Set me free

      Сны, что не давали мне долгое, мучительное время покоя, этой ночью не приходили. Тепло, исходившее от тела Сынмина, успокаивало и я чувствовал себя таким отдохнувшим, что даже не мог поверить в это. Взгляд мой упал на часы, что издавали еле слышный звук механизма. Время восемь утра и через час у Сынмина должны были начаться пары и, как я полагал, он имел все шансы на них опоздать, если не проснётся сейчас. Я начал убирать отросшие пряди с его лица, случайно коснулся губ и почувствовал нечто такое, что, наверное, и не чувствовал никогда. Он был очень красив. Черты лица расслаблены, немного слышно дыхание и чуть видны движения глазных яблок, что будто реагировали на какое-нибудь сновидение. Близость, что была между нами сейчас и вчера, когда я касался его, меня ужасно пугала. И, что ужасало меня больше всего: я хотел этого. Боялся признаться себе, что начал привязываться. Прошло так мало времени, но казалось, я знал его дольше.       — Сынмин, просыпайся, — еле слышно шептал я. — Ты должен быть на паре уже через час.       — Мм? — сонно спросил он, а затем сообразив, что я сказал, резко вскочил и посмотрел на меня. — Бляяя, я не успею добраться!       — Я могу довезти.       — О, так ты не бесполезный! Я сейчас быстро соберусь и можем ехать,— конец фразы был слышен уже из его комнаты, куда он устремился с высокой скоростью. Так что моя поздняя реакция "Чего?!" ударилось о стену, не добравшись до получателя.       Всё же не торопясь поднявшись, заварив найденный в шкафчике кофе, я начал собираться. К универу мы подъехали даже раньше, чем предполагали. До пары было ещё минут десять, но Сынмин уже попрощался и устремился в сторону входа здания. Вот он тот момент, когда в голове моей проскочила мысль: он самый настоящий зубрила, даже опоздать на пары не может. Зацепившись за него взглядом я опустил туловище к рулю и упёрся в локтях. Заметив группу знакомых парней у входа, я решил пока не ехать. Я отъехал в более незаметное место, под дерево, заглушил мотор и наблюдал уже отсюда. То, что я увидел подвергло меня в ярость: тот самый парень, ради которого мы устраивали шоу, преградил путь Сынмину, тогда как парочка крепышей оставались позади для того, чтобы не было путей для побега, не иначе. Сначала шёл какой-то диалог, в ходе которого они переместились правее от входа, а затем, в одну секунду те двое парней взяли Сынмина сзади, зажав его руки позади и полностью заблокировав ему движения, третий же взял ноги и уже вместе скрылись из виду. Я быстро устремился в их сторону, боясь, что они навредят ему. Бежал через всю площадку, забежал в арку, куда они и свернули. Путь этот вывел к мусорным бакам, заднему фасаду здания. Закрытые ворота, что как тюремная решётка не давала сбежать, сдерживала меня и тем временем через балки я видел, как та тварь ставила засос на шее Сынмина, одновременно залезая под толстовку своими грязными руками, на что тот в ответ сбил его ногой, толкнув и поставив подножку, но сам же оказался на асфальте, принимая удары уже от всех троих. Окончательно сбесившись, я перелез сверху ограждение и побежал в их сторону, треснув сначала по виску одного, оттолкнув в сторону мусорных баков второго, пока третий, судя по внешнему виду и поведению- глава их никудышной группы, вылупился на меня, отшатываясь и зашагав назад. Обернувшись назад, я заметил, что один схватился за голову и не мог подняться, тогда как другой побежал в мою сторону, замахиваясь. Увернувшись, я дал ему в печень, затем приподнял за шкирку и усадив на колени начал заламывать руки, упиваясь криками. Оттолкнув его ногой, я устремился к главной цели, что так сильно хотел присвоить себе того, на кого прав не имел. Догнав его, я притягиваю его к себе и сразу, мощным ударом разбиваю ему нос. Я совершенно не замечаю, что уже сижу на нём верхом, держа его за горло и леплю ему правой – удар, еще удар – сверху донизу, разбиваю бровь, губу. Я не замечал ни крови, ни боли в своих костяшках.       — Чтобы я тебя даже близко к нему не видел, ты понял? — прошипел я.       — Д...да... прошу...остановись... я понял, — с мольбой в голосе, через удары, вторил тот.       Встаю и пинаю в живот, в солнечное сплетение, так, что тот задыхается. Он захлебывается кровью в горле, уже не в силах отползти от ударов, а я отдалённо слышу голос Сынмина: «Перестань, хватит!».       — Посмотри на меня, посмотри! — жалобно кричит Сынмин, пытаясь повернуть моё лицо в свою сторону.       Я всё продолжаю, чувствуя, как мои руки пытаются остановить.       — Он того не стоит, — продолжает голос. — Взгляни на меня, Чан...блять, посмотри!       Его взгляд. Я останавливаюсь. Восстанавливаю дыхание и смотрю только на него: на его разбитую губу, в его глаза и на слёзы, что потоком льются из глаз. В следующую минуту беру за руку и утаскиваю его с этого места. Не замечаю, как мы едем на мотоцикле в сторону побережья, не помню, как остановились и как я, бросив байк на дороге, устремился к берегу.       — Какого чёрта ты такой слабый? — кричу в бешенстве я. — Как ты вообще живёшь в этом мире? Да, если бы не я, он бы...— поворачиваю свой корпус в сторону брюнета и в следующую секунду в меня прилетает сильный удар в лицо, отчего меня отшатнуло в сторону. Повернувшись на Сынмина, я увидел в глазах обиду, что в ответ колом резало моё сердце.       — Не смей называть меня слабым, придурок.       Он замолчал ненадолго, в этой тишине оставляя всю злость.       — Извини меня, я не хотел...— начал было оправдываться я, как услышал от него краткое "Я знаю", что выбило меня. — Я чуть не убил его...       — И он был достоин этого.       В глазах я видел и ненависть к той твари, и желание быть хорошим, что так прекрасно играло роль защитной маски для эго Сынмина. Я знал, что он и сам хотел этой ненависти. Эмоции, которые, как казалось, он запечатал надолго вырвались в виде слёз, что катились по щекам. Он плакал, будто это копилось в нём так долго, что не могло больше сдерживаться. Упав на колени и взглянув мне в глаза, он будто говорил о том, как он устал и как же много боли видел. Я медленно ловил скатывающие слёзы с его щек, сдерживая желание обнять. Ветер, что шёл со стороны воды, вместе с волнами, бьющимися о берег, пронизывал всё тело, проникая под маленькие щели одежды. Даже не заметив, как прошло несколько часов, мы поехали обратно. Как оказалось, путь был действительно долгим, что, заехав в аптеку и закупившись пластырями, мазью и перекисью, уже успело стемнеть. Добравшись до дома, Сынмин при свете светильника принялся обрабатывать мне руку, причём совершая все эти действия мы не обмолвились ни словом. Наш молчаливый диалог продолжался уже очень долго, но я подметил, что мне было очень комфортно. На нём, к счастью не было открытых ран, кроме разбитой губы. Однако пресс был синим, бока корпуса были побиты. Прикасаясь к ним, они дарили парню напротив только боль, но мне приходилось давать ей волю, дабы размазать мазь.       — Спасибо тебе. Мне теперь не так одиноко.       Я не верил в то, что слышал, продолжая размазывать мазь по синеве. Взгляд мой упал на шею, где был виден отвратительный след засоса. Желание убрать его, стереть с тела Сынмина было невероятно велико, но как сделать это лучшим образом я не додумался. Поэтому прильнул к его шее, поцеловал это место, затем, отпрянув, как ни бывало продолжил размазывать мазь по его прессу.             — Это сейчас что было? — с удивлением произнёс он.       — Хочу стереть его, — не смотря на него я продолжил. — Думаю, я буду менее противным, чем он, верно ведь?       Кивок.       Комнату окутала тишина, и тот, кто любил её нарушить вновь сделал это.       — Продолжи, если начал.       — Мм? — я не понимал, что он хочет от меня. Скорее, не хотел понимать. Здесь нет зрителей. Зачем это делать,— крутилось у меня в голове.       — Поцелуй меня.       — Это не так работает...       — Мне нужно тепло, не надумывай сильно.       — Но твоя губа... — начал я.       — Плевать.       Миг, когда страх проиграл желанию. Как же, черт возьми, я этого желал. Мне хватило пары секунд, чтобы дать волю действиям, я прикоснулся ладонью его лица и приблизился так, что между нами оставались лишь пару сантиметров. Я определённо хочу этого. Хочу ощутить его губы на своих. До одури сильно прочувствовать температуру и мягкость. Ещё секунда и я не смогу терпеть. Одним движением я подталкиваю его к себе, чтобы заключить его в этот поцелуй, как оказалось горячий и мягкий, что практически с первых секунд снесло мне голову. Я легонько пробовал на вкус верхнюю, затем нижнюю губу, чтобы в следующее мгновение коснуться языками и почувствовать напряжение внизу живота.       Я никогда не хотел парня, но сейчас это было чем-то, о чем и рассуждать не надо. Мы лишь целовались, но это было долго, каждый хотел подарить другому те прикосновения, в которых нуждались. Этой ночью я попросился спать с ним, так как без него засыпать не получалось, и, чтобы те сны, что так пытались проскользнуть из бессознательного, что так и поджидали, когда я окажусь один, не смогли проникнуть в сознание.

***

      Следующим утром его уже не было в кровати. Видимо, он уехал на учёбу, а я и не заметил. Моя тревожность возрастала, окутывая с ног до головы. Взяв телефон в руки, я начал печатать сообщение.       — Всё хорошо?       — Да, они меня за километр обходят!       Ответом я был удовлетворён и начал собираться, решив ехать к Минхо и Джисону сейчас, а не вечером. Что касается моих "тренировок", то проходили они достаточно интересно. Джисон, что кричал мне о резких поворотах и о том, что я неудачник, вечно неправильно поворачивающий на них. Минхо, решивший готовиться вместе со мной, так как тоже хотел принять участие в гонках и вечно подрезавший мне на этих дурацких поворотах.       — А где Сынмин? — в какой-то момент прозвучало из уст Минхо.       — Он в универе сейчас.       — А на кого учится?       — Да хрен знает. Взяв телефон в руки, я вновь набрал сообщение.       — За тобой приехать?       — Нет, не нужно. Я на метро.       Возможно, это покажется глупым и даже ненормальным, но я, оставив мотоцикл у дома, отправился на метро за ним, к универу. Я узнал, что пары у него заканчиваются в шесть, так что я приехал на место, уселся на скамейку и принялся ждать, пока не увидел выходившего из главного входа объекта моей слежки. Он быстрой походкой устремился в сторону метро, что находилось через две улицы отсюда, а я, стараясь не привлекать внимания, шёл чуть медленнее позади него. Зайти в один вагон так, чтобы не оказаться замеченным было чуть сложнее, чем казалось. Я знал, что он отреагирует отрицательно, однако на помощь мне пришла толпа людей, вместе с которой я вошёл в уже переполненный вагон. Я следил за каждым его движением, замечал каждую его неловкость, когда кто-то толкал его. На поворотах он чуть не упал, и не дав этому случиться, я взял его за руку, выдав себя. Он резко повернулся в мою сторону, но изумление в глазах сразу же пропало, заметив меня.       — Ну и что это такое?       — Побуду твоей опорой ненадолго, — как ни в чем не бывало ответил я.       В ответ он крепко сжал руку и отвернулся. Я почувствовал то тепло внутри, что мне не хватало. Внутренний ребёнок во мне ликовал, тогда как рациональные мысли били по вискам.       — А на кого ты учишься? — решил я испортить молчание, что стало нашим другом по пути домой.       Сынмин удивлённый вопросу повернул голову в мою сторону.       — Лингвист-переводчик, — коротко ответил он и быстрым движением руки, взяв из кармана жвачку, закинул себе в рот.       — И как оно?       — Не из-за любви к международным отношениям поступил. Полагаю, что зарплата будет неплохая. Будешь? — предложил он жвачку, указывая на свою во рту.       — Изо рта? — мои глаза расширились от удивления.       — Фу, нет.       Наблюдать за его выражением лица было ужасно забавно, оно прекрасно показало истинное отвращение.       — Ну, а ты? Чем ты занимался раньше?       — Я учился на архитектора, потом бросил, хотя год оставался.       — Так вот почему ты такой больной на ключицы, — усмехнулся брюнет.       — Хах, да, не то слово.       Он начал громко смеяться, а я и не заметил, как подхватил и смеялся вместе с ним.       Следующие пару дней для меня прошли мучительно долго. Сынмин ходил на учёбу, затем на вечерние смены в кофейню. Поздно вечером, когда он уже приходил, я только вставал с кровати и что-то ел вместе с ним. Состояние моё вновь ухудшилось, я чувствовал это. Заметил, что становилось лучше, только когда Сынмин был дома и рассказывал мне что-то, на чём я даже не мог сфокусировать своё внимание. Те прошлые дни, в которых было много близости, старались очиститься из сознания. Мысли снова появлялись и чтобы хоть как-то от них освободиться мы с Сынмином выходили гулять по вечерам. На второй день он, обеспокоенный моим состоянием, спросил меня.       — Чан, ты как? Эти несколько дней ты сам не свой.       Остановившись у перил какого-то моста, я вдруг вспомнил тот вечер, когда я хотел спрыгнуть и один парень с перепуганными глазами остановил меня. И он всё ещё со мной, заботится и переживает, будто на это есть причины.       — Я начал чувствовать не то, что должен, — старался поймать его реакцию, думал, как бы его отдалить от себя. — Ты рушишь все мои планы, — грубо произнёс я.       — Ты до сих пор хочешь этого?       — Не переставал хотеть.       Молча мы дошли до дома, разошлись по комнатам и улеглись в кровати. Но я вновь не мог уснуть. То, что я использовал для этого Сынмина, мне не нравилось. Думая о завтрашнем дне, и о том, что наконец- то я попытаюсь загладить свою вину перед Чонином, я не заметил, как в комнату кто-то зашёл и тихо забрался в кровать.       — Представляешь, теперь уже я не могу без тебя уснуть. Могу остаться?       — Как хочешь.       — Гонка ведь завтра?       — Да.       — Могу я приехать?       — Нет.       Молчание, что впитывало множество невысказанных слов, заполняло комнату.       — Ты потом приедешь?       Нет, — промолчал я.       — Могу я тогда взять с тебя квартплату за эти две недели?       Я не понял, о чём он. И осознание долго не могло понять, хотя тело уже секунд десять чувствовало напряжение из-за касаний под футболкой.       — Я не хочу делать тебе больно, Сынмин.       — Молчи, — он начал снимать с меня футболку.       — Прости, что ты привязался ко мне...       Его взгляд был очень серьёзен.       — Не обманывай себя. Ты привязался ко мне не меньше.       В ответ я схватил его лицо и притянул к себе, в мгновение сталкиваясь с его губами. Целовал слишком быстро и страстно, пытаясь насытиться. Срывал с него одежду, чувствуя встречное желание и ощущая такие же действия со стороны Сынмина. Упивался, целуя его шею, опухшие губы и касаясь его тела. Уложив его под собой, я начал медленно опускаться с тех самых эстетически-уродливых ключиц, что не давали мне покоя, всё ниже, выцеловывая бусины сосков и даря мурашки, вылизывая выпирающие рёбра , в ответ получая сладостные вздохи и выдохи, что только и потталкивали к похоти. С ужасно сильным желанием доставить ему удовольствие я начал стимулировал его член, рукой поднимаясь и опускаясь, секундой позже уже опустившись и вбирая в себя орган, руками уже поглаживая бёдра. Краем глаза видел, как его руки, что находились по обе стороны от тела сжимали одеяло, слышал, как звуки удовольствия отскакивали от стен и дарили мне всё большее желание.       — Если что, я подготовлен.       — Я снова сыграл по твоим правилам? — усмехнулся я.       — Аахм, — начал было стонать он. — Всё, что тебе нужно — в тумбе.       Дождавшись пика, в котором Сынмин уже не сдерживался, я начал подготавливась его, через время ощутив себя уже в нём, и низким голосом выдыхая в его ухо. Я ориентировался только на его дыхание, понимал, как и что делать, слыша его учащённые громкие выдохи, продолжая целовать в шею и пересчитывая пальцами рёбра, что так выступали наружу. Он был так красив, боже. Нараставший темп только и сводил с ума, мы больше не сдерживались. Казалось, мы не могли насытиться друг другом. Первым кончил он, я же догнал его чуть позже, выцеловывая и оставляя на шее, как подросток, метки и воспоминания, что в будущем исчезнут и не станут о себе напоминать.       Я проснулся рано утром, оставив ему записку. В ней была лишь фраза: Надеюсь, у тебя получится забыть эти две недели. Собрался и вышел в морозное утро, что сразу начало мягко щипать мне щёки. Мне нужно было сбежать из жизни Сынмина, я даже не мог себе представить, что бы я смог сказать ему этим утром после вчерашнего. Я ужасно полюбил его, так что единственным решением я видел побег. Усевшись на байк, я уже знал, куда поеду. Заехал в ближайшую заправку, купил сигареты, что не курил уже долгое время и виски, затем, приехав в нужное место, заглушил мотор и шёл будто в каком-то гипнозе к месту, где похоронен ты, Лис. Узнав в изображении тебя , я уселся на плиту, и закурил сигарету.       — Ну вот и я. Получите и распишитесь.       Слышу, как где-то вдали поют птицы, слышны звуки кукушки и дятла, что так усердно бил, казалось, по вискам.       — Ну и чего ты мне не отвечаешь? Ах дааа... — я сглотнул немного виски и смахнул пепел. — Ты же мёртв... Из-за меня.

Что ты с собой делаешь, Крис?

      — Я? Хочу убить себя, очевидно.       Я выпил ещё несколько глотков и, выкинув истлевшую старую, зажёг новую сигарету, что походило на метафору продолжения диалога.       — Я так скучаю по тебе... Прости,— слёзы вдруг начали катиться по щекам, обжигая глаза.       Оставив тебе половину бутылки виски, я улегся на эту бетонную плиту, не смахивая больше слёзы и незаметно для себя погружаясь в сон.       19:00. Меня разбудил звонок от Минхо.       — Уже сегодня, Крис. Будь в девять.       — Еду.