Между прошлым и будущим

Амбар проснулась незадолго до приземления. Стюардесса уже велела пристегнуть ремни. Так что довольно скоро я, впервые за много лет, ступил на аргентинскую землю. — Странное ощущение, — поделился я со своими спутниками. — Климат вроде другой, а все равно смутно знакомый. — Ничего удивительного, — пожал плечами Гастон. — Ты ведь был здесь только в детстве. — Бр! А здесь прохладно! — поежилась Амбар, когда мы усаживались в пойманное такси. — Обратная сторона Земного Шара, детка, — улыбнулся я. — Чего же ты хотела? В Европе весна, а здесь — осень. — Интересно знать, какие еще сюрпризы нас ждут, — вздохнула моя невеста. Мы доехали до отеля, получили ключи от номеров и разошлись по ним, чтобы привести себя в порядок и занести вещи. Смит оставалось лишь недовольно наблюдать за тем, как Гастон заселялся в номер, расположенный напротив нашего. И все же, когда мы ушли к себе, она не удержалась от комментария: — Нет, ну, твой приятель натурально тебя преследует! — Амбар, — устало вздохнул я. — Ну, что это такое?! Ты ведь любишь меня, правда? — Конечно, — отозвалась девушка. — Тогда почему не можешь принять человека, который почти так же важен для меня, как ты? — Именно поэтому и не могу, — пояснила моя невеста. — Не хочу, чтобы кто-то был тебе так же дорог, как я. — Ключевое слово здесь — «почти», — возразил я. — И мы уже не раз это обсуждали. У меня к вам совершенно разные чувства. Между прочим, Гастон всегда говорит, что ты любишь меня, и только за нашу предстоящую свадьбу. Амбар вздохнула и потупилась. — Прости, милый, — сказала она. — Возможно, мне просто неприятно от того, что он знает о твоем прошлом гораздо больше меня. Если бы ты мог рассказать, поделиться своей болью! Я подошел, ласково притянул девушку к себе и выдохнул: — Родная, послушай! Я не рассказывал тебе подробностей не потому, что не доверяю. Просто не хочу, чтобы тебе было больно и страшно за меня! Свою долю страданий ты уже перенесла, и мне хочется, чтобы теперь твоя жизнь стала похожей на настоящую сказку, которой ты заслуживаешь! Моя невеста заглянула мне в глаза и твердо сказала: — Маттео, я люблю тебя больше всего на свете! И мое счастье будет полным лишь тогда, когда я пройду все это вместе с тобой! Меня накрыло волной нежной благодарности. Амбар, действительно, значила для меня очень много, и я ценил то, что происходило. Несмотря на весь кошмар, перенесенный в борделе, девушка впустила меня в свое измученное сердечко и даже не побоялась дойти до интимной близости. Она согласилась стать моей женой и разделила со мной свою боль. Что ж, теперь мне придется разделить с ней свою. В противном случае, мы никогда не сможем стать друг другу достаточно близки, чтобы образовать счастливую семью. — Прости, — вздохнул я. — Мне давно следовало тебе рассказать. — Так расскажи сейчас, — умоляла Амбар. — Прошу, милый! Мне так тяжело смотреть на тебя и знать, что эти демоны все еще где-то внутри тебя! При этом она чуть не плакала, что, в конечном итоге, решило все. — Хорошо, — объявил я. — Расскажу. Но мне нужен Гастон. Амбар скривилась. — Ты не поняла, — возразил я. — Просто есть в этой истории такие моменты, которые я мог забыть, а он помнит. К тому же, его отец общался с Берни. Гастон лучше знает о том, что сейчас здесь происходит. Ты же знаешь, у моего друга прекрасная память. Да уж, с этим моя невеста спорить не могла. Когда мы с Гастоном вытаскивали ее из борделя, тот, один раз посмотрев на план здания, запомнил его в точности и молниеносно провел меня к нужной двери. Таким образом, приняв душ и приведя себя в порядок, я написал другу сообщение, чтобы зашел к нам, что он немедленно и сделал. Амбар все еще была в ванной, поэтому я сумел пояснить приятелю, что собирался сделать, — Правильное решение, — серьезно кивнул тот. — Вот только уверен ли ты, что справишься? — А ты у меня для чего? — изогнул бровь я. Да, мое объяснение присутствие Гастона для Амбар было не более, чем предлогом. На самом деле, я прекрасно помнил события того рокового дня. Но выдержать эти воспоминания нормально мне могло помочь только присутствие друга. И тот быстро все понял, потому что немедленно сел на диван рядом со мной и положил руку на плечо. Это простое прикосновение часто помогало мне в такие моменты. Отлегло от сердца и сейчас. Через минуту Амбар вышла из ванной в чистой одежде, вытирая на ходу волосы полотенцем. Фены она не любила. Девушка чуть поморщилась, увидев Гастона, но более ничем не выказала своего недовольства, присев с другой стороны от меня и спросив: — Так что, расскажете? — Ну, смотри, — вздохнул я. — Ты ведь в курсе, что много лет назад в доме твоей тети и крестной произошел пожар? — После которого крестную посадили в тюрьму? — догадалась моя невеста. — Да, знаю. Там погибла тетя Лили. Но какое это имеет отношение к тебе? — Самое прямое, — кивнул я. — Дело в том, что вместе с Лили там погибла еще одна женщина — Эсмиральда Бальсано. Амбар охнула. — О, боже! Твоя… — Да, моя мама. Ты всегда спрашивала, что с ней случилось. Вот тебе и ответ. Она была подругой Лили Бенсон. В тот день мы тоже были у них в гостях — «Мы? — опешила моя невеста. — Это значит… — Да, я тоже там был. Мы с Соль дружили тогда, в детстве. Собственно, произошло все тоже на наших глазах. — Господи! — прохрипела Амбар сквозь подступившие слезы. — Так ты все видел?! Она почти плакала, и это заставляло мое сердце сживаться. Вот она — причина, по которой я так долго не решался рассказать возлюбленной о прошлом. Моя милая, добрая и чуткая Амбар все всегда пропускала через себя. Но лишь теперь я понял, что, умалчивая об этом, причинял ей куда больше страданий. Лучше один раз потерпеть, чем терзаться неведением. — Видел, — продолжил я. — И Соль тоже. Мы тогда сидели под столом, играли в шпионов. Скатерть висела низко, и никто нас не заметил. Так что мы видели, как к Шерон подбежали моя мама и тетя Лили. Они нашли ее любовное письмо для Берни. — Крестная была в него влюблена?! — вскричала Амбар. — В мужа своей сестры?! Что за дикость?! — Сам знаю, что дикость, — покачал я головой. — Но это правда. Я собственными ушами слышал. И именно это не дает мне покоя. Был ли у них роман? Потому что, если он был, моя мама и тетя Лили погибли из-за слабости твоего дядюшки. — Берни Бенсон — мне вовсе не дядя, — гневно сверкнув полными слез глазами, отрезала Амбар. — То есть, даже если он им был, я отреклась от этого человека еще тогда, когда он обрек меня на этот Ад! — Знаю, знаю, — успокаивающе кивнул я. — И уже за это дам ему при встрече по морде. Но, если он еще и в смерти моей мамы виноват… Я покачал головой, как бы демонстрируя, что в этом случае Берни останется лишь посочувствовать. Затем, сделал несколько глубоких вдохов и продолжил: — Так вот, я и Соль собственными глазами видели, как Шерон толкнула тетю Лили. А та, падая, случайно повлекла за собой мою маму. Мы видели, как обе ударились о каминную решетку. А потом я прикрыл Соль глаза рукой и за всем остальным наблюдал один. Тете Лили пробило затылок. Я видел, как под ее головой растеклось пятно крови. А мама… она стояла ближе к решетке и была выше ростом. Так что… Заметив, что я не мог произнести это вслух, Гастон крепче сжал мое плечо и заключил: — Острые спицы решетки насквозь пронзили ей шею. — Да, — добавило я. — Мне были отчетливо видны брызги крови и прутья, Выглядывающие с другой стороны шеи. Из ее рта тоже брызнула кровь. Несколько судорог — и все. Конец. Теперь слезы текли по щекам Амбар. Она всхлипывала, но при этом взглядом просила продолжения. Сглотнув ком в горле, я заговорил дальше. — После этого только стало заметно, что, падая, тетя Лили задела занавеску. Та попала в камин и загорелась. Шерон тут же выскочила из дома. Затем, я услышал, как по особняку заметался персонал. Никто о нас не вспомнил, и мне пришлось самому выводить Соль. А это было непросто, потому что она, в силу возраста, еще не совсем понимала, что произошло с ее мамой. Я чуть не задохнулся, пока ее вытаскивал, но все же смог это сделать. Амбар сжала мою руку, пытаясь поделиться теплом, а Гастон продолжал держать мое плечо. Наверное, только это позволило мне заключить: — После всего произошедшего отец обвинил Берни в смерти мамы и увез меня из Аргентины. Я успел только дать на суде показания против Шерон. Не знаю даже, сколько ей дали. С Соль мы больше не общались. Конец истории.