзима! Мэй Сидзима! — повторяли другие. По привычке Мизуки ненадолго погрузилась в раздумья, пока кто-то осторожно не толкнул её локтем. Дёрнувшись, она посмотрела на Мицубу, что немного сократил дистанцию между ними. — Ты не знаешь её? — чуть ли не переходя на шёпот, озадачено спросил он, порой оглядываясь, — Семья Сидзима в очень тесных отношениях с семьёй Юги. Мизуки почти перестала дышать, с трудом переваривая сказанное в голове. Ей начинало казаться странным частое появление новых известных лиц в компании братьев Юги. Что Нанаминэ, что Сидзима… От стольких безответных вопросов голова начала становиться тяжелее, словно кулаки сдавили вески. Мизуки помассировала переносицу, бледнея на глазах Мицубы. — Ты в порядке? — обеспокоено спросил он, но его с ощутимой хваткой резко взяли за запястье. Теперь девушка приблизилась к его лицу. В тёмных бездонных глазах, где отражались тревожные блики, словно костры в бескрайнем лесу, гуляла неутолимая жажда ответов. — Откуда тебе это известно? Ты уверен в этом? Кто они такие? Эта семья Сидзима, — изо всех сил пытаясь не выдать собственную дрожь в голосе, заваливала вопросами растерявшегося Мицубу. — Н-ну… — О, сэмп-а-ай! — воодушевленно выкрикнул Коу, увидев наконец Ясиро и прерывая чужой разговор. Мизуки терпеливо выдохнула, показывая всем видом, что ещё вернётся к данной теме. Она холодно прошла мимо юноши, даже не взглянув в сторону Сидзимы Мэй и Аманэ. Самой не заметив, как свои проблемы ушли на второй план, а на место первого пришли растущие переживания за Нэнэ. Шумная толпа гудела вокруг, словно пчелиный рой, окружая холсты молодых художников, участвующих в конкурсе. Нэнэ стояла перед своей картиной, застывшая в немом диалоге с собственными мыслями. Её пальцы бесцельно проводили по поверхности, а глаза смотрели в пустоту, словно затерявшись в каком-то невидимом для остальных мире. Она пыталась рассказать о своей картине заинтересовавшимся людям, но слова выходили неуверенно, будто запертые в какой-то невидимой клетке. Нэнэ дёрнулась, услышав знакомый голос, увидев своих друзей. И стало вдруг легче. — Сэмпай, это прекрасно! — громко произнёс Коу, подходя ближе к ней, — Ты — гений! — добавил он, искоса глядя на Мизуки и Мицубу, которые уже стояли рядом. — С-спасибо! — запнулась та, неловкими движениями поправляя пряди волос и стараясь избегать прямых столкновений взглядами. Мизуки заметила настроение Нэнэ сразу же, как только посмотрела на неё. В её глазах не было столь радости, сколько волнения, замаскированное под попытку улыбаться. Хотя несколькими минутами ранее Нэнэ, казалось, вела себя как самый уверенный человек в мире. Мицуба сделал вид, что заинтересован картиной, но и он подметил непорядок в чужих глазах. Нэнэ, уловив их взоры, отошла от картины, оставив их в пространстве и ожидая что-то вроде критики. — Нэнэ-чан, — Мизуки выдохнула, оборачиваясь к подруге, — У тебя явно талант, — произнесла она. — Ты знаешь, я очень старалась. Ведь рисую то, что чувствую. Нэнэ опустила глаза, словно потеряв ниточку разговора. Мизуки вернулась к картине, которую Нэнэ назвала «Праздник огней». Это был не просто пейзаж, это было отражение её воспоминаний. На холсте яркими красками была изображена улица, окутанная вечерним светом тысячи фонариков. Фонарики разных цветов и форм висели на ветвях деревьев, украшали крыши домов и витрины лавок. На улице было многолюдно. Люди в красочных кимоно гуляли между лавочками, в которых располагались всевозможные развлечения и угощения, дети бегали с яркими игрушками. Настолько, по сути, ювелирная работа к каждой детали, что Коу среди всех ещё ближе подошёл к холсту, приглядываясь. — Сэмпай, как ты так смогла?! Нэнэ улыбнулась и вспомнила, как она с отцом гуляла по такой же праздничной улице. Он держал ее за руку, и они вместе рассматривали яркие огни, покупали сладкую вату и рисовали на медовых пряниках. Ей было так тепло и радостно в те моменты, но сейчас её сердце сжимала тоска. Она понимала, что больше никогда не сможет пройтись с отцом по этой улице, посмотреть в его добрые глаза, больше никогда не услышать его смех… — Это то место, где мы с папой гуляли, — Нэнэ произнесла, словно про себя. Мизуки осознавала, что Нэнэ никогда не сможет полностью отпустить эту душевную боль от утраты. — Ты не одна, Нэнэ-чан, — Мизуки подошла к ней и крепко обняла, — Мы всегда будем рядом. Нэнэ в ответ ещё крепче прижалась к подруге, находя в её объятиях утешение. Она знала, что теперь не одна, что у неё есть друзья, которые всегда будут с ней. Коу и Мицуба не остались равнодушными, окружая рубиновоглазую ещё одной порцией объятий и находя повод для разнообразных шуток, которые вызвали искренний смех. Хосино глубоко вздохнула, решив пока что не поднимать тему про то, что видела сейчас. Лучезарная улыбка Нэнэ была куда дороже, чем что-либо другое в такой важный для неё день. Ещё три голоса смело были отправлены в небольшую коробочку, располагающаяся на столике рядом с написанной картиной. Местами Нэнэ любопытно смотрела по бокам, отводя себя от мысли, сколько же людей подошли к другим участникам, сколько отдали голосов. — Думаю, мне всё равно не выиграть, — свободно пожала плечами пепельноволосая. — Не говори так, сэмпай, — сразу ответил Минамото, — Я более чем уверен, что у других какая-нибудь банальщина. — Соглашусь с дурацкой серёжкой, — поддакивал Мицуба, — Другие каракули даже выглядят немило, сколько отталкивающе. — Ты всё ассоциируешь с милым? А розовое тоже любишь? Хотя по твоим волосам и одежде… — Это другое! Тут никакая картина не сравнится. И вообще… Мизуки и Нэнэ тихо хохотали, пока оба продолжали спорить и сравнивать всё вокруг, перемешивая аж между собой. Малиновые улыбающиеся глаза кратко метнулись в сторону, сразу же перестав моргать, когда к ней приближался он — Хироки Ито. И вот он уже стоит напротив, словно вынырнув из толпы. Окинул ее взглядом с нескрываемым интересом. В хитрых холодных глазах читалось нечто недоброе, нечто такое, что заставляло девичье сердце сжиматься от неуверенности, от неосведомлённости, что сидело в его голове, какие мысли, планы. Ито стоял и будто чего-то выжидал. Вскользь посмотрев на стоящую рядом Мизуки, неприветливые карие глаза которой так и говорили о том, что узнали его, юноша хмыкнул и вернулся обратно к Ясиро. — Неплохо, — произнес Хироки, проведя пальцем по холсту, — Умеешь рисовать, Нэнэ. Он положил свой голос в коробку. Нэнэ пыталась сделать вид, что ничего особенного не происходит, но она чувствовала холод, который парализовал ее. Но она не хотела уступать в этой давящей атмосфере, которую создал Хироки. Она гордо выпрямилась, чуть задрала подбородок и невольно спрятала вспотевшие подрагивающие ладони за спину. — Спасибо, — сделала она вид, что спокойна, и нашла место для натянутой улыбки, но ее голос выдавал лёгкую дрожь, — Я старалась. Внезапно Хироки, решив не заканчивать эту игру так скоро, подошел к ней вплотную и отвёл чуть в сторону от открыто недовольных его поведением друзей. Нэнэ заметила, что он намеренно не использует уважительную приставку к ее имени. — Подумай над моими словами, Нэнэ, — произнес он тихо, окидывая ее взглядом с нескрываемым азартом, — Не все так просто, как тебе кажется. Позже сама увидишь. Хироки усмехнулся и победно отвернулся, напоследок принципиально задев несколько прядей красиво уложенных волос. Он ушёл, оставив Нэнэ в оцепенении, опустошении внутри. Она знала, что он пришел сюда, чтобы все увидели, даже Аманэ, даже Цукаса. Все. Он хотел еще раз напомнить ей о своём присутствии, о своей мощи, о статусе. Нэнэ чувствовала себя «грязно». Ей казалось, что касание Хироки оставило на ней невидимый след, словно он запятнал её честь. Внутренний гнев, который она так старалась подавить, начал вырываться наружу, словно вулкан, готовый извергнуться. — Да ты… Она хотела двинуться следом за Хироки, но ее опередил резко возникший Аманэ Юги. Когда он успел, сколько он увидел и наслушался за это время — оставалось лишь догадываться. — Аманэ… — шокировано произнесла Нэнэ. — Потом поговорим, — ответил он сдержанным тоном. Его взгляд был резким, словно усилившийся ледяной ветер. Он понял, что Хироки не отступит, что он будет продолжать вести свои игры у него за спиной. Начнёт с самого ценного. Нэнэ на тяжёлых ногах присела на стул, заметно покрываясь холодным потом. Коу встревоженно присел у её коленей. — Сэмпай?! Тебе плохо?! А поток людей продолжался, давил и давил, не прекращался. От шумихи голова шла кругом, болела, ломалась. Нэнэ помассировала переносицу, пытаясь быстро привести себя в чувства. Выставка ещё не окончена. Она потеряет так нужные ей голоса, если сейчас же не встанет и не продолжит притягивать любопытство других. — Мы принесём воды и что-нибудь лёгкое перекусить, Нэнэ-чан! — вмешалась Мизуки, вместе с Мицубой подрываясь с места. Проталкиваясь к более свободному пространству, врезается в Цукасу. Ощутив обхватившие её плечи ладони, смотрит ему в такие же не менее растерянные глаза. — Мизуки! А я тебя ищу, пишу, думаю, где ты… Он не договаривает, потому что внезапно она первая отстраняется так, будто оттолкнула его же сама. Эта колющая обида дала о себе напомнить. Через сколько он вспомнил о ней? Пока, может, Сакура сама не соизволила спросить? — Потом. Некогда. Коротко, отрешённо. Мизуки сама себя не узнала сейчас, своего голоса. В этот миг не контролировала нахлынувшие эмоции. Пребывая в ступоре, Цукаса успел заметить её вместе с Мицубой, а от тех и след простыл. Злость, злость, злость. Кулаки сжались, зубы стиснулись до боли в дёснах. — Что за…?! — прошипел он, — Блять… Неужели Мизуки увидела его раньше и неправильно всё поняла? И предлог всему Сакура Нанаминэ.

***

Аманэ настиг Ито на лестнице, игнорируя мимо проходящих удивлённых учеников. Их встреча теперь была неизбежна. Он стоял перед ним, словно грозовая туча, готовая разразиться неистовой бурей, или стена, готовая вот-вот обрушится на него. — Не смей к ней подходить, — произнёс Аманэ, голос его был хриплым от озлобленности, — И вести свои грязные игры, впутывая её. Хироки усмехнулся, словно не обращая внимания на грозный тон давнего «друга». Он был уверен в своей безнаказанности, принимая чужие слова, как пустой звук. Расслабленно повернулся полубоком. Вот они и встретились вновь. Лёд и пламя в своём проявлении. — С чего бы? — произнес он, рассматривая того свысока. — Я делаю то, что хочу. Это ты сидишь до сих пор на месте. — Ты остался таким же трусом, — ответил Аманэ, — До сих пор избегаешь меня и брата, как и тогда. Всегда. — Не заблуждайся, — ответил Хироки, произнеся более серьёзно, — Мне лишь жалко твою любимую Нэнэ. Видел бы ты, какими глазами она смотрела на меня. И такие глаза у тебя хватает совести обманывать. — Ито, ты начал свою никчёмную месть с бедняжки Окамото. Так где же она теперь? Уже использовал? К Ясиро ты больше не приблизишься, и только попробуй ещё раз… Аманэ сделал шаг к нему. В его радужках зажглись искры неистового пламени. Они были яркими, как раскалённые угли, и в то же время полны непоколебимой решимости. В них читалось желание стереть Ито с лица земли, опозорить его так же, как в далёком прошлом. Одной лишь своей аурой Юги напомнил, кем приходится. Его статус говорил сам за себя, и Хироки не мог не чувствовать его давление. Он видел в глазах Аманэ не просто ярость, а глубокое презрение. Юги не считался с ним, он не видел в нем равного противника. — И вся твоя семейка даже на люди не покажется больше. - закончил он. Хироки напрягся, ощущал, что перед ним стоит не просто человек, а сила, которую он пока не в состоянии преодолеть. — Сходи и убедись в том, что она до сих пор тебе верит, Юги. Он отвернулся и ушел, лишь напоследок нашёл повод улыбнуться, чтобы подразнить, вывести из себя. Не таким представлял себе мероприятие Аманэ. Он почему-то не спешил вернуться назад. Слова Ито всё-таки смогли засесть в голове. Страх оказаться ненужным, оказаться предателем в её глазах поглощал, заставлял замедлять шаги. Разум мутнел, а сердце кричало, болело, тянулось к Нэнэ. А Юги продолжал через силу сопротивляться. Вот и родители, вновь закидали расспросами, почему тот посмел куда-то внезапно пропасть. Про Хироки юноша грамотно умолчал, смахнув всё на то, что отходил попить воды. Какая глупость. — Голосование закончилось, вроде как, — вдруг сказал отец, — Скоро узнаем, кто же победил. Но не сомневаюсь, что Сидзима Мэй. Я чуть ли не сейчас готов поздравить её и её семью. — К-как закончилось?.. — и тут Аманэ вспомнил, — Чё-ё-ёрт! — не выдержал он, срываясь с места. Он упустил. Он вновь допускает ошибки. Посмел забыть, даже если была причина. Веская на то причина. Всё ради защиты Ясиро Нэнэ. Но поймёт ли она? Пойдёт навстречу? — Ясиро! — вернулся Аманэ туда, где располагалась девушка. — О, вот и ты, — замечает брата Цукаса, — Она куда-то ушла, но если хочешь — полюбуйся её картиной, за которую так и не проголосовал, — целенаправленно уколол он забывчивого близнеца. — Ты-то ещё… — огрызнулся тот, — Хироки здесь был. Он что-то говорил Нэнэ. Цукаса сменился в лице, ближе подходя к брату. — Где он? Где эта сука? — закипал младший, — Видимо, он и Мизуки мог что-то наплести, отчего она со мной так и не заговорила за сегодня. — Спокойно. Но хорошим явно не закончится, пока мы как истинные слепошары и мудаки упускаем его. Он сделает так, как задумал. Ведь Нэнэ уже подверглась… — Внимани-и-и-е! — раздался голос ведущего в микрофоне, — Голосование окончено и голоса посчитаны! Время огласить победителя и призёров конкурса! А дальше гомон, чьи-то крики, возгласы и аплодисменты перемешались и образовали один общий ком. Аманэ быстро поспешил оказаться у небольшой сцены, где он мог увидеть тех самых трёх участников, надеясь найти среди них Нэнэ. И он нашёл. Скромная, тихая и такая же улыбчивая. С блестящей темно-бронзовой лентой на груди и грамотой в опущенной руке. Ясиро Нэнэ заняла третье место. И кто бы сомневался в этот момент, что Аманэ увидит Мэй Сидзиму с золотой яркой лентой на жакете. Её бирюзово-голубые радужки из-под очков заметили Аманэ и многозначно прищурились, отдавая бликами линз. Он одарил ее несколько брезгливым взглядом, вскоре отворачиваясь. Хватит с неё. Единственным, чем Юги себя утешал, так это то, что не проголосовал за её работу, пусть даже и не успел отдать тот самый голос Ясиро. Но с другой стороны он также не мог себя простить за промах. Конкурс подошёл к концу. Толпа начала потихоньку растворяться. Нэнэ спускалась с маленького пьедестала и была тотчас окружена друзьями, которые на протяжении всего мероприятия не отходили от неё. Аманэ протиснулся к ним, присоединился и Цукаса. Но не Мизуки, не Нэнэ не посмотрели в их сторону. — Ясиро… — переборол себя Аманэ, с полной виной в голосе наклонившись ближе, желая наконец прикоснуться, ощутить нужное тепло. Аманэ увидел то, что боялся больше всего: уставшие рубиновые глаза, переполненные неоднозначными эмоциями и переживаниями, из которых катились слёзы. Тяжёлое давление опустилось на его грудь. Он почувствовал себя полностью бессильным перед ней. Нэнэ взяла Мизуки за край одежды и жалобно прошептала: — Я хочу домой. — Хорошо, Нэнэ-чан. Уже идём. Я провожу тебя, — ответила Мизуки, всё время чувствуя прикованные к ней глаза Цукасы, жаждущие объяснения или какого-нибудь ответа. — Мы с Мицубой тоже проводим тебя, сэмпай, — присоединился Коу, осторожно глянув на братьев Юги. — Я просто хотел сказать, что… — Всё в другой раз, Юги-кун. Хорошо? — не дожидаясь ответа, произнесла Ясиро, бережно взяв свою картину и вместе с компанией друзей скрываясь в коридорах школы. Её треснувшую улыбку и заплаканные пустые глаза Аманэ вспоминал весь оставшийся вечер, не обмолвившись и словом с Цукасой тоже.