Запретное тепло

Запретный плод сладок, все это знают. И чем дольше мы ограничиваем себя, тем больше искушаем, тем сочнее и слаще он кажется. Попробовав однажды, уже никогда не захочется меньшего, и чтобы не выйти за грань, нужно держать себя в руках. Армин понимал это, стараясь отгонять лишние мысли, прятать их под замком в темном сознании, выбрасывая ключ в бесконечную пропасть. Но они возвращались: выбирались из замкнутого пространства, ломали замки и вновь приходили к парню. Сил противостоять с каждым днем становилось все меньше, а мрачных мыслей, перекрывающих светлые и правильные, все больше и больше. Казалось, они расплодились до такого количества, что уже не спрятать и не запереть под тысячи замков, а ключи уже некуда будет прятать. Остается только ждать, когда им надоест, когда они сами решат покинуть голову Армина. И он не поддастся им, нет, он точно решил это для себя. Он уверен, что они не стоят того времени и сил, которые Армин потратил, чтобы сдержать их. — Ты не будешь его? — перед лицом Армина возникла вопросительная физиономия Конни, отвлекая задумчивого блондина, который пялился в одну точку последние пять минут. Тот указывал на нетронутое яблоко, лежащее на подносе Арлерта. Едва он согласно кивнул, как Спрингер схватил фрукт и смачно откусил. — Эй, а мне?! — воскликнула Саша, сидящая за столом напротив парней вместе с Микасой, которая не обращала внимания на друзей, тихо что-то вырисовывая в своем блокноте. — Ты и так уже почти всю порцию у Микасы отобрала, еще чего! — Конни отмахнулся от руки девушки, что так желала отобрать яблоко. — Вообще-то, она была не против. Не видишь, ей не до еды. С утра вся в себе, видимо, о ком-то думает… ай! — острый локоть Микасы, что до этого сидела и молчала, врезался в бок Саши, и та зашипела, схватившись за него. — За что?! — Много болтаешь. Микаса и вправду стала много времени проводить с каким-то третьекурсником, имя которого Армин не мог вспомнить. Они виделись дважды, когда Микаса познакомила его с друзьями и когда у них была совместная физкультура. Вроде как, он достаточно популярный, но Арлерту до таких вещей дела нет. Популярность уходит так же быстро как и приходит, поэтому заботиться об этом у него нет нужды. — Сегодня вечеринка, знаете ведь? — начала Саша, потирая ноющий бочок ладошкой и обидчиво поглядывая на Аккерман. — Конечно, они ведь каждое начало года проводятся, как по расписанию. Хах, студенты меняются, а глупые обычаи остаются. — Это значит, что ты не пойдешь, Конни? — раздражение в глазах Браус сменилось едва заметным разочарованием. — С чего бы! Пойду, конечно, я же не задрот, как Армин, — Конни усмехнулся, облокачиваясь о спинку стула и гордо складывая руки на груди. Но карма решила сыграть в игру, и тело парня покачнулось назад и вместе со стулом начало падать. Он, к счастью, успел вскочить на ноги, но стул с грохотом столкнулся с полом. Большинство людей в столовой замерли, оборачиваясь на источник резкого шума. Даже это не заставило Армина отвлечься, и он продолжал смотреть на свой поднос, сознанием находясь где-то на грани. *** Стоило Армину закрыть за собой входную дверь, как рядом очутилась его мать в фартуке и с серьёзным взглядом. Она наблюдала, как тот снимает с плеч рюкзак, кидая его на пол, потом ветровку, вешая ее на вешалку в коридоре. Пристальный взгляд матери надоел парню, и он устало выдохнул и спросил, в чем дело. — Ты же не собираешься сегодня куда-то идти с друзьями? — она наконец задала вопрос и Армин замер. Его мать будто видела его насквозь, словно знала все его планы. Может, она умеет читать мысли, и в такие моменты чем-то волшебным Арлерту это не казалось. — Нет, зачем мне? — глупо… Он ответил не сразу, прочищая горло, чтобы не выдать себя предательски дрожащим голосом. — Хотя, да… ты права, сегодня вечером я хотел прогуляться с Микасой. Честно говоря, Армин боялся свою мать. Боялся её не терпящий вранья тон голоса, её строгий и укоризненный взгляд серо-голубых глаз, что смотрел сквозь душу. Но показывать это он ненавидел, хотя она и так все видела и понимала. — Хорошо. Парень застыл от удивления. Она вернулась на кухню, оставив Армина одного стоять в коридоре. Она просто согласилась? Не стала читать лекции о том, какие девушки нынче опасные и хитрые, и что Микаса не исключение. Не стала проверять его телефон, ища подтверждение его словам. Просто «хорошо» и все. Это что, само благословение бога снизошло к нему с небес? *** Это его первая вечеринка в жизни, прежде он не бывал в местах, где собираются пьяные студенты и студентки для секса на одну ночь и высокопроцентного алкоголя. Алкоголь он попробовал лишь однажды, на свое шестнадцатилетие, о чем позже очень сильно пожалел. Горечь похмелья и глубокого стыда преследовала его несколько дней, да и родители быстро об этом узнали, не разрешая месяц выходить из дома никуда, помимо школы и подработки. Не сказать, что Армин был сильно расстроен наказанием. Скорее тому, что уважение родителей расшатано, а друзья нашли новую тему для извечных подколов в его сторону. Он и не планировал приходить. Конни с Сашей весь обед пытались его уговорить, когда Микаса сразу же согласилась. Это не было похоже на неё, обычно она, как и Армин, отсиживалась дома. Друзья сразу подумали, что это влияние её нового загадочного знакомого, потому что Микаса предпочла бы прогуляться по тихому парку, нежели идти на шумную вечеринку. Но Конни с Сашей знали слабые места Арлерта, поэтому не удивились, когда тот зашевелился при упоминании Энни на вечеринке. — Правда придет? — Да, Армин, мы же уже сто раз сказали это… Так сильно не можешь дождаться встречи с ней? Армин витал в облаках, думая о предстоящей встрече с девушкой. Она нравилась ему с первого курса, когда он впервые ее увидел в начале года. Энни тогда училась на втором курсе, а Арлерт был первогодкой, которого приставили к ней для помощи в проекте. Ему нравилось проводить время с ней, хоть это и получалось только в учебное время. На большее она и не соглашалась, все время загадочно улыбалась на его комплименты и игриво ворошила ему волосы на макушке. Приятные воспоминания заставили мальчишеские щёки порозоветь, и он руками прикрыл лицо, чтобы никто не заметил румянец. На вечеринке было много людей, даже чересчур. Не успел Армин с друзьями войти во двор, в котором уже крутились подвыпившие студенты, как Микаса попыталась скрыться из поля зрения друзей с высоким парнем. Он лишь поздоровался с их компанией, странно улыбаясь смущающейся девушке. Она была рада, улыбка не сходила с лица, а когда тот схватил и потянул её за руку, вздрогнула, но поддалась и ушла. Да уж, все-таки Армину никогда не удастся понять все эти прелести отношений и того, что следует перед ними. Отношения… их ни разу не было в жизни Арлерта, только взаимные симпатии, которые проходили так же быстро, как и появлялись. Чего таить, ему и не признавались никто. Наверное, поэтому он не понимал, почему Микаса так робко улыбалась и краснела, почему отводила взгляд от них, будто боясь чужой реакции. Парня рядом ней, кажется, совсем не смущали ни Саша с Конни, что так заговорчески лыбились, ни удивленный Армин. Он смотрел на Микасу такими глазами, что Арлерту на миг стало завидно. *** Армину не хотелось признавать собственные слабости. Не хотелось ловить себя на том, что поддается вольностям и быстро пролетающим желаниям. Знает же, что они только мешают, даря секундное наслаждение, и вскоре исчезающее. После остается винить себя за слабый характер, за отсутствие воли, которая росла в нем долгие годы, но грозила исчезнуть при любой погрешности. Сможет ли Армин теперь оправиться? После такого-то прокола… вряд ли. Может быть, через долгое время, часовые самоубивания ночью в постели и истязание мыслей, что покоились в голове на подушке. Он уже изрядно помотался, выучив весь первый этаж дома. Армин выпил достаточно много, даже излишне, поэтому шатался из стороны в сторону по коридорам, не обращая внимания на испускающих противный дым студенток рядом. Им он тоже не сдался, явно не в их вкусе, и явно не за таким, как он, они пришли сюда и до сих пор остаются в трезвости. «Похоже, дурь продают» — подумал парень и не прогадал. К девушкам подошел парень, чье лицо было прикрыто темным капюшоном, и одна из них сунула ему оберток в кармашек куртки, что-то шепча на ухо. Армин притормозил на минуту, наблюдая, но потом повертел головой, стараясь поскорее уйти с места преступления. Он же ненавидит вечеринки. Ненавидит алкоголь, запах едкого сигаретного дыма, заставляющего рвать глотку в кашле, а глаза слезиться. Не любит шумные, набитые другими людьми помещения. Так старательно избегает их всю сознательную жизнь, но сегодня как будто все не так. Присутствие ли Энни здесь все меняет, или же в Армине открылась давно скрывающаяся внутри вторая личность, которая жаждет запретного и, как сказали бы мать с отцом, грешного. Да, эту вечеринку он таки запомнит и больше никогда в эти места не сунется, возненавидя еще больше прежнего. За этот час столько всего с ним произошло… голова раскалывалась, глаза опухли и покраснели, а руки так и чесались разбить что-нибудь. Надо успокоиться, надо найти друзей и свалить, надо заглянуть в телефон и посмотреть, не писала ли ему мать. Первым делом он пошел искать друзей, от которых сам же и ушел недавно. Завидев Сашу, он сразу же спросил, где Микаса. Она ответила, что та ушла с тем парнем в комнату уединиться. Армин не понял, почему Саша так ехидно говорит о местонахождении подруги, и почему Конни так коварно усмехается, толкая подругу в плечо и заливаясь вместе с ней смехом. Он принял это за вполне серьезный ответ и правда пошел искать Микасу, открывая все двери в доме. Ни одна не поддавалась, поэтому он тяжелыми ногами поднялся на второй этаж, придерживаясь за перила. Каждая капля выпитого за вечер будто растекалась по всему телу, не оставляя ни одной клеточки. Первая попавшаяся на глаза дверь всё-таки отворилась, но в комнате был полный мрак, поэтому руки на автомате начали шариться по голым стенам. Врубив свет, Армин совсем не ожидал увидеть два силуэта на кровати, что шуршали одеждой. Они остановились, и парень, лежа под какой-то девушкой, приподнялся на локтях, чтобы посмотреть, кто посмел помешать их пьяной и интимной идиллии. — И-извините… Был бы Армин трезвым, то без слов выскочил бы из комнаты как ошпаренный, даже не пытаясь понять, кто нежится на кровати. Но трезвости в нем как серьезности в Конни, когда рядом Саша, поэтому парень продолжил стоять, пошатываясь и мутным взглядом обводя комнату и эту парочку. Что-то внутри щелкнуло, когда взгляд остановился на светловолосой девушке, чей размытый силуэт так напоминал… — Энни? — тихий голос Армина казался таким сломанным и отчаянным, будто самый близкий человек в его жизни без сожалений и колебаний воткнул ему в сердце нож. Девушка, сидящая на чужом торсе, оторвалась от шеи незнакомого Армину парня и откинула взлохмаченные волосы назад. Она лишь искоса кинула на блондина секундный безразличный взгляд, и уголок ее губ приподнялся в усмешке. — Свали, мальчик, — мужской голос эхом отдался в голове, заставляя сделать кривой шаг назад. Армин глухо ударился спиной о стенку, трясущимися пальцами ища ручку двери. — Либо присоединяйся… Армин не выдержал и выбежал из холодной, какой она ему показалась из-за безэмоционального взгляда Энни, комнаты, громко хлопнув дверью. Он даже не позаботился обратно выключить им свет, хотя в любой другой ситуации побоялся бы доставить кому-то дискомфорт или вызвать недовольство. Но сердце бешено стучало в груди, а болезненный ком в горле не давал свободно сглотнуть. Еще час назад он пьяным языком признавался Энни, потом его без остановки тошнило в чужом туалете, а сейчас он наблюдал за тем, как девушка, которая весь последний год не давала покоя его мыслям, целовала другого парня, прикасалась к нему, будто Армина не было в той комнате. Будто это не Армин признавался ей на кухне. «Как же это глупо… Какой же я пиздецки глупый! Идиот!» — эти слова крутились в голове как заевшая пластинка. Всё повторяли: «Ты глупый, глупый, ужасный, противный! Тебе нечего делать с такой, как она. Ты ее не достоин, придурок!» Сознание будто смеялось над ним, как и тот парень в комнате, обнимающий Энни, как и она, сидящая на нем. Энни… Она же ничего не должна ему. Конечно, не должна, ведь Арлерт никем не был в ее жизни, не имел никакой значимости. Это только его проблемы, что он начал чувствовать к ней. Только его проблемы, что создал собственный идеальный образ девушки в своей голове, придумал, будто у него есть шансы на взаимность. Нихера, потому что Энни никогда не обладала теми чертами характера, которые ей сам приписал Армин. Она никогда бы не обратила внимание на такого, как Армин… Тяжело вздохнув и прикрыв лицо руками, он оперся плечом о дверь, скатываясь по ней и садясь на пол. Он не понял, как снова зашел в ту ванную, в которой недавно плакал и выворачивал желудок наизнанку после своего признания Энни. Она тогда даже ничего не ответила, лишь улыбнулась и как-то по-дружески хлопнула ему по плечу, не принимая, но и не отвергая чувства парня. «Думаю, тебе стоит охладиться. Иди домой, Армин, ты ведь не пьешь…» — вот что она кинула вслед Арлерту, когда он кинулся искать ванную комнату, почувствовав приступ рвоты. И приспичило же его организму именно в такой важный момент… Или же даже нутро Армина чувствовало, что это неподходящий момент? В трезвом уме он бы не подошел к ней на вечеринке при всех, когда десятки пар глаз уставились на них двоих. Он не стал бы так громко признаваться, будто кроме Энни в комнате никого нет. Но затуманенный разум и не привыкшее к спиртному внутри тело сыграли свою роль, и он, возомнивший себя героем романа, как прокаженный помчался искать Энни, а когда нашел, без раздумий выпалил то, что так давно хотел сказать. Да если бы не алкоголь, то он бы никогда — никогда! — не сделал бы такого опрометчивого поступка. – Какой же придурок! — собственная ладонь с силой хлопнула по лицу, заставив зашипеть от неприятных ощущений. Хотелось, чтобы кто-нибудь сейчас хорошенько зарядил по морде, чтобы мозг Армина встал наконец на место, чтобы разум очистился, а лишний алкоголь выветрился, чтобы он с чистой душой пошел домой, всю оставшуюся ночь лежал на кровати, думая и анализируя обо всем, и на следующий день всё бы прошло. Он бы разобрался в себе, возможно, извинился перед Энни, перед Микасой — за то, что оставил одну. Хотя, она сейчас со своим этим, Саша же сказала… Значит ли это, что одному Армину сейчас одиноко? Парень поднялся с холодного кафеля, решив умыться холодной водой. Лицо горело то ли от горьких слез, что никак не прекращали лить, размывая весь обзор, то ли от пощечины. Видимо, все вместе. Внутри черепа давило, принося тупую боль. Это ожидаемо, ведь Армин плакал весь вечер, а последние полчаса он просто ревел навзрыд, не боясь, что его услышат. Да и все равно, разве кому-то есть дело до пьяного мальца, ноющего в закрытом туалете? Подумаешь, девушка отказала. Все это проходят, все знают, что это быстротечная и незначительная мелочь. Ледяная вода струей приятно накрыла соленые от слез ладони, потом и лицо. Чуть отпив прозрачную жидкость из рук, Армин поморщился, потому что холодом отдало в зубы. Капли воды стекали по подбородку, спускаясь к шее и едва заметно вздымающейся груди, оставляя мокрый след. *** Микаса куда-то пропала и не возвращалась, Саша с Конни тоже исчезли, и теперь Армин в полной мере почувствовал одиночество. Часть людей уже ушла с давно потухшей вечеринки, часть уснула кто где, кто-то заперлись в комнатах, кто-то, как и Арлерт недавно, в ванной комнате. Один он сидел на одинокой кухне, освещаемой только приглушенным желтым светом, на фоне слабо играла спокойная музыка, слышались голоса из гостиной, где еще остались не вырубившиеся студенты и играли в непонятные Армину игры. Его звали, но он отказался, не имея желания проводить время с незнакомыми людьми, играя во что-то на раздевание или выпивку. Выпить он мог и сам, чем сейчас и занимался, сидя за стеклянным столом. Тогда зачем пришел? Сам не знает. Всегда же по своей воле сидел дома, пока друзья вовсю тусовались. Он хмыкнул своим мыслям, подтягивая к себе стакан со спиртным. Карман толстовки разрывался от звонков и сообщений родителей, и Армин понимал, что если попытается ответить, то они сразу же поймут, где он находится и что делает в таком месте. Может, они и не поверят ему, когда он придет домой и расскажет выдуманную причину, почему его не было, но лучше уж так, чем он опозорится и ответит пьяную бурду заплетающимся языком прямо сейчас в трубку. Написать сообщение тоже не вариант, так как Армин даже стакан в руке спокойно держать не может, а попасть пальцами по правильным буквам — тем более. Остается только сидеть здесь, вновь вливая в себя жгущее горло пойло. Кажется, на этом же месте сидела и Энни, когда он признавался… Арлерт встряхнул головой, нахмурившись. Он пообещал себе, что подумает об этом позже, на ясную голову, потому что забивать мысли сейчас — гиблое дело. Что правильного может выдать мозг пьяного человека? Может ли этот орган придумать что-нибудь стоящее, что решит проблемы Арлерта, если алкоголя в нем столько, сколько никогда в жизни не было? Армин всё-таки достал телефон, игнорируя входящие сообщения, поставил в беззвучный режим и засунул обратно. Всё-таки выключить мобильник он не решился. Вдруг ему позвонят из больницы, скажут, что его мать или отца увезли, так как их больные сердца остановились из-за сильного волнения за сына. Днем Армину было бы стыдно за свои мысли, но сейчас хотелось смеяться из-за абсурдности ситуации. Парень, которому 19 лет от роду, боится сказать родителям, что ушел на вечеринку с друзьями. Боится вернуться домой в таком виде, потому что боится их реакции. Один он такой, пока остальные в свои года веселятся и не тратят время на то, что им не интересно и не нужно, Армин сидит дома, делая абсолютно все поручения преподавателей, не пропускает ни одной пары. Кажется, даже если ему сломать обе руки, он научится писать и печатать с тяжёлыми гипсами на них. Те же подработки, разрешение на которые он вымаливал несколько месяцев. Арлерт начал работать еще с пятнадцати лет, когда осознал, что больше никаким путем получить независимость от семьи нельзя. В подработке полно плюсов, в которые входили деньги на карманные расходы и будущее и время, которое он без лишних допросов от матери мог провести на работе. Это же отличная отговорка от всего: пришел позднее, чем надо, — был на работе; не отвечал на звонки весь день — был на работе. Армин тяжело вздохнул. Сейчас эта отговорка не сработает, потому что сегодня суббота, а значит, что это его выходной, и время переваливает уже за два часа ночи. По режиму дня, который он отрабатывал много лет под надзором родителей, парень должен лежать в кровати в своей комнате. Но, увы, его кровать находилась далеко, почти на другом конце города. От накатившей усталости он оперся головой о руки, прикрывая веки. Неплохо бы найти тихое место, где можно поспать оставшуюся ночь… — Эй, ты! — из полусонного состояния его вырвал чей-то громкий, резкий и ожидающий ответной реакции голос. Армин поднял тяжелую голову, чтобы посмотреть и понять, к нему ли обращаются, или же у кого-то просто наметились пьяные разборки, в которые ему соваться не стоит, но нет, это обратились к нему. Видимо, он на мгновение забылся и не заметил, как на кухне появился еще кто-то. Темноволосый высокий парень стоял, облокотившись о кухонный шкаф, и с ожиданием смотрел на Армина. — Это же ты помешал мне и моей подруге? — Арлерт застыл, узнав в незнакомце того, с кем была Энни в той комнате. Кого она целовала… — У нас все только намечалось, а ты весь настрой сбил. Тебе следует… — но парень не успел договорить, как Армин в каком-то необдуманном порыве кинулся к нему, роняя стул, на котором сидел. В два шага он подлетел к тому, в секунду хватая за ворот толстовки и толкая к столешнице. Лицо Армина искажало ненависть, а глаза горели ярким пламенем, будто желая сжечь стоящего напротив. — Воу, ты чего… За словами незнакомца последовал резкий удар Арлерта. Армин не пожалел сил, посильнее зарядив в чужое лицо, и, кажется, попал в нос, так как спустя пару секунд из него пошла струйка крови. Незнакомец поднес руку к лицу, притрагиваясь к губам подушечкой пальцев и случайно размазывая кровь по щеке. Арлерт, наблюдая за этим, на мгновение ослабил хватку, чего не следовало делать, ведь следующий удар был нанесен теперь уже не им. Боль в подбородке, чёрные пятна в глазах, и кажется, будто он сейчас свалится в обморок. Но Армин лишь падает на пол, неожиданно сталкиваясь с ним копчиком и шипя от боли. Его повалили на спину, прижимая коленями по бокам и закрывая все пути к отступлению, хотя он и не думал отступать. Раз начал, то надо и закончить, как подумал Армин, даже рассчитывая, что последние удар и слово будут за ним. Но противник был сильнее, выше и трезвее, и с пониманием этого Армин осознал, что шанс выиграть только начавшийся бой был нулевым. Его схватили за запястья, и он начал вырываться, что было безуспешно. Удар острым коленом по спине ослабил темноволосого парня, заставив согнуться от боли и отпустить чужие руки. Армин воспользовался этим, заваливая его на спину, но ловкостью и силой мышц он не отличался, поэтому обездвижить противника он не успел, да и не смог, поэтому с размаха вдал в скулу парня. Удар, видимо, уже не был таким сильным, как первый, ведь брюнет быстро столкнул Арлерта с себя, и тот с глухим стуком упала головой стукаясь прямо о дверцу столешницы. — Что ты устроил, придурок? — так ненавистный ему парень быстро встал, чего не мог сделать Армин из-за ноющей боли в затылке и головокружению. Его схватили за шкирку, поднимая и грубо встряхивая. Ему показалось, что где-то его толстовка таки треснула по швам. Его точно убьют, если он подойдет к отцу или матери с просьбой заштопать, так как сам он даже нитку в иголку сунуть не может. Армин улыбнулся своим глупым и не вовремя пришедшим мыслям, будто забыл, что еще минуту назад он хотел убить парня за то, что тот был с Энни. — Сумасшедший, что ли? — его вновь тряхнули, только уже за плечи. — Так и знал, что сюда одни шизики ходят… Даже с девушками поразвлекаться не дадут, — услышав эти слова Армин сразу посерьезнел, нахмурив брови. — Мне было бы все равно, если бы это была не Энни. — О-о-о, а вы, оказывается, умеете говорить, — он не прекращал сжимать его плечи, и Арлерт не удивится, если завтра в отражении увидит пару синяков на своем теле. Незнакомец усмехнулся отчего-то и внезапно отпрянул, и Армин смог расслабиться, перестав брыкаться из чужой хватки. — Так вот как звали эту милую девушку… Правда, взгляд у нее прямо железный, но зато какая горячая, да? Он достал из заднего кармана пачку сигарет и зажигалку, не отрывая любопытного взгляда от злого и тяжело дышащего Армина. Цокнул, когда увидел, что половина палочек поломана. — Ты теперь должен мне новую пачку. — Отвали от неё, — выпалил Арлерт, сдерживаясь, чтобы снова не заехать по чужой морде, что так раздражающе затягивалась табачным дымом. — Блондинчик, да мне похрен на твою Энни, — на такие слова Армин недоуменно вцепился взглядом в чужие глаза, которые хитро поблескивали в свете сгорающей сигареты. — Она не моя… — он тяжело выдохнул, обойдя другое тело, сел за стол и зарылся руками в волосы. Снова дурацкие мысли в голове, снова смехотворная ситуация, что повлекла за собой лишь физическую боль и нежеланный разговор. Если ему плевать на Энни, то зачем тогда был с ней тогда в спальне? Зачем обнимал, пока Армин стоял у стены и смотрел? Захотелось рассмеяться. Точно, они же не Армин… Для них секс и касания ничего не значат, а знать имена друг друга совсем не обязательно для интимного контакта. Это он, глупый, думает, что все вокруг такие же, как и он, что для всех имеют ценность чувства других. Наивный… — А чего так? — удивленно спросил парень. Армин поднял голову, не понимая, чужой реакции. — А что в этом удивительного? — Мне, первому встречному, она дала, а тебе, значит, нет? — Не говори так о ней! — Ну ты и лох, — заключил он, а Арлерт затих, краснея, словно алкоголь решил напомнить о себе. – Сам ты... – незнакомец в ответ лишь усмехнулся. Армин сам не заметил, как от усталости положил голову на стол, уткнувшись горячей щекой в холодную поверхность и разрешая себе расслабиться. Еще несколько минут слышалось шмыганье носом и тихие оскорбления, потом возня у кухонных шкафов и шуршание пакетов. Когда чужое присутствие забылось, как и ноющая боль в подбородке, Армин позволил глазам закрыться, в последний раз улавливая силуэт парня и засыпая беспробудным пьяным сном.