Дитя тьмы и света

В этой части дворца Женя была впервые. Из-за служения бывшей королеве ей намного реже доводилось находиться в обители гришей. И всё же она знала, где практикуется каждый орден, где находится библиотека, комнаты отдыха и многое другое. Женя, как и остальные, обходила стороной покои Дарклинга. Приглашение в его кабинет означало, что ты либо один из самых сильных приближенных, либо провинился и жди теперь приговора от Заклинателя теней. К первому числу относились стойкие бойцы, безмерно преданные и уверенные в своём предводителе. Среди них затерялся неприметный, мягкотелый, но талантливый прочник, отчего он стал ведомый Дарклингом. — Сколько лет этому месту? — Женя с интересом разглядывала необычный узор на плитке. — Такие материалы использовались при Иване Ланцове. Думаю, прежде всего, Дарклинг обустроил свою лабораторию, а потом весь Малый дворец, — отчеканил Давид и занялся склянками на массивном столе во всю комнату. Тусклый свет озарял очертания шестигранной потайной комнаты. Она выглядела намного старше любого закутка Малого дворца. Было в этом месте что-то забытое древнее. Само время замедлило ход, оставив храниться здесь рукописи, колбы с неизвестными веществами, редчайшие экземпляры трав и минералов. Про их свойства Жене стоило лишь догадываться. Подумать только, она сейчас находится в его покоях. Портниха не могла избавиться от ощущения присутствия Дарклинга. Лёгкий беспорядок в лаборатории подсказывал, что её хозяин отошёл на пару минут и скоро вернется. По приходу он деловым взглядом смерит Давида и после заметит Женю. Совершенно ненужную здесь. Заклинатель теней с самого детства указал её место. К сожалению, оно оказалось не среди старинных писаний. Женя поморщилась от неприятных мыслей. Дарклинг теперь мёртв. Убит Заклинательницей солнца и сожжён на костре. Его прах развеялся и смешался с пылью, сотни людей тому свидетели. Женя ободряюще расправила плечи и принялась изучать содержимое стола. Под руку попались засушенные семена. Маленькие кружочки окрашивали кожу в бурый цвет, от них пахло резкими пряностями. Портниха отложила семена в строну. Вдруг даже их аромат может быть опасным. За широкими шкафами по периметру скрывалось множество таких же чужих Жене диковинок. От незнания становилось неуютно, будто она роется в личных вещах, но на деле так и было. Что не сказать о Давиде, для которого лаборатория казалась привычной обстановкой. — Ты часто здесь бывал? — не выдержала Женя. — Только когда он находился в Ос Альте, — Давид понуро опустил голову, ещё осуждая себя за содействие Дарклингу. — Иногда мы работали вместе. Большую часть времени я изучал записи Морозова. После небольших успехов мы пытались восстановить его эксперименты. Почти всё неудачно. Молодого прочника соблазнили старинные рукописи, желание разгадать тайны самого Костяного кузнеца. От Давида лишь требовалось выполнять свою работу и держать язык за зубами. С обоими условиями у прочника проблем не было. Но древние знания не хотели поддаваться пытливому уму, и вскоре это превратилось в некий азарт. Опыт за опытом. Может ли Давид хоть на тысячную долю приблизиться к мастерству Морозова, или его уровень — броненосная форма для Второй армии? — И всё же у вас что-то получилось. — Люминесценция по большей мере моё изобретение. В записях Мороза говорилось о жидком свете, но все расчеты и формулы пришлось выводить практически с нуля. Поэтому Дарклинг без особого труда смог воссоздать её. Давид вернулся к сортировке вещей. Планировалось перенести лабораторию на этаж к субстанциалам для дальнейшего изучения. Один из пузырьков прочник усердно игнорировал. — Хм… что это? — Изящные пальчики потянулись к чёрному флакону. По его граням тянулись древние руны, уходя под плотную пробку. — Вещество, способное мгновенно разъедать человеческую плоть, все виды металла… — после заминки Давид нерешительно добавил: — И, возможно, скверну. — Что?! Так это о нём ты говорил? — Да. Вероятно, у Дарклинга нашлось время доработать формулу. К счастью, теперь мы не сможем проверить последнее свойство. Женя поставила флакон перед собой и сдвинула брови. Идеальные черты лица стали жёстче. Портниха не сводила глаз с чёрного пузырька. Перед ней будто оказалось средство с ответами на все вопросы. Только они уже стали никому не нужны. — Если бы мы смогли её воссоздать раньше… — Воспоминания из прошлого сразу ворвались в реальность. — Каньон этим не уничтожить, даже скверна бывает разной. Та тьмы была неподвластна самому Дарклингу. Единственное слабое место Неморя — Заклинательница солнца. — Давид резко встал. — Женя, мы пытались… Подобная сторона науки требует долгие годы. У нас их не было. Голос на полтона выше и сжатые кисти на краю стола означали, что он также порой винит себя. Недостаточно старался, был невнимателен в витиеватых схемах. Женя всплеснула руками, мысленно упрекая себя, через пару шагов она уже обнимала угловатые плечи. — Ты прав. Губы слегка коснулись виска, острой скулы. Прикосновения расслабляли и успокаивали. Давид позволил себе раствориться в нежных объятьях. Он приложил в разы больше усилий, чтоб противостоять Дарклингу, и заслужил прощение от самой Алины. Теперь всё хорошо. Жене следовало брать пример с Давида, но бывшее отчаянье и отголоски страха порой сами выплескивались наружу. — Так зачем Дарклингу изобретать яд против самого себя? — спокойней спросила Женя теперь из любопытства. — На случай, если один из экспериментов пойдёт не по плану. — Надеюсь, ты не второй Каньон имеешь в виду. Ничегои полностью подчиняются Дарклингу, что ещё может случиться? — Именно. Бездумные существа с ограниченным радиусом действия. Они требуют постоянной энергии и контроля. — Неужели он хотел… — Женя осеклась, потрясённая своей догадкой, — создать разумных ничегоев, осквернённое подобие нас, гришей! — Да, но как я уже сказал, девяносто девять процентов всех опытов заканчивались неудачей. В подтверждение своих слов Давид пересёк лабораторию и открыл дверь высокого шкафа, собираясь что-то продемонстрировать. Прежде чем Женя успела разглядеть содержимое в полумраке, он резко прикрыл дверь обратно. На лице прочника отразились неоднозначные эмоции, служившие для Жени тревожным звонком. — Давид, — обратилась она, неосознанно перейдя на шёпот. — Я так понимаю, в шкафу тот самый один процент? — Это… Это невозможно. В последний раз не было результатов. — Прочник принялся мерить комнату шагами, встревожено поглядывая на злосчастный шкаф. — Если только он сам… Но когда? Как ему это удалось? — Значит, не просто так Дарклинг довёл до ума свой яд, — подытожила Женя. — А если… — Подумаешь над этим после того, как уничтожим эту тварь. — Портниха со злостью схватила со стола пузырёк с ядом. — Женя, постой. — Прочник преградил ей путь. — Только не говори, что хочешь оставить это для изучения. Нет, Давид Костюк, тут твой научный интерес заканчивается! — дверца решительно отворилась. — Ох… как же? Женя сжала флакон в ладонях. Внутри скрывался стеклянный резервуар размером в полтора метра, доверху заполненный водой. Слабое свеченье очерчивало силуэт за стеклом в позе эмбриона. Что надеялась увидеть Женя? Бесформенную чёрную жижу или уменьшенную копию ничегоя, существо отвратнее волькры. — Ребенок, — выдохнула портниха. Совершенно обыкновенное человеческое дитя лет восьми. Вместо когтистых лап — маленькие детские пальчики, вместо острых клыков — пухлые щёчки. Что, если это лишь невинное дитя, и Женя чуть не убила его самым жестоким образом. Её догадки обрывались здравым смыслом. Это создание Чёрного еретика. Все его творения безжалостны и жестоки. Со временем и это престанет быть таким невинным. Тогда всё, с чем они так долго боролись, может повториться вновь. Женя не может позволить тьме опять расползаться по Равке, подобно отраве. Пока Женя застыла в нерешительности, круглые кварцевые глазки приоткрылись навстречу свету, а маленькие губки растянулись в тонкую ниточку. Как не улыбнуться такой красивой девушке за стеклом.