Дитя тьмы и света

Подобной чести Нина никогда не удостаивалась. Ради неё в Малом дворце экстренно собрались все члены Триумвирата во главе с генералом и царём. Ближе к выходу, по левую сторону круглого стола, сидела сама Алина Старкова, а между ней и Женей притаилась София. Любой гриш на месте Нины с радостью провалился бы под землю, подальше от испытывающих взглядов. Но после пережитого в ледяных оковах Фьерды и бездонной пучине Истиноморя незавидное положение едва тревожило. Наконец она может поведать всю историю, и главное, отстоять Матиаса, который ожидал слова в запертых покоях под охраной двух пар солдат. — Позвольте, я сама начну. Получив одобрительный кивок от Назяленсокй, Нина сняла кожаный мешочек на широком поясе. Обычно в таком носили монеты, но неожиданно для зрителей в ладони Зеник оказалась синица. Птичка лежала неподвижно, поджав скрюченные лапки к жёлтому брюшку. Пары движений пальцев, будто те дёргали за невидимые ниточки, хватило, чтоб синичка вскочила со спины, расправила сломанные крылья и взлетела. — Юрда-парем, — прошептал Давид, гипнотически рассматривая птичку, кружащую над головой. -Да, — по приказу Нины синичка опустилась в центр стола. — На мне испытали сыворотку. Под надзором учёных десятки подопытных гришей и людей. О последнем вам, скорее всего, ещё не доложили. Канцлер хочет вывести новых бойцов. Но беременные девушки, которым вводилась юрда-парем, пока умирают. Заражённый плод убивает их изнутри. — Как тебе удалось выжить? — Щёки Жени побледнели от услышанного. — В первую неделю — не могу точно сказать. Помню только агонию от изменений. — Подопытные гриши — мирное население, скрывающие дар. Зеник — натренированный солдат. Соответственно сам организм оказался сильнее. Возможно, причина в этом, — сразу удалось заключить Давиду. — Потом Матиас не давал мне добраться до юрды, она действовала как наркотик. Только так получилось совладать с новой силой. При упоминании дрюскеля Зоя неодобрительно сверкнула глазами. Нина спокойно выдержала раздражённый взгляд. Сейчас, как никогда, важно не пререкаться со старшими и рассказать о Матиасе с лучшей стороны. Первый маленький шаг уже сделан. — Ты говоришь новая. — Николай с интересом разглядывал птичку напротив. — В чём она заключается, и что стало с прежней? Нина рассеянно развела руками. Говорить об этом было едва ли не тяжелее, чем справляться с ломкой. В лабораториях Ледяного дворца она оставила часть себя. Собравшись и вскинув подбородок, Зеник ответила: — Прежняя сила сердцебита исчезла. Я больше не могу управлять людьми и собственным телом. — Стараясь не поддаваться вздохам Жени продолжила: — Теперь ко мне взывают кости. В них будто остались отголоски душ. Когда прислушиваюсь, чаще всего они хотят пробудиться. — Её едва можно назвать живой, — подметил Николай. Птичка замерла. Пёрышки на груди не вздымались, чёрные глазки-бусинки смотрели в пустоту, и зал не услышал даже отрывистого чириканья. — Значит, как таковым воскрешением ты не обладаешь. — Николай! — возмутилась Алина. — Как можно думать о таких вещах! — Критическое мышление — полезная штука. Попробуй. — Давайте называть вещи своими именами, — вмешался Толя, вторя своей Санкте. — Это — скверна. Её извращённое нутро не способно создавать жизнь. Только Святые могут сотворить воскрешение. Будто от пощёчины София скривилась после резкого высказывания Толи. Разве в ней не теплится жизнь, а скверна не существует бок обок со светом? Когда тайна Дарклинга открылась, делить силы на хорошие и плохие теряло смысл. Важно кто и для чего использует их. Как бы София не убеждала себя в правоте, следующая тема переговоров уже была предсказуема. — Нам нужен антидот. Действие сыворотки непредсказуемо и опасно для всех. Благодаря Нине и её стойкости… — Зоя наконец едва улыбнулась Зеник, — мы сможем противостоять Фьерде. Что думаешь, Давид? Прочник потёр подбородок, обдумывая предложение Назяленской. — Попытаться однозначно нужно. Однако на быстрый результат не рассчитывайте. Сколько времени мы боремся со скверной Николая. В моём же случае сыграла удача. Меньше недели после заражения и свет. Мы можем рассчитывать либо на Софию, либо на вещество оставленное Дарклингом. Только оно совсем не изучено. — Как вы себе это представляете? — вмешалась София. — Сомнений в стойкости Нины нет. Но стоит ли подвергать организм имениям? Приручить открытые способности — одно, вернуть прошлые — совсем другое. Вы рискуете оставить Нину ни с чем. Зеник едва пошатнулась. Если сказанное Софией окажется правдой, то ей не свыкнуться с участью. Кем она станет? Птичкой без крыльев. Обычным человеком. Она никогда не принижала людей, но гриш по праву рождения лишённый силы — калека. Стало вновь страшно, контроль над синичкой потерялся, и та опрокинулась на спину. Хотелось обратно к Матиасу. Хоть под стражу, хоть в темницу лишь бы ощутить его тепло и заботу. София сглотнула, смочив пересохшее горло готовое вот-вот осипнуть. Решение собравшихся можно понять, и всё же нутро взбунтовалось. Разве это не двуличие? Оберегать её и одновременно хотеть истребить скверну Нины. Способности прижились в ней, более не желая вредить. София с укором повернулась к Николаю, стремясь найти хоть крупицу поддержки. Выражение лица Ланцова оставалось нейтральным, без явных противоречий, но согласия в нем тоже не читалось. Он не мог сейчас принять одну из сторон. — Объясни своё решение, если можешь, — лишь попросил Николай. После столь строгого заявления нужные слова не хотели сплетаться в дельные фразы. Секунды молчания скручивали живот. Каждое тиканье напольных часов отбирало весомость ещё не готовых аргументов. — Не волнуйся, мы всё понимаем. Женя успокаивающе погладила ладонь Софы. На что получила отрицательное покачивание головой. — Давид всё правильно сказал. Свет способен уничтожить скверну. А вместе с ней и Нину. Они стали единым организмом. У меня есть одно предположение… Древние гриши, — тяжело выдохнула София, будто фраза могла разом всё объяснить. — Когда я была заперта в Тенистом каньоне, они сказали «вернуться к истокам». А как мы выяснили, Древние — это и есть Святые, способные творить чудеса. Если в Нине из-за юрды-парем пробудилась сила древних, то её не нужно уничтожать. Она — исток. Высказываться сразу никто не спешил. Тема с Древними стала причиной для размышлений. София мало рассказывала о том, что с ней случилось в каньоне. Новые детали не добавляли ясности, лишь покрывали завесой тайны и без того беспросветное положение. — В наше время это не «чудеса», — Зоя выступила первой. — Подумай. Гриши станут живым оружием, а народ возненавидит нас ещё сильнее. Следом — восстания, перевороты. — Не совладав, Зоя ударила кулаком по столу. — Проклятая Фьерда. Разве Канцлер не понимает, ему не подчинить такую мощь. Она обратиться против него. — Может он сам собирается сделать пару уколов. Разумеется, когда для парем найдут безопасный способ. Или введёт в наследника. — В задницу твоё критическое мышление, Николай! Зоя испугалась, как и все остальные в зале. Нет гарантии, что слова Ланцова не окажутся правдой. Тогда Фьерда попытается прогнуть все страны. — Мне нужно выйти, — снова переключила на себя внимание София. — Моё решение остаётся неизменным. Пока не разберусь с каньоном, пока не найду… способ его уничтожить. — Ножки стула резко проехались по лакированному паркету. В след полетели возмущённые возгласы Зои, которые быстро стихли. Наверно порыв шквальной сдержал Николай, но даже у выхода София не оглянулась на него. Видеться с кем-то, а тем более разговаривать ей совершенно не хотелось. Искать убежище в четырёх стенах спальни — тоже. Податься боле некуда. Медленно и бесцельно она шла по темным коридорам Малого дворца. Сегодня Софа наивно думала, что беседа с Норой Наумовой будет единственным испытанием на прочность, которое удалось пройти без заминок. Зато всё остальное обернулось хуже некуда. Хотя, если бы Тамара задержалась и не появилась в пекарне через пару секунд после Нины, что стало бы с Матиасом? Глухое эхо маятника из зала Триумвирата пробило полночь. События уже вчерашнего дня прочно засели в голове, рисуя навязчивые образы. Громкий, полный силы голос Нины она узнала сразу. София мимолётно взглянула на неё и возвратилась к дрюскелю, всё также крепко сжимая теневые оковы. Он наверняка обманул Нину, был заодно с Марком! Как иначе? На его руках столько невинной крови. Гриши, няня, Нина. Он ранил её. — София, отпусти! — приказала Тамара. — Это он! Я узнала. Холодный тяжёлый взгляд исподлобья совсем не изменился, как и сущность охотника. Плети крепче сдавили руки и ноги дрюскеля, демонстрируя больше не силу, а беспомощность Софии. Кончики пальцев посинели, если добавить ещё виток — сухожилия порвутся. — Матиас спас меня! — Прекрати! Быстрый шаг Тамары совсем близко. В последний миг София оборвала петли, отвернулась от дрюскеля и в гневе навалилась на полупустой прилавок. В нос ударил горький запах горелой выпечки, оставленной испуганными хозяевами. Непроизвольно выступившие когти прочертили глубокие борозды на досках. — Он нужен живым, — прошептала Шуханка рядом. От чего София насквозь продырявила прилавок. — Ценный свидетель. Софа слышала, как за спиной Нина что-то взволнованно шептала дрюскелю, утешала, оправдывалась. Единственным желанием стало наколдовать вакуум. Тогда все слова Тамары и Нины исчезнут. — Все живо во дворец. Там разберёмся. Шаги постовых за поворотом возвратили Софию в реальность. Она бесшумно скрылась за широкой портьерой. Двое гришей прошли коридор, не задержавшись у окна. Глубокий выдох. Надо быть осторожней, иначе придётся сочинять глупую историю о том, как она здесь оказалась. — Светлана, это ты? Ещё ни один детский голосок не вызывал столько мурашек. — Руна, — удивлено и сердито воскликнула Софа, силясь не озарить лицо девочки световым шаром. Они замерли в паре шагов друг от друга. Но выходить из укрытия пока не решались. — Что ты тут делаешь ночью? — Пообещаешь не рассказывать Наде? — Подумаю, — построже ответила Софа. — Сначала расскажи. — Кажется, я видела Матиаса, а если он здесь, то и Нина тоже. Я хотела их найти, но заблудилась. — Матиаса? Ты знала, как его зовут, знала, кто он, и ничего нам не рассказала? — София иронично улыбнулась. — Ну, конечно, Нина. — Да, она сказала, что так будет лучше. — После небольшой паузы, Руна решилась снова спросить: — Значит они здесь? — Я пока не могу ничего объяснить. Не переживай. Давай провожу тебя до комнаты и забуду о Наде, а ты расскажешь, поподробней о вашем путешествии. София поспешила. Нужно было оставаться и выслушать Нину. Шепча, Руна рассказала, как чуть не попрощалась с жизнью, когда Матиас первым нашёл её на корабле. Как он один выхаживал больную Руну и Ниной. И как Матиас с Зеник спешили спасти какую-то Софию. — А ты знаешь Матиаса? — спросила Руна, когда они подошли к спальне. — Не совсем. Слышала многое. — Он хороший. Вот опять. Сначала Нина, теперь Руна защищает дрюскеля. Возможно, стоит всерьёз прислушаться к их словам, но сейчас не та ситуация. Нужен перерыв, хоть на ночь. Девочка хотела было уже пойти к себе, но у двери помедлила и неожиданно выпалила: — А мне Николай разрешил быть на празднике в Большом дворце. Младших гришей не приглашают, но раз я там ни разу не была, он согласился, чтобы я посмотрела. Здорово? — Конечно, там много интересного. — Светлана, а можно я буду с тобой? Если ты, конечно, не занята. Просто гришам на празднике не до меня, не хочу мешаться, но и дворца совсем не знаю. — Я подумаю, хорошо? — отвечать сразу отказом не хотелось. — Уже очень поздно. А кому-то вставать рано на занятия. Точно не мне. — Жаль я не целитель и не могу навести хворь с утра, — хихикнула девочка. — Ах ты маленькая лиса! Ничего наставники быстро такие трюки раскусывают. — Спокойной ночи, — Руна обняла на прощанье Софию. Пока девушка не пригрозила сказать Наде быть с ней построже. Софа чуть склонилась, чтоб тоже обнять Руну. — Сладких тебе снов. Уже на пути к Большому дворцу София подметила: девочка почти добралась к покоям дрюскеля. А его держали в противоположной части дворца в башне! Интересно, смогла бы она проскочить мимо постовых? Правду подметил Николай. Из Руны выйдет отличная шпионка. Встреча с девочкой ненадолго отвлекла, но дорога по подземному проходу возвратил к насущной головоломке. Опять всё откатилось назад. Когда дело с Тенистым каньоном сдвинулось с мёртвой точки, планы вновь изменились. Нина в ближайшее время не сможет участвовать в экспедиции. А на неё делался основной упор. Пришлось даже согласиться на тренировки с Зоей. И что теперь? Готовить нового гриша, посвящать во все тайны? А если бы София согласилась помогать с юрдой-парем, то пребывание во дворце могло задержаться на месяцы. В который раз убеждение отправиться самой казалось самым верным. Лучший момент ускользнуть от всех — разгар праздника. Придётся на него пойти, заодно помочь Руне и узнать у Норы как прошла встреча с подставным Марком. В начале быть у всех на веду, а когда каждый займётся своим делом — лететь как можно дальше. До приёма оставалась неделя. Времени хватит на подготовку. Может стоит оставить письма. Когда обнаружится пропажа и вскроются послания, то за Софой не пошлют отряда вдогонку. Хотя скрываться она умела. Только… София нахмурилась. Может ли ничегой напасть на след? Чего стоит ожидать с его приобретёнными навыками? Будь о неладен! Вместо Толи или Тамары покои охраняли два постовых гриша. При виде госпожи они безмолвно натянулись как струна. Комната начинала казаться клеткой, но скоро она выпорхнет отсюда. — Уже думал, что ты заблудилась. София повела плечами, но замешательства не выдала. Третий раз за сутки. Неожиданные встречи вошли в моду? Хотя в случае с Ланцовым больше интересовал способ его проникновения. Из распахнутых ставней повеяло осенней прохладой. Чёрт побери ничегоя! — Да вот, чуть к тебе не зашла по ошибке. Ваше собрание быстро закончилось. — Точнее мы его перенесли. — Николай вытянулся на широком подоконнике. — Неудивительно, — хмыкнула Софа. — И слезь с моего окна. Входить принято через дверь. Теперь тебе придётся напоминать о человеческих манерах? — Так романтичней. — Николай не сдвинулся с места. Софа демонстративно села за туалетный столик. — Врёшь. — Да, — не скрывая ответил Ланцов. — За тобой есть должок. Помнишь? — Нет, не сейчас, — Софа сразу поняла в чём дело. Охота. Она повернулась к зеркалу, распустила тонкую косу на макушке с вплетённой ленточкой. — Я собираюсь спать. — Тебе нужно развеется. — Может я лучше знаю что нужно? — гребень с невероятным усердием стал разделять и без того прямые пряди. — Например не думать о ваших убеждениях. С твоим присутствием это сложно. — И слова о юрде не будет. — Никола-ай, — процедила Софа. Звон стекла в раме и копошенье заставили кинутся к окну. — Коля! Подоконник пуст. Сердце ушло в пятки. София вцепилась в перила, стараясь вглядеться в темноту, и выругалась на зависть трактирным мужикам, когда увидела парящего Ланцова под узким выступом балкона. — Тебя могут заметить. Лезь обратно, я тебе крылышки пообламываю! — Представляешь, — неспешно начал Николай, — в этот раз охрана усиленно патрулирует другие части дворца. — И шпионы все разбежались, как же. — Какая ночка темная-я, какие звёзды яркие-е… — Ты уже выпил? Едва взмахнув крыльями, Николай поравнялся с Софой и потянул её за руку. — Давай, полетели. София не сдвинулась с места, только сжала челюсть от переполняемой злости. Что сейчас раздражало больше всего? Парем, скверна, каньон, охота или то, что она до сих пор не вырвала руку из хватки настырного Ланцова? Ведь чего от себя скрывать, надеялась спокойно наедине обсудить всё с Николаем, узнать его истинные намерения. Ведь он обещал быть на её стороне. Хотя Николай и спокойствие — понятие несовместимые. Она продолжала стоять на узком балконе. Нужно сделать шаг назад, захлопнуть окна и обрести покой. Больше не чувствовать, как Ланцов держит её без перчаток. Это бывало редко, только когда они оставались одни. — Сможешь с форой в минуту обогнать Зена? Не хочу ему проиграть. — Ты на меня ещё и поспорил! — Святые, будто под угрозой твоя честь, — сказал Николай и сразу заговорщике улыбнулся. — Разве что достоинство Заклинательницы теней перед каким-то средненьким ничегоем. — Что значит «каким-то ср-редненьким»! Зен взбунтовался. От предвкушения он был готов уже сорваться с цепей внутри и подчинить тело Ланцова. — В таком случае, — Софа перекинулась через перила, чуть ли не соприкасаясь лбами с Николаем, — я буду волочиться как твой первый корабль. Николай хотел сострить в ответ, только балкон уже пустовал, а его рука сжимала остатки дымки. Несчастных пары-тройки секунд осознания Ланцова с ничегоем хватило, чтобы София успела взмыть вверх и прорваться через слой густых облаков. Ночь внизу и правда тёмная, а здесь звёзды яркие. С каждым взмахом, зачарованная, она становилась будто ближе к ним, но блестящие точки игриво отдалялись. Так дети пыталась найти на земле начало радуги. Откуда она берет исток и как звёзды усыпают весь небосвод? София уже забыла, когда летала просто так. Потому что нравится. Будучи маленькой, она взмывала так высоко, что становилось плохо от иного воздуха. Для человека, наверно, трюк вовсе смертельный. Сколько нотаций от Дарклинга потом было… Софа зависла на одном месте, дожидаясь Зена. Он поднимался грузно, рывками. Его неуклюжесть забавила, но первые полёты на такую высоту всегда тяжелы. — Знаешь, что интересней догонялок? — спросила София, поравнявшись с ничегоем. Тот лишь выпустил облако пара от глубокого вздоха. — Повторяй. Взмахи стали реже. Их интервал едва позволял тишь держаться в воздухе. Зен заинтересованно повторял тоже самое, а когда понял, что собралась сделать София, отступать было уже некуда. Всё-таки он не «средненький» ничегой. — Три, два, один. Они одновременно прижали крылья к спинам и камнем полетели вниз. В небе смешались девичий визг и рёв ничегоя. Ветер бил по лицу, от чего София перевернулась в падении на спину. Зен попытался повторить за ней. Туша, не привыкшая к столь сложным манёврам, теперь напоминала клубок сцепившихся котов. — Соберись, — сквозь смех прокричала Софа, вернувшись в начальное положение. У Зена получилось сгруппироваться, когда они пронзили насквозь слой облаков. Под ними выросли густые хвойные пики. Благородные угодья князя Крыгина плавно сменялись дремучим лесом. Здесь обитала дичь поинтересней, чем на княжеских тропках. Только через буреломы да глубокие болота на конях не проехать и холёную гончую жалко, если та в трясине сгинет. Маленькая проплешина внизу как раз могла оказаться илистым дном или поляной, покрытой мхом. В любом случае окунуться в вязкую жижу или расшибиться о землю Зену не представляло большого удовольствия. И всё же, глядя на лихорадочное веселье Софии, он продолжал держал крылья строго прижатыми. — Ну не плошай, — эдак подбодрила она, когда они ворвались в воздушную границу леса. Это оказалась поляна. Уже опавшие шишки и мелкие цветочки на кустарниках можно различить. Лишь когда до земли осталось меньше локтя, София круто повернула грудью к земле, оттолкнулась вверх, будто вынырнула из воды, а затем ноги коснулись твёрдой опоры. Зен пулей пролетел мимо и не успев до конца выйти из пикирования, врезался в пышные еловые лапы. — Как разминка? Нагулял аппетит? — София откинула с ничегоя одну из сломанных веток. — Столько шума наделал… кого теперь выследим. Это тебе не овечек… по сараям воровать. — Р-р-а… тьфу… — иголки искололи пасть. — Кого надо, того и словлю. Хоть медведя, хоть лося! Запыхавшаяся, Софа отмахнулась от самоуверенного ничегоя. Урок полётов он надолго запомнит — звать больше не станет. На удивление ей понравилось, и компания Зена почти не раздражала. Однако свыкнуться с мыслью, что однажды придёт срок, и он поглотит Николая, портила всё впечатление. Передохнув от полёта и осмотревшись, они ступили в густой непроглядный лес. Что София, что ничегой могли хорошо ориентироваться во мраке. Похоже они сильно потревожили густую обитель, раз кроме сипух в вышине и полёвок под корнями деревьев никого не было. Редкими тропками на мягкой земле встречались следы живности, только дух её испарился. — Ты ела медведей? — спросил Зен, приметив большой смазанный след когтистой лапы. — Нет. В основном зайцы, птица, рыба. Не к чему большое животное забивать. Охотиться для пропитания Софа научилась и без использования тени. Оборачивалась сущностью, лишь когда по неосторожности упускала добычу, и ту требовалось быстро нагнать. Конечно, без помощи Дарклинга по началу не обошлось. Пришлось отвыкнуть от завтраков, которые ей приносила няня по утрам. Но вкус свежей сладкой сдобы с царской кухни ничто не могло заменить. И первые вылазки в деревни на окраинах стали настоящим событиям. Горячие пироги без шоколада, конечно, зато со свежими фруктами Софа уплетала за обе щеки. Однако инстинкты охотницы остались с ней и сейчас дали о себе знать. Здесь важны запахи, звуки и особенно — умение затаиться, слиться с лесом. Нетерпеливый Зен так не считал. — Р-р-р нашёл! Он умчался далеко вперед. Софии пришлось последовать за ним. Неужели напал на кого-то крупного? Черная фигура склонилась над поваленным прогнившим деревом. — Хорош охотник, нечего сказать. Она обступила ствол, который прибил кабанчика. Он подавал последние признаки жизни: редко дыша и слабо похрюкивая. Вокруг была взрыта земля, вероятно кабаниха пыталась освободить его, но так и не сумев, ушла вместе с выводком. — Сверни ему шею, чтоб не мучался. — Его и есть не интересно, — раздосадовано ответил Зен. — Поймаем на него кого покр-рупнее. — За всё время, что он тут лежит, никто не явился. Значит все хищники намного дальше. Да, многому тебя поучить нужно. — Кого учить собралась! — огрызнулся Зен и перебил шею кабанчику. Затем принюхался, гортанно зарычал, пустив слюну в уголках пасти. — Не интересно тебе. Как же, — усмехнулась Софа. — Уже готов его проглотить. — Ты будешь? — Сырое не люблю, знаешь ли. Будто что-то вспомнив, Зен закопошился в лентах скверны, окутывающих тело. — Вот, — он протянул помятый спичечный коробок. — Коля дал. — Кажется, он забыл, что я умею так. В ладонях зажглось слабое свечение. Нчегой отпрянул как от пожара, выгнул спину и предупреждающе зарычал: — Убер-р-и-и. Хмыкнув, Софа погасила свет. Зен оскалился напоследок, перекинул тушку на плечо и отправился обратно на поляну. Он сел спиной, принялся разделывать кабанчика, больше не выказывая желания делиться. — Жидкий ты на расплату, — Софа всё же села напротив Зена. — А ты всё р-равно чужая, хоть и сестр-рица, — ничегой с издевкой облизал кровавые когти. — Кем ты меня назвал? — от возмущения перехватило дыхание. — Сестр-рица, — повторил он, разом проглотив голень животного. — Разве не Дар-рклингом рождена? Только »Эта» тоже куру приложила, того не ведая. Хоть слова ничегоя казались абсурдом, вводили в ступор. В них звучала правда. Как тут возразить. От Дарклинга пошли все волькры, ничегои и София тоже. Но не хотела она признавать, что настолько связана с Зеном. Она вскочила. Первым порывом было запульнуть тьмой в нагло чавкающего ничегоя. Хотя заварушка только позабавит его. — Чтоб называться так, нужно заслужить. А ты ни словом, ни делом не брат мне, — выпалила как на духу София. — И Дарклинга не упоминай. Не хотел он, чтоб мы такими стали. Уж как к нему рвался в каньон. Помнишь? А теперь, думаешь он одобрит, что ты с Николаем спелся, волю собственную обрёл? И свет Алины во мне — ошибка. Не такого «идеального ничегоя» он ожидал получить. — Она стала полубоком, снова зажгла слабый свет в ладонях и свела их, пряча от Зена. Зашептала, тихо самой себе: — Теперь знаю — есть у меня душа. Хоть со скверной перемешана. Важно не какова сила, а в чьих она руках и для чего служит. — Куда мне. Не понять. — Зен хрустнул последней косточкой и проглотил её. Свет пугал, но Зен от чего-то не моргая смотрела на Софию, на лучи, проступавшие сквозь пальцы. Было для него это явление чуждым, непонятным. Чтоб существо плотью как он из скверны лелеяло свет внутри. Силу, которая прожигала нутро и грозилась испепелить тьму. — Как знаешь, твоя воля, — невольно выбились нотки огорчения в словах Софы. Она молча ждала, может Зен изменит решение или зря Софа начала в него светом тыкать. Поторопилась, ошиблась. Вместо рыка ничегоя к ней обратились по-иному: — По мне медведь потоптался? Она встрепенулась от голоса Николая. Тот лежал животом на земле и едва мог пошевелиться. — Последнее слова Зена: «мы отправляемся к святым», — Ланцов закашлялся, сжимаясь калачиком. — Он только поел? Ещё перевариться не успело. Мой живот. — Ты сам попросил составить ему компанию. Так что не жалуйся. Хоть София ещё сердилась на Николая, всё равно создала подобие плотного теневого плаща и укутала нагое тело. Одеяние должно было хоть немного спасти от ночного холода. — Как всё прошло? — спросил Ланцов, пытаясь кое-как сесть. — В целом хорошо, только Зен слишком характерным стал. Есть идеи от кого он набрался? Ланцов как можно невинней посмотрел снизу вверх. София устало улыбнулась. Не получалось долго сердиться на Николая. Всё что он делал было в угоду окружающим, а о себе думал в последнюю очередь. Как и сейчас. София хотела подойти ближе, просто пожалеть, хотя минуту назад говорила не жаловаться. В последний момент поняла, что до сих пор в образе темной сущности. Разом стушевалась, поспешила обрести человеческий вид. — Подожди, останься так. — Прервал Николай, заметив первые изменения. — Ты давно не оборачивалась. Это было приятно, хоть Софа ощущала неловкость перед ним в таком образе без особой надобности. И всё же так легче, свободнее. Без сомнений Николай понимал её. — Спасибо, что вытащил из дворца. — Софа села рядом, склонила голову вниз перед собой, стараясь не встречаться с карими глазами. — Передохни. От следующего полёта без перерыва совсем плохо станет. — Зен молчит. — Ещё бы… Вот придётся опять тебя на себе везти. — Можем дойти до владений Крыгина. Нас отведут к нему. А объяснять почему оказались в таком… уязвимом состоянии, — Николай развёл руками под складками плаща, — не царское дело. — О-о-о Крыгин и спрашивать не станет. Думаю, мы не первые забредём к нему с утра в таком виде. Ладно, попробуй подремать пару часов. Время до рассвета есть. София помогла добраться до ближайшего елового ствола. Николай уложил её голову к себе на грудь, хоть дышать пока было тяжело. Большее что Софа могла сейчас сделать для него — это положить ладонь рядом и призвать к свету. Под плащом разлилось тепло, и Николай прикрыл глаза. Наверно даже задремал, так казалось по ровно вздымающейся груди. На самом деле всё обстояло иначе. Он не хотел тревожить Софу в эти несчастные пару часов. В размеренном дыхании, в крепко закрытых глазах будто от сладкой неги таилось невысказанное. Меньше знаешь — крепче спишь. Как бы Николай желал отнести поговорку к себе. Только знал многое наперёд. После собрания, приведи он хоть сотню разумных доводов, Триумвират больше не повлияет на Софию и рядом её не удержать. Больнее резало понимание, что так правильно. Ведь при самых удачных обстоятельствах он всё равно оставался кратким мигом в долгой жизни Заклинательницы теней. Знал Николай, что Софа не сможет убить Дарклинга, и в конечном итоге судьба сведёт их. Будто сквозь сон Николай крепче прижался к Софии. Он хотел ошибаться во всём.