Set me free

      Всю ночь я слушал тихое дыхание Сынмина, половина тела которого всё еще лежала на мне и не давала хоть как-то подвинуться. Из открытого окна уже слышен вой ветра, что так и предупреждал о скорой зиме. С улицы попадает в комнату тот самый запах мороза, помогающий освежить мысли, но это сделать сложно, когда на тебе в этот момент лежит парень, дергающийся, видимо, от холода. Интересно... надо бы его укрыть, но я лишь смотрю, как он ёжится.       Непонимание, снова оно. Контролирует всю мою жизнь, сдерживает, будто рамки, цепи. Что я чувствую? - Ничего. Может, у меня алекситимия? Сложность чужих эмоций и чувств раздражает. Чтение мыслей- невозможно и глупо. У всех сложности. И у Сынмина, как я понял, тоже. В его глазах будто вся вселенская грусть собралась.       Всё же укрываю его одеялом и смотрю в потолок.       Я постоянно задумываюсь о тех прошлых своих ценностях, установках, смысле жизни. Ощущаю ту внутреннюю пустоту, одновременно полную отчаяния. Похоже на тёмную ночь души отчасти. Но на осознание своих негативных сторон нет сил. Алчность? - Наверняка есть. Зависть? - Возможно.. Что там еще? Жадность? - абсолютно точно.       Что касается времени... Я потерял счёт. Дни будто превратились в один очень долгий день. Я забыл все счастливые моменты, что происходили в моей жизни. Всё будто стёрлось с кассеты. Кажется, что жизнь такой и была. Без них, без этих счастливых моментов. Что она такой и будет. Тогда зачем это всё?       Гул ветра и треск окон обратили на себя внимание. В ответ Сынмин стал ёрзать и наконец открыл глаза.       — Почему я лежу на тебе?       — Видимо решил, что я твоя грелка.       Он бросил на меня недовольный взгляд, давая понять, что как грелка я неочень. Привстав и сев рядом, он сначала полупил в окно, а затем задал вопрос, который будто и не интересовал его вовсе.       — Ты ведь не спал, верно?       — Кошмары мучают, не хочется наслаждаться картинами из прошлого,- тихо пробормотал я.

Зачем ты говоришь ему?

      — Картины из прошлого?       Черт... говорю лишнего.       — Не твоё дело.       — Ну, в мои дела же ты лезешь,- удерживая пассивную агрессию, бросил он, однако затем выдохнул и задумчиво посмотрел в окно, не имея идеи сказать что-либо ещё.       — Тебе нужно сегодня на учебу?— продолжил я, переведя на него свой взгляд.       — Сегодня суббота, пар нет. Да и смена не моя.       — Поедешь со мной?       — Куда?- с удивлением он уставился на меня, ожидая ответа.       — Покажу тебе одно место, где я раньше пропадал целыми сутками.       — Не ну, блять, я в карамзинку не поеду.       — Чего?!       Он начал громко смеяться и, увидев как я замахиваюсь на него близлежащей подушкой, рванул в сторону комнаты, крича, что через минут пять он уже будет готов.

***

      Навязчивое ощущение твоего присутствия преследует меня каждый день, возбуждая нервную систему и заставляя меня тревожиться сильнее, чем когда-либо. С каждым днём я всё чаще вижу и слышу галлюцинации. Схожу ли я с ума? Закончится ли это? Не могу иногда отделить эту нереальность, она будто въелась и не хочет отпускать. Когда вижу тебя— стараюсь считать до десяти и представлять, что ты не настоящий. Больно, сам себя режу этими мыслями по артериям. Даже не замечаю, что еду на высокой скорости возле высоких деревьев. Пытаюсь вспомнить куда еду, хочу понять чьи руки обхватывают сейчас мою талию. Температура тела повышается, в глазах начинает мутнеть, начинаю чувствовать как поступает рвота.       Медленнее... нужно сбавить скорость... медленнее. Но сердце колотится так бешено, что саркастично спрашивает мой разум: "Ты правда думаешь, что словами успокоишь меня?" Тормоз. Холодная земля. Руки, что обхватывают голову. Тошнота. Нехватка воздуха.       — Тебе уже пора пить таблетки, солнце. Совсем не видишь реальности,— с жалостью произнёс Чонин.       — Уйди, пожалуйста,- уже начинаю умолять я.       — Ты ведь этого не хочешь. Сам держишь меня, и сам же страдаешь. Отпусти... Сейчас!       Пытаюсь отдышаться, будто бежал кросс и чувствую, как холодные руки Сынмина обхватывают моё лицо, поднимая мой взгляд на себя.       — Тшш, всё хорошо... Дыши размеренно. Посмотри на меня. Сконцентрируй своё дыхание на моём. Я чувствую твое сердце... Почувствуй моё, Чан.       Я слышу лишь обрывки фраз, но голос такой успокаивающий. Напомнил мне голос отца, что рассказывал каждой беспокойной ночью мне истории.       Но даже это не помогает. Воздуха не хватает, мне снова страшно. Никак не могу привыкнуть к этому. Чёрт, да я сейчас откинусь прямо здесь. Ничего не вижу, слышу какие-то обрывки фраз, чувствую только холодные ладони, что помогают сосредоточиться на разности наших температур.       — Задержи дыхание! Ну же!       Не выходит. Страшно становится буквально из-за воздуха, попадающего в легкие.       Контрастом ощущению страха послужили холодные губы, которые столкнулись с моими и ограничили доступ к кислороду. Дышать не получалось. Сердце, на удивление, начало успокаиваться. Начинаю ощущать камень за спиной, на который я облокотился. Руками щупаю почву, сухие, покрытые инеем растения. Боюсь открыть глаза, ощущая чьи-то губы на своих губах. И решаюсь на это, только когда те покинули меня.       Медленно открывая глаза, я уже чётче вижу лицо, испуганное, бледное. Глаза напротив были открыты, страх переполнял их, но уверенность ощущалась сильнее.       — Как?!       — Только так ты мог задержать дыхание,— не отодвигаясь от меня произнёс Сынмин. — Стало лучше?       — Оп...пределённо,- заикаюсь я, с убеждением, что забыл к чёрту все слова на свете. -Спасибо, Минни!       Последующей за этой фразой сценой была кислая физиономия напротив.       — Ой, вот только не надо так сладко меня называть, сейчас стошнит. Буээ!!— сразу же отдалившись, он начал изображать тошноту.       — Да всё, всё,— улыбка у меня не сходила с лица.       Сладкий вкус чего-то мятного всё еще оставался у меня на губах. Я люблю мяту, но ему это знать не обязательно.

***

      Проезжая мимо баллонов, я остановился и увидел, как вдали стоял Минхо с ухмылкой. Не знаю, о чем он там подумал, но шёл он в нашу сторону с какой-то явно идиотской мыслью.       — Привет, я Минхо, старый друг твоего водителя.       — Сынмин, - кратко ответил тот и продолжил смотреть вдаль на трассу.       — Джисон тут?— спросил я у Минхо, явно понимая, что у тех диалога не выйдет.       — Тут конечно,— услышал я за спиной. —Хочешь прокатиться и вспомнить трассу?       —Да, именно так.       — О, ты не один!— воскликнул слишком громко Джисон. — Очень приятно, я Джисон —повелитель всех мотоциклов этой нашей родной Дыры.       — Совсем не скромно,— отметил я.       — А что?— удивленно посмотрел он на меня.— Минхо, подтверди!       — Солидарен,— тихо бросил Минхо и с ухмылкой ретировался.       На что Сынмин только рассмеялся и представился в ответ, как мой сосед.

***

      — А кто это? Здесь больше всего цветов.       — Это наш друг, погибший год назад в гонке. Он с Крисом был очень близок.       — С кем?- с недоумением спросил Сынмин. — Чана зовут Крис?       — Да, он не любит говорить свое второе имя. Поэтому все его называют Крисом.       — Это странно как-то. Почему так много загадок?       — Их не так много, как тебе кажется. Просто он слишком много раз сталкивался с дерьмом, что его окончательно сломало.       Джисон затих, видимо собираясь сказать что-то важное.       — Я, если честно, уже рад, что он жив. Не представляю, что он испытывал всё это время. И тебе спасибо,—уже тише продолжил он. — За то, что с ним.       Сынмин озадаченно смотрит на Джисона, готовясь спросить, но замечает на доске надпись, которую прочесть было очень сложно.       — Этот лисёнок и есть ваш друг?       — Да, его звали Чонин.       Слишком много мыслей в голове, всё стало слишком запутанно, но Сынмин хотел узнать больше.       — Полагаю, тут скоро гонки?       Джисон хмыкнул.       — Так и есть, скоро тут снова будет много мотоциклов и запах горючего. Обожааю,— протянул он.       На его лице сразу возникла широкая улыбка.       — Крис не говорил тебе? Он тоже будет участвовать. Король гонок вернулся! Это уже у всех на слуху. Приедут даже те, что долгое время даже не появлялись здесь. Это будет невероятно... — всё продолжал Джисон.       — "Король гонок", — с кривлянием перебил Сынмин, продолжая: Не слишком ли пафосно?       — Хах, возможно. Но пока никто не побил его скоростной рекорд.       — Хани, подойди, пожалуйста. Тут заклинило, - послышался голос рядом с гаражами.       — Прости, что покидаю. Без меня ничего сделать не может, — закатывая глаза, но широко улыбаясь, он рванул в сторону Минхо.

***

      Приехав сюда, мне почему- то так тепло от воспоминаний. Я стою на том месте, где подарил тебе ту подвеску, месте, где мы ловили хлопья снега, что так быстро таяли, стоит им только соприкоснуться с телом.       Заглянул под мотоцикл, в расширительный бачок системы охлаждения, пока мотор прогревается, затем проверил тормоза, колеса, звезды, подергал цепь, качнул подвеску, заглушил и проверил масло. Даже Джисона звать не пришлось. Я возился с мотоциклами также, как и он сейчас, но ему всё таки нужно отдать должное: он знает реально всё.       Вообще, я познакомился с Минхо и Джисоном, когда учился в старшей школе. С Джисоном были одноклассниками и как раз придумали всю эту историю с Дырой. Вешали по коридорам школы листовки с датой заезда, где победитель забирал весь куш. Само местоположение засекретили загадкой, которую мог разгадать лишь тот, кто хоть раз сидел за мотоциклом. Так и познакомились с Минхо, который первый приехал на место и оказался очарован местом и моим другом. Вида, конечно, не подавал.       Первый заезд был очень крут, победителем оказался Минхо, выиграв у Джисона 0.5 секунды. Затем, заезды мы устраивали каждую неделю в воскресенье. И брали себе процент с выигрыша, на что обустраивали место и докупали детали для мотоциклов.       На одном из заездов Джисон сильно надвернулся и вылетел в кювет. С ним всё было более менее в порядке, но вот от мотоцикла ничего не осталось. Минхо тогда сильно испугался, и, спрятав свои ежовые иголки, целый месяц ухаживал и помогал Джисону. Так, наконец, и сдружились. Всё это время восстановления после того случая, Джисона начала привлекать починка и мототюнинг. В гараже он пропадал сутками, но эта страсть действительно давала плоды. Ибо только его мотоциклы побеждали в гонках.

Но Чонин не выиграл...

      Он пришёл спустя три года и даже не на заезд, а среди недели, объяснив своё присутствие интересом. Он помогал мне во всём, вечно ходил хвостиком, хотел всему обучиться. Спустя время, я понял, что мы действительно всё время проводили вместе. Он ещё учился в школе, я же уже поступил в университет и неосознанно заезжал за ним после занятий.       Мне было грустно стоять на этом месте. Воспоминания так сильно ударили в голову, что хотелось заглушить их чем-то. Надеваю шлем и иду на первый круг.

***

      Стемнело. Слишком незаметно. Понял я это лишь тогда, когда появилась необходимость в свете фар. Я остановился, снял шлем и закрыл глаза. Есть моменты, которые ты намеренно хочешь запомнить. Ты пытаешься запомнить всё в этом моменте: запах, звуки, прикасания ветра. Чувствуется аромат гниющих листьев, сырости и выходящего из почвы углекислого газа, создававшего туман. Звуки сверчков и птиц, но не могу назвать каких... Отец разбирался в них, учил меня названиям, а мне не было интересно. Голубя смогу отличить от чайки и прекрасно.       Вдали виден гараж Джисона в виде затуманенного света, рьяно пытавшегося вырваться на свободу. А также дымок, выходящий из трубы крыши. В сознании проскользнула мысль: Поужинали ли ребята? Тепло ли им там?       Эта эмпатичность согревала меня, но мне не хотелось идти к ним. Так что я слез с мотоцикла, выдвинул боковую подножку и уселся чуть поодаль от трассы на сухую траву.       Через несколько минут моё одиночество прогнали. Сынмин подошёл ко мне, с треском ломающихся ветвей под собой, уселся и начал смотреть в сторону, куда был направлен мой взгляд.       — Этот морозный ветер идёт от тебя? — полушёпотом спросил Сынмин.       — Так мрачно выгляжу?       — Ага, — придвинувшись ближе ко мне, он продолжил. —Ты как?       — Паршиво. Думаю, что идея с мотоциклом была глупой.       — Что за идея?       Я медленно повернул в его сторону голову.       — Хмм, дай угадаю, я снова сую свой нос в чужие дела?— сразу бросил Сынмин, не ожидая от меня реакции.       — Мотоцикл друга. Его нужно отыграть у одного парня.       — Мотоцикл Чонина?       — Смотрю, ты уже всё узнал, пока я ездил?— процедил я, сдерживая подступившую агрессию.       — Мне рассказал Джисон. Лишь то, что это ваш погибший друг. Но я и не думал, что это из-за него ты перестал жить, а лишь существуешь.       — Заткнись.       Стало как-то душно, хотелось дождя, но его, черт возьми, не было уже неделю. Всё раздражало. Я пытался успокоиться, дыша размеренно и поглощая углекислый газ, что вообще-то должен снижать когнитивные способности. Вдох. Выдох. Вдох...       — Я тут подумал...

Да блять

      ...Но, может быть, тебе не становится лучше, потому что пытаешься быть тем, кем был до смерти Чонина?       — Чего?! Зачем ты копаешь там, где больно?       Сынмин взглянул в мои глаза, отвёл свои и продолжил.       — Ты как тоска и холод. На тебе прямым текстом написано: Убит своим прошлым. И, я уверен, ты и сам понимаешь, что того человека, тебя прошлого, больше не существует.       Я задумался. Его слова так сильно резали, будто пытались проникнуть глубже, за ту самую броню, которую я выстроил, защищая свое сознание от боли.       — Я не могу стать новым человеком, если ты об этом. Мое дыхание будто не хватает даже на меня одного.       Сынмин тихо опустил корпус на сухую, прохладную траву, удобнее лег и как-то слишком тяжело выдохнул.       — Знаешь, что я заметил в тебе? Ты не привязываешься. Я подозреваю, что ты был когда-то сильно привязан к человеку, но ощутив боль, максимально оберегаешь себя от этого. Контролируешь, не даешь чувствам взять верх над разумом.       — Так и будешь молчать?— раздраженно бросил он. Мы сидим рядом, но находимся будто в разных вселенных.       — Так зачем тебе лезть за границу? Зачем тебе нужно копаться в моём дерьме? Что это, блять, за спасательная операция?       — Ты же занимаешься тем же. Но быстро делаешь вид, будто тебе всё безразлично. Обманываешь лишь себя,- со вздохом произнес Сынмин. — Ты ведь понял, что у меня проблемы, да?       Я кивнул.       — Ты вчера попытался остановить это. Зачем?       — Не знаю. Видимо твоя жизнь не лучше моей. Но не зная твоей истории, кажется, будто у тебя всё только хуже. От этого появляется только жалость к себе, а это раздражает!— я уже не сдерживался.       В какой-то момент я захотел просто завыть. От всей той накопившейся боли, что не могла вырваться.       — Я утопаю, изнеможён, задыхаюсь, переполнен пустотой, потерян. Получится ли у тебя спасти меня? Вряд-ли. Получится ли забрать меня отсюда? От этих кошмаров, что преследуют меня после той ночи. Я прошел через темные времена в одиночестве, так что извини, что закрыт и веду себя так, будто никто мне не нужен. Но это и есть истина.       Это было последнее, что я сказал.       Тишина, в которой не было никаких обещаний, бесконечно заполняла пространство вокруг.       — Прости,— еле слышно произнёс он.       Они встретились взглядом, в котором выражалась надежда каждого на то, что другой станет инициатором того, чего хотят оба. Они были нужны друг другу, каждый это понимал, но каждый об этом промолчал.