Плохой мир сказок

      Полки из темного лакированного дерева, что раскинулись на половину стены, были стыдно пустоваты. Влад погрузился в тот период, когда «не было времени читать», сменялось нежеланием напросто переворачивать страницу за страницей, чтобы узнать, кто и что думает о каких бы то ни было материальных или духовных вещах, в которых он и сам копается изо дня в день. Тот факт, что этот застой длился уже больше трёх лет, не смущал — Влад твёрдо был уверен, что обогащает свой мозг посредством многих других незабавных дел. Но пустые, запыленные места на книжных полках всё же смотрелись чудовищно некрасиво.       — Невыносимо больше терпеть такое от всех вас! — говорила Алёнка, чуть ли не залезая на вытянутый массивный стол всем туловищем, как раз в тот момент, когда Влад решил перевести взгляд на созванную в его кабинете ассамблею — с малой доли участия его самого. — Стоило нам вернуться, так первым же делом вы решили нам соврать! Просто выслать обратно!       — Это для вашей же безопасности… — начал Король чересчур спокойным тоном, чтобы родной пылающий огонёк мог, просто не замечая, пылать и дальше в своём темпе, а не вспыхнуть ещё больше.       — Даже не говорите про безопасность! — ударила по столу Алёнка. — Оставляя нас в неведении, вы делаете не меньшее зло, чем пытаясь уберечь нас без нашего согласия!       У сидящей по соседству Маши, слегка зарделись щёки. Отчего-то, по прошествии получаса, всё меньше и меньше было приятного в том, что Алёнка в своих пылкий речах, изредка припоминала слова подруги, адресованные ей же самой в ситуациях острейшего гнева. Но если в тех перепалках Маша могла сознаться, что часто те были полным преувеличением с её стороны, то кажется слова, наконец-то, нашли своё истинное предназначение прямо здесь.       — Вы только сегодня столкнулись с этим в первый раз. Мы же боремся с этим изо дня в день, — продолжил Король теперь более вкрадчиво, скрывая за тоном голоса нарастающее раздражение. От шума, от тяжести этого дня и от усталости, что приходит лишь с возрастом, но не в ноющие кости, а в саму голову, ему донельзя хотелось сорваться. Он бы отдал многое, чтобы быть совершенно беспристрастным и даже гордиться в этот момент своей дочерью, что выросла упорной и непреклонной девушкой. Но время берёт своё. А эти полчаса, кажется, взяли слишком много. — Если так желаете извинений от всех нас за то, что зная чуть больше вас самих, мы сохранили это в тайне, то прошу сначала унять свой, неподкрепленный ничем иным, как уязвлённой гордостью, гнев прямо сейчас, дамы и господа!       Конечно же, обращаясь ко всем, Его Величество имел в виду лишь одну единственную девушку в этой комнате и, произнося свою речь, смотрел только на неë. Она, в свою очередь, почти не надув щёки от возмущения, уселась на своё место, скрестив руки на груди, при этом не забыв громко выдохнуть, — чтобы хоть последний звук в этом споре был за ней.       Явно задетая таким нелицеприятным нареканием в её сторону и даже не стараясь это утаить от остальных, Алёнка, ища в первую очередь опору своей правоте, а уже далее поддержку, с возмущением глянула на каждую из подруг. Если Снежка и играла в то, что не видит направленный на себя взгляд, то Варя взаправду его не замечала, а, оставшаяся на такое растерзание, Маша, что пускай за всё их собрание не произнесла ни слова, в горле почувствовалось неприятное першение.       — Переходя собственно к самому делу, — слегка откашлялась она, вместе с тем, как в комнате стало заметно тише, а взгляд подруги ослабил свою хватку на ней. — Почему вы считаете, что это, например, ни какая-то болезнь?       — Вскрытие не показало в этом плане никаких результатов, — вступил Богдан.       Половина чувства неприятного, тяготеющего и заставлявшего всех за этим столом ощутить насколько ситуация серьёзна, принадлежала именно ему. Контрастируя с прежней обыкновенной весёлостью слишком ярко, чтобы от этого по спине не пробегало пару мурашек, «добрый здоровяк» превратился в глыбу, о которую страшно было расшибиться. — В отчётах-то общего у всех немного — лишь причина смерти.       — Приступ у пострадавших случается из-за сильного страха, — проговорила Королева, что верно сидела в тяжелом молчании все эти медленно тянущиеся минуты. Она, не склонив головы, оборачивалась к каждому говорящему, но всё ещё, кажется, находилась в самой себе. — Длительность разная, но исход один.       — Словно, что-то внезапно пугает их? — почти прошептала Снежка, испуганно переглянувшись с сидевшим подле неё Васей.       Королева только кивнула.       — Тем более надо было нас предупредить! — вновь всплеснула руками Алëнка, не замечая, как общий тяжёлый вздох тотчас прокатился по комнате. — Мы же можем помочь, правда ведь, девочки?       Карие глаза тут же устремились к молчаливым подругам.       Взбудораженная, но вполне ведомая тому, про что говорит Алëнка, Снежка робко кивнула еë словам и уже вместе с ней глянула на Машу, которая, погрузившись в глубокую задумчивость, отрешённо мотнула головой, где внутри обыкновенно прорастали зерна различных мыслей, раскрывавших в собственных плодах их общее будущее решение.       Представшие перед ней образы подруг настолько понравились Аленке, что она еле удержала свой говорливый язык, чтобы не выразить это вслух — отчасти как упрёк остальным.       Виделась она со стороны именно так или нет, но принцесса поистине принимала утаивание такой ужасающей беды в своём королевстве, как одну из самых глубочайших обид, что ей могли нанести. Находясь несколько лет вдали от законного дома, Алёнка не могла припомнить ни дня, когда бы она не представляла светлое будущее Сказочного мира по её возвращении. Внутри же уже был принят обет, что сегодняшний испорченный напрочь бал, должен был стать отправной точкой — последним днем беззаботности, в которой она прожила слишком долго! А после ей ведь предстояло заняться нескончаемой работой во благо королевства и его народа. Такая еë маленькая большая мечта, обсуждая которую с подругами, те снисходительно ей улыбались, одновременно веря в эту искренность и страшась возможного идущего за ней разочарования.       Потому насколько радовало участие Маши и Снежки в этом вопросе, настолько же и расстраивала отрешённость другой её подруги.       — А ты что думаешь, Варя? — прозвучал в комнате вопрос.       Все лица мгновенно обернулись к девушке, которую могло заставить отвести взгляд от фигуры, сидящей во главе стола, только разве что такое внезапное упоминание собственного имени.       Варя перебирала в голове этот длинный день с самого начала. Свечение портала в её воспоминаниях теперь отдавало бликами не трепета, а предзнаменования чего-то опасного, которое она не поняла по своей наивности. Оплетавший её сердце спутанный клубок, в который превратилась её душа, не позволял ей ясно мыслить все эти годы. Вдруг всё это время она жила подобно слепому, наощупь выбирая пути. Стоя перед порталом и перешагнув порог двух миров, Варя следовала верной дороге или смирилась с нитью, которую самолично обвязала вокруг своего и чужого сердец? И чему она повинуется сейчас, сидя здесь?       Подскочив со своего места, так резко и скупо на плавную элегантность, Влад подошёл к своему шкафчику, заполненному до отвала бумагами и папками, судя по беспорядку в которых мог разобраться лишь он один. Пусть даже если Варя и собиралась что-то произнести, и уже было раскрыла рот, даже не стоя сейчас к ней спиной, он бы этого не увидел, чего-то наотрез отказавшись поднимать на неё глаза. Сначала внимательно пробежавшись по строчкам, парень выудил из кипы бумаг парочку листов со смятыми уголками, и, не садясь обратно на своё место, чересчур вычурно поднял их над головой, будто бы привлекать внимание к самому себе ещё было необходимо.       — Если хотите помочь, то займитесь анализом собранных сведений, — развернулся он к собравшимся, и уже через секунду листы плавно приземлились по центру стола. — Это только малая часть из них, вам понадобится больше, — с еле заметной усмешкой в глазах, он пронаблюдал за тем, как жадно, выхватив первые попавшиеся бумаги, Алёнка вчитывается в их текст, уже не обращая на него внимания. — Завтра Бодя проведёт вас в тайную секцию библиотеки — там хранится остальное.       Обсудив детали, — по большему счёту Маша, — высказав возмущение над предстоящим и ничем не увлекательным занятием, — в основном Алёнка, подначиваемая таким же искренним негодованием Саши, — и проявив неподдельное беспокойство перед тем, с кем столкнулся Сказочный мир, — скорее утешали друг друга Вася и Снежка, — кажется, что Сказочный патруль был удовлетворён.       Король и Королева молча встали со своих мест, поднимая за собой других. На лицах каждого читалось некое подобие облегчения — время, проведённое в напряжении измотало, и теперь было приятно стряхнуть его, как затекшие ноги. Но, проводив Их Величеств поклоном, больше не озираясь ни на кого другого, Влад развернулся к окну, темнота за которым отражала льющийся отсюда свет и его искусственно выпрямившиеся плечи. В этой зеркальной поверхности можно было рассмотреть, как скромный кабинет медленно оставляют в одиночестве, ровно как и самого Влада. Вышли все.       Все, кроме неë.       Не выпуская ручку двери, сжав её так крепко, чтобы концентрироваться только на силе, что больно впечатывает пальцы в металл, Варя остановилась на полушаге между тем, чтобы остаться внутри и выйти, заперев ту до конца. Обернувшись, она застыла, позволяя себе, теперь не боясь, рассмотреть Влада. За окном не на что было смотреть, а поэтому Варя знала, что он ровно также сейчас наблюдает и за ней.       Но это не стесняло.       За время собрания Влад ни разу на неё не глянул. Даже следующему за голосом собравшихся, взгляду, будто бы удавалось проскользнуть её мимо. И если бы Варя всё это время не следила за ним, то и не подумала обращать своё внимание на это. Но она это делала. Следила. Обращала.       Внутри Варя, кажется, осталась на том балу. Руку её всё ещё сжимал в своей мертвец. Глаза были мучительно сухи. И девушка всё ещё никак не могла понять — почему? Почему даже находясь в разных мирах, она чувствовала себя намного ближе к нему, чем теперь рядом с ним?       Вася и Саша обменялись с ним рукопожатием, Влад даже похлопал их по плечу. Для Снежки он учтиво распорядился подать воду со льдом. С Машей почти сразу же была достигнута договорённость, отметить про себя всё, что могло показаться важным для них в дальнейшем. А Алёнку Влад ловко отвёл от себя к её родителям, стараясь для этого препираться с ней намного меньше, чем того бы хотелось.       «Что здесь происходит?!» — тогда спросила Варя.       И с того момента, как Влад отвёл от неё свой безразличный взгляд, так она больше не удостоилась ни крупицы его внимания.       Поэтому, да. Не стесняло ни то, что он смотрит на неё, ни то, что видит, как разглядывает его она.       — Мы ждали твоего письма, Влад, — раздался в тишине голос девушки. Варя решилась заговорить, только успев обдумать первое слово несколько раз прежде чем произнести его вслух вместо «я».       — Нечего было писать, — непринуждённо ответил Влад. Спина его сгорбилась, и показалось, что даже от её отражения в зеркале он отвёл взгляд. — Да и как вы могли заметить — дел по горло.       Взгляд Вари на секунду лишь скользнул на нераспакованный чемодан, что наспех поставили в неприметном углу. Говоря на чистоту, всë здесь и было таким. Наполненным пустотой и отстраненной холодностью — какое-то наспех. Оттого и не получалось злиться в полной мере.       Броская тишина. Влад был готов поклясться, что услышал, как разомкнулись губы девушки, для того бы непременно и тотчас выплеснуть на него весь накопившийся внутри яд.       «Какие дела?»       «Разве не нашлось ни минутки?»       «Тебя никак не интересовало, что происходило у нас?»       Мириады колких вопросов, которые поставили бы его на место. Потому как били не столько в него, как в правду, которую не было желания принимать.       Ловя себя на мысли списаться со Сказочным патрулём, — ответить Алёнке на её короткие потешные записочки, рассказать Маше новый интересный факт, который он узнал, а через Снежку передать Коту рецепт необычного мороженного с припиской «Точно лучше, чем в той кафешке», ловя сожаление, что не увидит, как вздыбилась у того шёрстка, — Влад отчего-то всегда останавливал самого себя, находя сотню и одну отговорку. Бывало, что он выкидывал в растопленный камин уже дописанное письмо. Это могло было быть и не один раз. В первые полгода, что он провёл в Сказочном мире на новой должности, это молчание между ними было чем-то неприятным. Всегда рядом витало чувство, что он поступает неправильно. Но вместе с тем как шло время, Влад позабыл об этом. Или попросту старался не замечать.       Он просто ощущал, что что-то было не так. С ним что-то было не так.       А для того, чтобы это не заметили другие — он молчал. Брал на себя кучу заданий. Разъезжал по всем сказочным городам. А, улыбаясь после долгой встрече Боде, он всегда чувствовал это напряжение в щеках.       Вместе с тем, как остро было его желание быть рядом с друзьями, так же и сильно Влад старался отстраниться от них. Держать всех от себя подальше.       Но горечь пропитала всего его целиком. Особенно, когда после долгого дня он садился за стол, смотрел на все бумаги, что ему осточертели, заваливался на спинку стула, и внезапно ловил ласковое прикосновение ветра, который забегал к нему из приоткрытого окна. Всегда врасплох. Всегда в минуту, когда ему хотелось бы исчезнуть. Всегда ставящий его обратно на ноги. Тогда его веки сами по себе становились тяжелее, мир перед глазами погружался в приятную черную пучину, а губы растягивались в улыбке, которая почему-то делала его глаза мокрыми. Влад слушал ветер. Улавливал каждый его звук. И корил себя за то, что не может ему ответить.       Удручающее молчание.       В отражении Влад увидел, что фиалковый взгляд, наконец, отпускает его, прячется за густыми ресницами.       «Друзья так не поступают» раздался по комнате еле уловимый шёпот, предвозвещая тихий скрип и треск, с которым захлопнулась в тот миг дверь унылого кабинета.       Того скудного света, что располагала в себе эта комнатка, не хватало, чтобы объять всю восставшую за окном темноту, в которой Влад находил собственное отражение. А она глядела на него своими тёмными глазами намного дольше, чем он сам наблюдал за ней.       Люди могут лишь верить, убеждать себя каждую ночь, что тьма отступит с первыми лучами солнца, только лишь потому, что так происходит всегда. Но парень, просидевший всю ночь, не сомкнув глаза, и крепко сжимая свои ладони с такой силой, что чудом на коже тут же всходили синяки, мог оставить для самого себя лишь крупицу той самой надежды.       Может новый день проснувшиеся ранние лучи и согревали сильнее обыкновенного, для Влада здесь был лишь холод и ветер.       Вокруг него существовал мир, который не был таким уж хорошим.

***

      В замке было тихо.       Быстро собравшись, Сказочный патруль и Герои Земли вышли на путь пустынных коридоров, извилистых перелётов лестниц и изредка открытых дверей, в которые можно было заглянуть, да не найти ничего кроме всё той же тишины. Ощущалось это так, что вчерашний день был слишком громким. Неподходящим к этому месту. Потому как невероятно казалось, что теперь замок безмолвный, скрытный и чуждый всякой праздности.       Вокруг всё напоминало спящий город, лишь некоторые жители которого по долгу службы обязаны были выйти на его улочки в этот сонный час. И вместе с тем, как время приближалось к обеду, ребята тоже стали постепенно ощущать себя его частью. Шёпот голосов будто бы разносился на два пролёта вперёд, а поэтому все сами по себе условились скованно заполнять пространство лишь собственным топотом и дыханием.       Имея в этом месте хоть одного сторонника, они бы с радостью вернулись к былой озорливости и громкости. Аленка, Снежка и Саша, — как и желали на самом деле, — забежали бы в столовую по дороге, а Варя, оставшейся лишь грезить об этом, посидела ещё каких-то добрых полчаса перед зеркалом. Из всех них, только Маша и Вася ощущали себя более чем в норме. Но добровольное изгнание бодрости подкашивало и их, с каждым шагом лишь больше погружавшихся в меланхолию.       Толпа зашла в хранилище знаний настолько удивительно тихо, как, возможно, могли двигаться лишь пробегающие в тёмных уголках мышки. Чтобы их заметить сразу, кому бы то ни было пришлось бы постараться. Но в абсолютно пустой библиотеке, этого делать никому и не довелось.       Богатые стеллажи, уходящие в самый поток, были с избытком полны книг. В этой суматохе корешков и страниц, читался свой исключительный порядок. И коридоры, в которые выстраивалась библиотека, казалась, обрастала веками не новыми полками, а стражами, что призваны были охранять неведомые чужому глазу тайны. Каждая секция, книга и страница, — не просто бумага, а шанс заглянуть в миры, где бытие порой искрилось ярче, чем собственная жизнь. Особенно сейчас, самая занудная и с переизбытком научных профессиональных терминов без сносок, книга стала бы остриём меча, с помощью которого можно было бы пронзить сердце этого тлена.       Пахло пылью и временем. Ощущалась лёгкая досада от того, что если самые праздные уголки дворца пустуют, то сказочные и подавно не пойдут искать ничего в таком месте, как это.       «Столько знаний» — пролепетала, румянясь, Маша. Её пальцы еле скользили по корешкам, иногда подольше задерживаясь на книгах, чьи названия были для неё новыми. И к собственному удовольствию — таких здесь было много.       — А что если, — проговорила Алёнка, сверкнув глазками от пола до потолка, пытаясь целиком обхватить взглядом один из стеллажей, — среди всех этих книг есть та, в которой уже всё написано: что это за приступы, да как их вылечить?       — Не удивлюсь, если так оно и есть, — кивнул Саша, подхватывая за подругой идею рассматривать книжные полки.       — Только пока мы её здесь отыщем, — взглянул Вася на длинный коридор, уводящий вглубь библиотеки, — сто лет пройдёт.       Увлечённая белоснежной страницей книги, что привлекла девушку своей ярко-красной обложкой, Маша, не отрываясь от текста, ответила:       — Для этого и нужен библиотекарь.       — Но здесь его нет, — озираясь, озвучила как факт Снежка, после чего беззаботно добавила: «Почему-то».       Выдержки оставаться на месте каждому из друзей хватило лишь на пару минут. Убивая время в ожидании, все разбрелись по собственным мыслям, нашедшим путь среди этих бесконечных рядов книжных полок. Подошедшая ближе к окну, Маша, увлеченная уже новой книгой, развернула её страницы по направлению к свету, позволив их белизне сверкать драгоценными жемчужинами, а рукописному тексту играть красками. Алёнка же, как истинная исследовательница, и Саша, как подлинный её единомышленник, начали с любопытством и азартом пробираться вдоль стеллажей. Их короткие шаги отзывались лёгким эхом в пустоте, а иногда переходили в бег в сопровождении беспечного смеха, пытающегося вырваться из прижатых ко рту ладоней. Вздыхая, Вася покачал головой и стал перебирать книги на полках, одна за другой, как если бы искал конкретную, а не просто приглянувшуюся бы его вниманию своим корешком. В то же время Снежка, сидя на полу среди уединённых рядов, задумчиво открыла книгу с изображением звёздного неба, и, бегая по рисункам, глазки её восхищенно блистали, как снежинки, падающие на фоне горящих ламп.       Вот так и мелькали они то тут, то там, увлеченные каждый своим открытием, переплетаясь в одном пространстве, в бесконечном молчании дремавшей библиотеки, которая даже сейчас готова была раскрыть какой-нибудь свой секрет тем, кто был бы способен его понять.       И внимательно наблюдая за друзьями, стараясь не давать им разбредаться слишком уж далеко от входа, Варя еле как сдерживала добрую усмешку, вглядываясь в эти воодушевленные лица. В первое мгновение, честно признаться, она кое-как сопротивлялась желанию самой не погрузиться в бездумное листание какой-нибудь привлекательной с виду книги, — многие здесь корешки, выстроенные рядом друг с другом в ряд, было бы не лишним выставить в музей, как одни из шедевров искусства. Но с каждой пролетавшей минутой, с которой девушка, опершись о стеллаж, неподвижно стояла на месте, ей всё больше становилось отчего-то холодно: мурашки пробегали по коже, руки подрагивали, даже сложенные на груди, а внутри что-то неприятно застывало между рёбер. Будь эта библиотека всё такой же спокойной и неслышной, как до их прихода, Варя осталась с привитой в самой себе твёрдостью. Но теперь её голову насильно постигали воспоминания, каким девушка не хотела предаваться давным-давно, а особенно сейчас.       Бездушная библиотека. Сотни прочитанных книг на полках, а рядом друг. Беззаботный смех разносится от них двоих — кажется, что единственных посетителей этого места. Их весёлые голоса бегут куда-то далеко-далеко. А оказывается это просто счастье, пришедшее в душу впервые за несколько лет. Тогда. Дома. В Штормграде.       Фиалковые глазки резво забегали по сторонам.       Оттолкнувшись от стеллажа, Варя увлеченно прошлась сначала по коридору вперёд и назад, потом принялась читать в ряд все корешки, что попадались ей на уровне глаз, и ознаменовало начало и конец этого круга то, как волшебница неряшливо оглядывалась на дверь. В любой же момент оттуда мог выйти он, а его появление не должно было вызвать в ней больше переполоха, что успела уже навести она сама.       И вот, дверь с глухим скрипом распахнулась.       Солнце, вошедшее в библиотеку не через окно, а сквозь дубовую обивку — Богдан. Его широкая спина, словно высеченная из гранита, заслонила частицу здешнего сумрака, а воздух задрожал от его движений. Не сила, а только какая-то чудотворная энергия, от того бурлящего источника жизни, который бил ключом в нём, была способна смести застоявшуюся тоску. Все разом встрепенулись, бросая каждое из своих дел, что теперь казались незначительными. И даже, когда он остановился, а тишина библиотеки опять окутала их, теперь всё было совершенно иным.       — Извольте простить, друзья мои, пришлось задержаться ненадолго, — раздался его бархатистый хохот и Богдан почесал свою богатую бороду. — Ну и не будем терять тогда уж время, да пройдём за мной!       Одним широким жестом, богатырь пригласил всех последовать за ним, попутно поправляя подол своего кафтана, и уже почти начав подмечать на нём пятнышки свежей грязи.       — А как же Влад? — не сдвинувшись с места, спросила Варя, только теперь отвернув голову от двери. Изогнутые брови насторожено застыли, губы так и остались не сомкнутыми, и в целом её лицо искренне выражало недоумение       — Влад? — переспросил Богдан, ещё пару раз хохотнув.       — Мы думали он тоже придёт, — отрешённо произнесла Варя.       Её скучающий вид контрастировал с тем, как каждая клетка её тела кричала о нетерпении и нарастающем беспокойстве, вместе с тем, как одновременно она неотрывно глядела в лицо Богдана и пыталась этого не показывать.       — Ах, Влад… Появились неотложные дела, — пробасил он, что голос его сладким мёдом стекал по ушам. — Дела государственные, понимаете ли. По долгу службы вечно куда его только не заносит. Но и он же мне-то назначил вас сопроводить и к месту и в курс дела, а потому не будем на него обижаться, а пойдёмте лучше! Кто уж лучше меня расскажет о секретах этого места?!       Варя сжала кулаки, стараясь сдержать подступающую усмешку. «Дела государственные» — промелькнуло в её голове с едкой иронией, но, сделав глубокий вдох, она просто сложила руки на груди и последовала за друзьями.       — А что за секреты-то? — выпрыгнула вперёд Аленка.       Ещё бы чуть-чуть и она бы сбила с ног Машу, собравшуюся задать их проводнику тот же вопрос. Но, к сожалению, отвлечься от прелюбопытных книг, которые всё мелькали и к каким всё цеплялся её взгляд, так же быстро, в отличие от подруги, она была не в силах.       Богдан хитро засмеялся.       — В этой части библиотеки, куда мы путь держим, собраны сотни и тысячи рукописей, таящих в себе такие знания — от мала до велика! — заговорщически улыбнулся Богдан, пригибаясь.       С довольной улыбкой Алёнка обернулась на подруг.       — Но разве не в любой библиотеке так? — спросила Снежка, наклоняя голову.       Её вопрос остался без ответа.       Библиотека действительно была огромной. И здесь стало казаться, что именно она занимала большую часть площади дворца. Сверни не туда, и затеряться на многие годы среди стеллажей виделся шансом не таким уж и беспричинно маленьким. Поэтому Сказочный патруль и Герои Земли шли шаг в шаг с Богданом во главе. До конца нельзя было сообразить, где именно, богатырь принимал решения сворачивать, но спорить с тем, что тот знает, куда идёт, никто не собирался.       Когда они наконец-то остановились, Маша рассчитала семнадцать минут на часах, что они потратили на дорогу. А перед ними была не отличающаяся от других таких же здесь книжная полка.       — Ну да, — вздохнул Саша, закатывая глаза, — секретная комната за одним из шкафов в библиотеке!       И когда Богдан потянул на себя корешок одной книги, Герои Земли насмешливо переглянулись между собой.       Узкая витиеватая лестница вела всех наверх, в комнату, что с виду походила на чей-то дорогой кабинет.       Маленькие окошки, украшенные богатыми резными рамами, под строгим взором светильников, загоревшихся в тот самый миг, как они переступили порог, были почти невидимы. Сама по себе темная комната, засияла мягким и тёплым светом, что клала свою ласковую ладонь на пространство вокруг: на книжные шкафы, забитые рукописями, которые даже на первый взгляд казались особенно важными, чтобы храниться здесь, а не пылиться в библиотеке, на величественный письменный стол, что стоял посередине, покрытый бархатной скатертью и на все причудливые мастерские инструменты, о применении которых можно было только догадываться.       Прикидывая у себя в голове их местоположение, Маша спросила:       — А разве мы сейчас не находимся в одной из южных башен? Я считала, что лучше хранить все важные для Королевства бумаги где-нибудь, — она поправила очки, — не на виду?       Добро улыбнувшись, Богдан подошёл к одному из окошек, рядом с которым или он казался невероятно большим, или оно смотрелось чересчур маленьким.       Солнце уже спряталось за вновь осевшие над городом тучи, и было легко представить, что вскоре начнёт моросить дождь. С виду хрупкое стекло в воображении вырисовывалось непробиваемым, как крепкая стена замка, защищавшего домашний очаг от внешней угрозы. Богдан застыл, всматриваясь в паутину, которую из себя представляли тропинки, выходящие из брусчатой площадки и верхушки голых деревьев, раскинувшихся вдали леса. На миг его мысли переплелись с этой сетью, перебросили его душу на дорогу, пролегавшую между фермой, но развернувшись к друзьям, богатырь укрыл смятение за маской веселья.       — Так спрячь на видное место — так и не найдёт никто! — рассмеялся Богдан.       Жестом он указала присутствующим на массивный шкафчик, полки которого напоминали пчелиные соты. Предмет был неподходящим к этой комнате, а от этого все, как только зашли сюда, уже изредка бросали на него взгляд. За каждой стеклянной дверцей, каждый его отсек был доверху забит свитками, переплетёнными в кожу и украшенными то затейливыми серебряными застёжками, то верёвочками или ленточками.       — Вот здесь всё вам обещанное — приглашал всех Богдан, попутно открывая ящички, — отчёты, экспертизы, показания свидетелей…       И как богатырь продолжил перечислять документы, акцентируя особенно внимание на тех, где стоит больше печатей и подписей, Варя стояла поодаль и лишь наблюдала.       Друзья с горячим рвением перебирали бумаги прямо на ходу, раскручивали свитки, распределяли их на столе и полу по какому-то лишь им известному принципу. Как искатели золота, жарко мечтающие о сокровищах, они погружались в тексты всё глубже. И в момент, когда последняя повернутая к ней голова обернулась к ней затылком, Варя перевела взгляд к виду из окна, что пару минут назад так сковал мысли Богдана. Никто в целом не обратил внимание, — как богатырь странно себя повёл, — но в последний час волшебница была ко всему сверхчувствительна, чтобы напросто пропустить это своим вниманием.       Задний двор, на который выходило окно, был для Вари местом незнакомым. Возможно, она была здесь раз или два, но для того, чтобы точно знать куда смотреть, знаний у неё было недостаточно. Взгляд скользил по маленьким сарайчикам, к припаркованным каретам и парочкам людей тут и там, но остановиться на чём-то так и не решался, страшась упустить важное где-то ещё. Так Варя наскоро и прогуливалась, пока, следуя по одной из проезжих дорог, она не заметила на фоне густого леса всадника.       В её глазах отразилось смутное удивление, ею сокрытое от других, как за пеленой тумана, витавшего сейчас над землёй. Только на мгновение Варя застыла, а сердце пропустило пару ударов. Бровь приподнялась сама по себе, а губы исказились в кривую улыбку.       Вместе с тем, как переместившись к книжным шкафам, Богдан уронил на стол толстый томик, в комнате прозвучал неуловимый звук, услышь который, кто-нибудь посчитал его за щелчок.       — Смотри, как странно, Варя, здесь указано, что… — обернулась к подруге Маша, поднимая взгляд с желтоватого листа в руках.       Но место у окна уже пустовало.

***

      Сумерки опускались на землю.       Руки, сжимающие поводья, стали отдавать тянущей болью в запястьях, а спина уже больше походила на камень. Влад горько вспоминал, как жаловался на своё состояние этим утром. Не спав и не позавтракав, он принял решение тотчас отправиться в дорогу, как только завершит свои неотложные дела во дворце, пока Богдан, как голос разума, вбивал ему, что такая спешка не обязательна. Но друг и вовсе не знал к чему она была, а Влад не собирался рассказывать. От этого они коротко попрощались во дворе, и каждый отправился своей дорогой.       В первое время Влад пускал лошадь в галоп, и, лишь когда лесные тропы стали менее людимыми и протоптанными, ему пришлось, наконец, перейти на шаг. Холодный ветер свистел сквозь стоящие на пути деревья, да забирался под одежду, покрывая всё тело мурашками, а через ветви никак не могли проскользнуть последние лучи солнца, отчего казалось, что здесь время уже на порядок впереди, и ночь уже наступила. То и дело лошадь фыркала и дёргала ушами, и чем чаще это происходило, тем Влад больше укреплял в себе желание остановиться на привал.       Стараясь не сбиваться дальше намеченного пути, Влад остановился на первом подходящем подлеске. Выкорчевав траву, он пару раз черканул огнивом о кремень, и тотчас волшебными всполохами искр на голой земле заплясал костерок. Привязанная к дереву лошадь заржала и топнула копытом о землю, а Влад усмехнулся и упал с облегчённым вздохом на неудобное бревно, которое нашёл.       Мир вокруг был безмолвным. Один лишь треск пылающего костра да неугомонная лошадь, что всё мялась на месте, нарушали этот покой. Завернувшись в плащ, Влад сидел и смотрел на магический огонёк, подмечая его отличия от настоящего, следя за тем, как пламя то поднимается, то притихает. И с каждой минутой веки становились тяжелее, и вскоре парень и не заметил, как глаза его закрылись.       Открыл он их, казалось, через секунду.       Костёр всё так же горел, лошадь неспокойно стояла на привязи, но отчего-то стало только лишь холоднее, будто бы жар от огня разучился согревать.       Лениво потирая глаза, Влад выпрямился, параллельно прислушиваясь к ощущениям в теле, что тянуло болью для него понимание, что он совсем не отдохнул.       Взгляд проскользил по округе. Спросонья вокруг него стали плавать тени, а в каждом кусте или кривом дереве стали прорисовываться свои очертания.       Откуда-то издалека было слышно, как ветки хрустят, ломаются, падают, как оставшиеся листья шелестят, толкают друг друга в надежде самим не сорваться вниз, а совсем с другой стороны леса звучали животные голоса. Всё здесь жило своей жизнью.       Но одна из теней и один из звуков выделялся.       Неожиданно, вышедшая на свет костра фигура была иной — невесомой и обволакивающей, такой, что заставляла сердце Влада колотиться быстрее. А бросив взгляд по сторонам, парень понял, что он остался с ней наедине.       Там, где был лес, теперь стояла непроницаемая чёрная стена, где роптала лошадь — зияла пустота. И как костёр обуяли всполохи чёрного пламени, так и чётче вырисовывался силуэт, что образовывала тонкая струя тумана.       Как же он надеялся больше никогда не видеть этого лица перед собой. Как же не хотел, чтобы её имя вновь касалось его мыслей. Как же страшился того, как она заговорит с ним.       Лёгкие движения, парящие по воздуху длинные иссиня-чёрные волосы и нежный свет, исходящий от неё, накрывал пространство подобно отражённому свету от Луны. Она была прямо перед ним. Молча стояла и смотрела, как застывший, он безотрывно улавливал каждое её движение.       Это могло быть лишь кошмаром.       Морра могла быть лишь кошмаром!       — Давно мне не снились сны… — произнёс Влад в попытке храбриться, хотя слова из его уст буквально ускользали в тишину, вместе того, чтобы разрезать её ножом.       Её лица коснулась ядовитая улыбка, и, наклонив голову, она подступилась ближе, заставляя его на миг задержать дыхание.       — Ты заблудился, Влад, — донёсся до него её голос, который, оказалось, он всё время помнил, как звучит.       — Я… — начал Влад, но слова застряли в горле, как будто непрошенными пытались выпорхнуть из заточения, но были ещё на цепи где-то внутри. — Ты… Почему я вижу тебя?       Каждая минута расплавляла его мысли и делала ватным тело. Всё, как во сне, становилось непослушным ему. Ускользали слова, очертания своих рук, пропадало ощущение тепла или холода. Но если это игра воображения, просто сон, кошмар, — Влад старался, но никак не понимал, как ему пробудиться от него.       — А я указываю тебе дорогу, — говорила Морра, оставаясь в разрушающемся вокруг мире, единственным четким пятном, последним безошибочно настоящим.       «Какая дорога?» — пронеслось у Влада в мыслях. Он не был уверен, передаёт ли его лицо ещё хоть что-нибудь. Осталось ли оно и вовсе у него. Но по тому, как Морра улыбнулась, Влад понял — она и так всё понимает.       — По ней мы пойдём вместе, Влад, — прошептала она. — Наконец-то я её увидела, а скоро и ты разглядишь.       Грациозно и игриво, Морра сделала шаг в его сторону. Странным образом, но она была в силах ловко обходить поверье о кошмарах. Кем бы та ни была, всё от её рук, любая тень в этой непроглядной тьме, превращалось в нечто осязаемое, но и из-за неё любое слово, произнесённое Владом, теряло свою форму. Под взглядом Морры кошмар переставал быть кошмаром — он вставал на грани с реальностью, не боясь иногда переступать этот незримый порог.       И, когда Морра замерла перед ним, Влад это наконец-то осознал.       Рассматривая его вблизи, как диковинку, оценивая каждую его черту, она лишь только своим взглядом держала его в оцепенении. С тем, как её холодное дыхание касалось его лица, Влад понимал, что это не он следил за ней. Необычайная смесь страха и очарования, что стянули все его сомнения в единую точку, была вызвана лишь тем, что именно она не позволяла ему отвести от неё взгляд.       Медленно её губы расползлись в улыбке. Глаза Морры сверкали как остриё ножа. Каждый миг в такой близи от неё заставлял Влада чувствовать себя куском мяса в пасти хищника.       Морра просто заглянула ему в глаза, а будто бы насквозь пронзила душу. Она знала все его секреты, все его страхи, всё то, что он хотел бы скрыть даже от самого себя.       — И с чего ты взял, что это сон?       Лес вмиг разразил истошный крик.       Хватая ртом воздух, Влад упал на землю, с ужасом наблюдая, как порывом ветра заплясало пламя в костре, сбрасывая с себя чёрные всполохи.       Тело забила лихорадка. Горло разразилось кашлем.       Влад заставил своё тело встать, несмотря на жгучую боль, которая металась по его конечностям. Ладонь сама прижалась к груди, и через рёбра можно было ощутить, как сильно колотится внутри сердце. Он жадно старался вобрать через нос больше воздуха, но каждый раз не сдерживаясь, ловил его ртом, после опять раскатываясь в кашле.       На миг даже показалось, что он слился с лесом. Чувствуя так много, что не ощущая больше ничего, в такт ему заговорили деревья, трескал костёр, и даже лошадь стучала копытами в ритм его сердца.       Холодный пот катился со лба, мурашки пробежали по спине, и до Влада наконец-то прикоснулось кончиком тепло. Выпрямившись, он схватился за волосы — голова закружилась, виски стучали, а в ушах звенело. Но внутри этого хаотичного вихря, захлестнувшего его, Влад вновь услышал крик.       Голова будто бы сама повернулась в сторону, откуда доносился звук.       Всё ещё тяжело дыша, он выхватил из ножен меч, затем в спешке потушил костёр и отвязал лошадь. Взгляд с опаской наблюдал за чем-то в гуще тьмы, туда, куда ему не пробраться через стволы вековых деревьев.       Крик больше не доносился, но от этого становилось лишь тревожнее.       Влад колебался. Первая его мысль была отправиться прочь отсюда, но теперь часть него своими размышлениями ставила его в тупик. Лошадь беспокойно фыркала, подталкивая его к единственному, казалось, верному выходу. В её беспокойных больших глазах отражался его собственный страх, которому он противился намного больше всё это время, чем подозревал.       Но, собравшись с силами, он вновь кинул взгляд в эту глубокую тьму, что поглотила в себе весь свет. Словно прочитав его мысли, лошадь прерывисто взвизгнула, подталкивая его назад, но, вздохнув, Влад сделал шаг навстречу тому крику, уверенно ведя за поводья непослушную кобылу.       Деревья наклонялись над ним, как обветшалые старики. Пытались прикоснуться своими голыми кистями к его макушке. Каждый шорох под ногами отдавался в душе, как глухой удар молота по наковальне. И как бы Влад не отгонял эти мысли, с тем, как одним глазом он смотрел вдаль, другим всё так же искал в тенях ту, что нарушила недавно его покой.       Каждое движение, каждый стон ветра переплетались с его внутренней борьбой. Каждый шаг, с которым он бросался в сторону уже неслышного звука, граничил с мукой, а волны тревоги накатывались, как ледяные ручьи весной. Сквозь пронзительную тишину и грохот своего собственного дыхания он услышал треск веток, где-то совсем вблизи. Рука инстинктивно сжала меч крепче.       Приказав лошади дожидаться его на месте, — скорее полагаясь на её страх идти куда-либо одной, чем на то, что она его действительно сейчас послушает, — Влад, аккуратно переступая через выступающие корни и сухие ветки, пошёл дальше на звук. Он старался двигаться бесшумно, но мысленно уже сто раз выругался на всё несмолкающее сердце в груди, которое, кажется, хотело переломать его рёбра. Обойдя одно из деревьев, что неудобно скривилось прямо на его пути, Влад тут же услышал чьё-то приглушённое бормотание. Он присел, спрятавшись за обросшим ствол дерева кустом, и осторожно выглянул на раскрывшуюся перед ним маленькую полянку.       То появляясь в поле взгляда, то пропадая где-то за ветками, маячила чья-то фигура. Проследив за ней где-то минуту, Влад посчитал по её странным движениям, что либо это существо таким странным образом просто передвигается, либо какой-то человек пытается сбросить с себя что-то липкое и спутанное. Подняв меч, Влад стал делать шаги на каждый звук от этой фигуры, приближаясь к той всё ближе и ближе, оставаясь неуловимым. Ему стало совершенно понятно, что кто бы это ни был — шуметь он не боится. Раз за разом до Влада доносились обрывки возмущения, какие-то несвязные звуки и почти постоянно топот и треск, проходящий по земле.       Страх давно уже сменило собой любопытство.       С недоумением на лице, Влад щурился, стараясь разглядеть в темноте кого-то в этом силуэте, пытался прислушаться к чужому голосу. И замешательство его росло с каждой секундой.       Стоя спиной к нему, фигура подпрыгнула в последний раз, стряхивая с себя остаток чего-то, и в моменте её длинные волосы вспорхнули в воздух, развеивая последние сомнения у Влада. Такой косой обладала лишь одна девушка во всех из миров.       Выйдя на поляну, Влад опустил меч.       — Варя?!       Девушка на мгновение замерла. Можно было считать секунды того, как медленно она оборачивалась к нему. В её округлившихся глазах читалось не столько удивление увидеть его здесь, сколько растерянность от того, что они всё же встретились.       — Ты что здесь делаешь? — взмахнул руками по сторонам Влад.       — К тебе такой же вопрос! — мгновенно собралась Варя и сложила руки на груди. Она смотрела на него, как на самого провинившегося человека, и, если бы не шок, Влад мог бы и сжаться под этим взглядом. — Я увидела, как ты уезжал сегодня утром куда-то, и…       — Решила проследить за мной досюда?! — перебил Влад, наклоняясь к ней ближе. Его брови норовили улететь ввысь. — Как ты вообще добралась?       — Телепортировалась каждые полкилометра и держалась позади, — вздёрнула она подбородок. Варя легко усмехнулась. — Думала, ты и раньше меня заметишь, но, видимо, кто-то не слишком и осторожничает.       Потирая переносицу, Влад хрипло засмеялся, прикрывая глаза. Его смех такой легкомысленный и неуместный, вынуждал выпячивать всё безрассудное упрямство ещё больше. Особенно Варе не удалось потеснить в себе свой маленький протест, когда Влад ткнул в неё пальцем.       — То же самое могу сказать и о тебе! — прозвучал его голос, словно натянутая струна, между ним и ею. Сыграй на ней, так и на весь лес прозвучит эта пронзительная напряжённая нота.       Варя закатила глаза.       — Если бы не эта паутина, — произнесла она с легким надрывом в голосе, — то ты бы не нашел меня вообще…       Глубоко вздохнув, Влад ещё на секунду прикрыл глаза. Ему внезапно стал отвратен весь этот глупый спор. Это же была одна большая недомолвка, что тянулась со вчерашнего дня.       Хотя началась она намного раньше, как мог полагать он сам.       — Я бы не нашел тебя, если бы ты не кричала… — холодно отрезал Влад, пронзив её взглядом. Меч с лязгом вошёл обратно в ножны.       Демонстративно Варя развернулась с тяжёлым вздохом, а Влад также нарочито от неё отвернулся. Она мысленно упрекала его за всё, а он раздувался внутри от того, как волшебница не считается ни с какими обстоятельствами.       Парадоксально, но, казалось, эти ядовитые мысли и в самом деле смягчали что-то внутри и будто бы постепенно возвращали их двоих к разуму.       Уставившись на паутину, что где-то лежала неряшливым комком, а где-то растянулась на всю поляну хвастаясь своими переплетениями, Влад почувствовал, как его голова начинает кружиться. От усталости, ведь он толком и не спал уже больше суток, от абсурдности ситуации, которая казалась больше очередным бредом, да и от настоящего недавнего бреда, до сих пор закручивавший все внутренности в спираль. Нога в порыве пнула землю, поднимая в воздух облако грязи. Прокрутившись на месте, взлохматив волосы, Влад вновь обратился к Варе.       — Зачем? — одновременно его голос был вкрадчивым и подавленным. — Просто скажи — зачем?       Свет вечерних звезд пронзал ночь, когда Варя, не отводя взгляда, ответила ему с некоторой настороженностью:       — На следующий день после своего возвращения во дворец ты сразу же куда-то уезжаешь верхом! «Неотложные дела», так?       Разведя руками по сторонам и с глупой улыбкой, Влад воскликнул в ответ:       — Именно!       Пускай Влад и пытался ёрничать, а Варя быть колючей, но его крик уже не был таким острым, а её взгляд больше передавал смятение, чем обиду. Они кружили вокруг эпицентра собственных страстей, но оба знали — упрямство лишь усложнит их переплетение.       Погружённый в свои мысли, Влад так и стоял, уткнувшись взглядом в землю. Подул ветер, тормоша ветви, и невольно глаза обратились к, сверкнувшей на миг, паутине в лунном свете, что успел проскользнуть.       Вопрос возник сам собой: «Откуда здесь так много паутины?»       И не успела мысль дойти до берега, как новое течение унесло её в бурный поток. Треск веток и знакомый стук копыт разорвал тишину леса, как самый громкий раскат грома в ясный день.       Влад и Варя инстинктивно обернулись.       Он тут же достал из ножен свой меч, а она приготовилась разить невидимого врага магией. С некоторой опаской волшебница на короткий миг прислушалась к собственным ощущениям. Слабость напомнила ей, что на телепортацию — заклинание, что отнимало на порядок больше сил, чем остальные, — она потратила весь день. Напряжённые пальцы плавно собрались в кулак.       Выпорхнув из кустов, лошадь с диким ржанием пронеслась мимо них. Её глаза были полны ужаса, а копыта дробили землю с невероятной силой. Влад не успел даже проводить её взглядом, как от места, откуда та сбегала, до ушей донёсся неприятный чавкающий звук, который сопроводил почти неуловимый топот от нескольких конечностей.       И пара сердец заколотилась быстрее. Будто бы под действием магнита, Влад и Варя стояли, прикованные к этому месту, и всё неподвижно смотрели вглубь леса.       Точно из самой тьмы, как одно из её воплощений в материи, проступила тень. Она плыла в воздухе, словно часть самой ночи. Тонкие длинные ноги ступили с особой зловещей грацией на безмолвную поляну, что, казалось, сама задержала дыхание. Эти тонкие, как ветви, конечности несли на себе тушу твари, и получившийся из них гигант превосходил в размерах человека раза в три. Толстое овальное брюхо существа было покрыто сотней коротких жестких волосков, что мерцали в движении, как колючие иглы. Из челюсти вырастали нечто наподобие клешней, которые ненасытно трещали, создавая звуки, которые резонировали в сердце, заставляя его биться с какой-то почти первобытной тревогой.       Покрепче вцепившись в рукоять меча, Влад боялся сделать какое-либо лишнее движение. Его взгляд сам по себе метнулся к Варе, стоящей около него. Волшебница, ровно как и он, была напугана, но даже не осмелившись пошевелиться, в одной только её стойке читалось напряжение, которое было узнаваемо для него, как для бойца.       Отвести внимание от чудовища было жутко, как и глядеть на него. А лунный свет, пробивавшийся сквозь кроны погнувшихся деревьев, нарочно освещал будто бы только эту тварь.       Но даже в поглощавшей свет тени, что стояли они, Варя и Влад понимали, что ночь только начинается. И что все из глаз гигантского паука были направлены только на них двоих.