Сказки лесного Духа

В одной масштабной фабрике, расположенной в лавандовом поле за горой "Эльфийский Пирог", изготавливались самые вкусные морские продукты. Запеченные в соусе креветки, рубленный на мелкие кусочки кальмар, консервированные рыбные плавники и глаза - и многое другое, чем закупались ближние и дальние города, а порой даже страны. Фабрика работала без перерыва. Красивые феи изготавливали продукцию над конвейером, периодически посыпая ее пыльцой крыльев. А снаружи здания трудились маленькие гномики. Подвешенные за трос, они раскрашивали поблекшие стены завода в ярко-розовый цвет и, чтобы совсем не было скучно, пели песенку. - О Духи Лесные, несите нам хлеб! - начинал один. - Несите нам краску, несите нам масло! - подхватывал другой. - будем смазывать тр-р-рещины... Гномы пели на каком-то иностранном языке, поэтому нам пришлось перевести их пение, но только через гоблинский перевод и с некоторой запинкой. - А? Я ничего не переводил, - сказал зеленый гоблин, сидящий в лесу на унитазе в виде пня с отверстием, и держал в руках книгу под названием "Гномики" с зачеркнутой буквой Н. Но, к сожалению, не везде все так красочно и сладко. Этот сон однажды приснился Джеймсу и на целый месяц оставил ощущение, будто фабрика эта, действительно, существовала. В отличие от радостных гномиков Джеймс работал без особого энтузиазма, уже автоматически отрубая головы рыб на конвейере. Проще сказать, что не он управлял своей рукой, а она им. Да и вообще, работу на заводе сложно назвать творческой, но если ты сам по себе творец, ты начнешь выдумывать несуществующие образы в голове, хоть как-то окрашивая свою скучную, серую жизнь. Джеймс работал пять дней в неделю, с утра до ночи. Иногда шесть дней, а иногда и все семь. Директор посоветовал Джеймсу взять выходной, чтобы его снова не стошнило на конвейер, как это было после двухмесячной работы без единого выходного. - Чем ты обычно завтракаешь, Джеймс? - спросил однажды директор, вызвав его в кабинет. - А что? - Не понял тот. - Понимаешь, Джеймс. У нас и так репутация скатывается из-за того случая, - говорил директор, сидя в маленьком душном кабинете с вентилятором на потолке. - Я читал отзывы о нашей продукции. И один из комментаторов, черт его побери, сравнил нашу семгу с поношенными носками. А другой вообще заметил, что на замороженной рыбе слиплись кусочки колбасы и зелени. Что ты на этот счет скажешь? Джеймс теребил себя за воротник, задыхаясь от духоты и не знал куда деть свой взгляд. - А мы скажем им, что это была... Особая приправа, - отвечал Джеймс. Особая приправа. Да. Джеймс очень любил завтракать чем-нибудь жирным или копченым, чтобы потом весь день рубить рыбьи головы и не отходить от рабочего места. Причиной такого безумия, не поверите, была одна юная особа по имени Донна. Она жила в крупном городе Гламурион, добраться до которого можно было только на розовом поезде, от станции Сучие ряды и протерпеть еще несколько станций со странными пассажирами, похожими на кукол. В отличие от деревенского парня Джеймса, Донна никогда не видела, как дергается рыба от удара топора, ее никогда не тошнило из-за недосыпа и усталости, но зато поесть запеченного лосося она была не прочь. Главное, чтобы его подали в дорогом ресторане. И главное - не за ее счет. Они познакомились два года назад, когда Джеймс подрабатывал курьером и отвозил готовые блюда богатым семьям. Он стоял на станции Сучьи ряды с перебинтованным велосипедом и ждал прибытия Розового поезда. Поезд прибыл с задержкой в два часа и даже оправдался перед пассажирами. - Дорогие пассажиры, поезд приехал с задержкой, потому что его очень долго красили наши трудолюбивые сотрудники, - говорил женский голос из поезда. - Мы хотим, чтобы вы ездили с комфортом, без какого-либо отвращения, к тому же кто-то написал свой номер стойкой губной помадой, поэтому ее пришлось оттирать целый час. А по пути, на одной из станций к нам зашел неухоженный мужчина в рваных джинсах и мы выгоняли его еще тридцать минут. Поэтому, если увидите подозрительные лица в вагоне, немедленно сообщайте машинисту! Джеймс, прослушав звуковое сообщение, неуверенно вошел в вагон, во-первых, потому что у него были рваные старые джинсы, а во-вторых, - на него странно глазели. Женщина с миниатюрной собачкой постоянно подкрашивала свои губы и каждый раз стирала помаду, когда вагон подпрыгивал. Она поглядывала на Джеймса с некоторым отвращением, а когда он сел на тот же ряд, слева от нее, женщина спросила: - Молодой человек, извините, - говорила она, но Джеймс не сразу понял, что обращаются к нему и замешкался. - У Вас случайно не будет губной помады красного цвета? С матовым эффектом. Все уставились на Джеймса. Девочки-подростки, одетые в шубки из натурального меха, хихикали и перешептывались. Парень с зализанными волосами держал модный журнал и с некоторой надменностью наблюдал за Джеймсом. Толстый офицер, одетый в красную рубашку и в костюм, дизайном напоминающий цвет арбуза, готовился выписать штраф маленькой девочке за то, что она надела носки разного цвета и размера. - Нет, - неуверенно отвечал Джеймс. - у меня нет такой помады. - А розовой? - продолжала она, чувствуя наступающее раздражение. - И такой нет. - А темно-малиновой? - Нет. Пожалуй, тоже. - Ну а какая есть?! - крикнула она, хлопнув руками по сидению. Она в истерике полезла в сумку за сигаретами. Джеймс, хоть и сидящий на другой скамейке, двинулся ближе к окну и отвернулся. - Извините, но у меня нет девушки. И я не ношу с собой помады. Высокомерный парень с зализанными волосами, постучал пальцем по плечу Джеймса и сказал: - У любого приличного джентльмена есть с собой в сумочке помада. Возьмите и не позорьтесь, - он передал Джеймсу малиновый блеск и сел на место. - И зачем? - спросил про себя деревенский парень. Джеймс молча разглядывал помаду, пока на следующей станции не вошли влюбленные голубки и не начали целоваться прямо на глазах у всех. Они сели напротив Джеймса, потому что больше с ним никто не садился, и впились друг в друга, пока их губы не превратились в пиявки. Джеймс ради приличия ничего не говорил и все смотрел в окно на открывающийся вид большого города, на реку под мостом, на маленькие кораблики. Он так сильно сосредоточил свой взгляд на окне, что успел даже разглядеть моряков с веслами, которые разговаривали между собой и зажигали сигареты. Но наконец, парень отцепился от своей любовницы и схватил у Джеймса помаду. - Не против, если мы воспользуемся? - спрашивал он, уже накрашивая губы своей девушке. - Да, конечно, - отмахивался Джеймс и невольно перевел взгляд на ту самую женщину, у которой по всему лицу размылась помада. И тут он понял, что означала ее просьба. Покраснев, Джеймс отвернулся спиной к пассажирам и ждал, когда поезд наконец остановится в Гламурионе. Джеймс добрался до лучшего отеля столицы и передал посылку администратору. Внутри коробки лежали лучшие сорта рыбы. Они хотели приготовить что-то новенькое для мистера Швенса - самого богатого предпринимателя. Администратор позвонил в номер, и ему что-то ответили. Он положил трубку и обратился к Джеймсу. - Посылку попросили оставить в номере 356, - он передал ключи Джеймсу. - Когда будете возвращаться, оставьте ключи на ресепшене. Джеймс молча кивнул и взглянул на ключи. Он поднялся на лифте до третьего этажа и постучался в номер. Двери открыла Донна - молодая брюнетка с голубыми глазами, одетая в один халат, не расчесанная, но все равно безумно привлекательная. - Занесите, пожалуйста, на кухню, - она прошла в номер и скрылась в комнате. Джеймс повиновался девушке и оставил посылку на столике. Он, изумленный красотой интерьера, быстро огляделся, но не смог сразу же уйти. Парень начал изучать обстановку, разглядывая картины, старинные часы и фотографии на камине. На фотографиях голубоглазая Донна целовала в щеку старого мужчину, и тот самодовольно улыбался, показывая золотые зубы. - Вы уже ушли? - спросила Донна, не выходя из комнаты. Он слышал ее голос через стену. - Нет, - Джеймс поставил фотографию на место, испугавшись, что его поймают. - Я сейчас думал, куда лучше поставить коробку! - Вы, наверное, думаете, что мы странные, - говорила она за стеной, - Но мой муж никому не доверяет после попытки отравления. Он выбрал номер со встроенной кухней, нанял своего лучшего друга поваром и контролирует его. - Вашего мужа пытались отравить? - спросил Джеймс, взяв флакончик, и тут же отпрянул от терпкого запаха одеколона. - Это все конкуренция. Ну, Вы понимаете. - Понимаю, - не понимал Джеймс, потому что никогда не сталкивался с конкуренцией. Из комнаты в легком, прозрачном платье вдруг вышла Донна и сверху-вниз оглядела Джеймса - Никому нельзя доверять, даже собственной жене, - сказала она и прислонилась к стене. Джеймс вздрогнул при виде Донны и сделал шаг назад. Донна подошла к парню и толкнула его рукой, чтобы тот упал на диван. Она, словно кошка, начала подкрадываться к нему и прилегла сверху. - Вы такой красивый курьер, - прошептала она. - Как давно я не видела таких красивых мужчин. После этих слов Донна зажала его губы пальцами и сладко поцеловала. - У меня нет с собой помады, - прошептал ей в ответ Джеймс. - Что? - не поняла Донна. Она снова потянулась к его губам. И тут зазвонил телефон. Джеймс проснулся от вибрирующего телефона. Он неохотно встал с кровати, осознал, что вернулся к реальному времени и к той рутине, из которой он уже не мог выбраться. Джеймс поднял трубку. - Джеймс! - воскликнул директор, отчего тот присел на постель. - У меня к тебе отличная новость. Мы нашли еще одного сотрудника, поэтому я сокращаю часы твоей работы. Джеймс только согласился, а на следующий день уже работал за двоих, договорившись с новым сотрудником, что он разделит с ним зарплату. Стоящий напротив толстый Боб, рубил мясо и посматривал на Джеймса, как тот бегает от одного конвейера к другому и пытается все успеть. - И зачем ему это все? - спросил новый сотрудник, сидящий с газетой в руках и положив ноги на маленькую табуретку. - Что только не сделаешь ради любви, - отвечал Боб, уже давно зная проблему своего отчаянного товарища. Боб никогда не соглашался с идеей Джеймса заработать миллионы на фабрике, но не хотел его огорчать и просто поддерживал, без особого энтузиазма и уверенности в своих словах. После рабочего дня Боб всегда подвозил Джеймса до дома, но потом еще будил минут сорок, потому что парень засыпал в машине. Джеймс накопил пятьдесят тысяч. Он думал, это большие деньги, но в Гламурионе на такую сумму даже носки не купишь. Он каждую ночь повторял себе: "Я верю в тебя. Еще немного" и продолжал работать. Он довел руку до такого автоматизма, что даже не опускал взгляд в сторону конвейера, полностью доверившись своей руке. Но когда Джеймсу дали один выходной, буквально пинком прогнав его из фабрики, он, спустя тысячи звонков директору и просьб об отказе в выходном дне, перестал бороться и отправился к пруду. Он отправился к реке на рассвете через поле, покрытое синим туманом, и треск сверчков. Он шел долго, в полном одиночестве и вдруг остановился на берегу и, кажется, впервые задумался. - А нужно ли мне это все? - спрашивал он. - Нужна ли мне эта рутина, нужна ли эта девушка, которая меня наверняка позабыла. Прошло уже два года. Вероятно, она уехала со своим мужем за границу, нарожала детей от красивых иностранных курьеров и живет счастливо. А я ей зачем? Он сломал палочку и бросил ее в пруд. Он долго молчал и хотел уже уходить, но тут из пруда вылезла красивая белоснежная рука. Джеймс пошатнулся, сделал шаг назад и упал на берег. Кажется, ему не стоит шагать назад - он постоянно падает. Но в порыве страха сложно контролировать свои действия, потому смеяться мы над ним не будем. Из воды, взмахнув волосами, вылезла голубоглазая девушка, показав свою голую упругую грудь. Она вдохнула воздух так, будто не дышала уже 10 лет. Девушка пригладила свои волосы и вдруг, будто бы случайно, заметила Джеймса. Она ехидно улыбнулась и, взмахнув своим хвостом, прыгнула в воду. И скрылась. Джеймс вскочил с места и начал кричать, призывая ее вернуться, хотя сам до смерти испугался этого непонятного существа. Он бросил камень в воду, но в ответ тишина. На следующий рабочий день Джейс молча работал и, словно очарованный, наблюдал за рыбьим хвостом, который он отсекал и выбрасывал в мусорку. - Чего это он такой неразговорчивый? - спросил новый коллега у Боба. - Не знаю, - отвечал Боб с беспокойством поглядывая на Джеймса. Еще пару взмахов топором и Джеймс нечаянно поранился. Он бросил топор и сел на пол, скрючившись от боли. Боб тут же подбежал к нему и позвал на помощь. - Скорее, у него кровь! - крикнул он новенькому. - о Боже, Джеймс, что же ты наделал. Что же ты наделал. Джеймс, смотря в одну точку, вероятно, испытывал шок. Одной рукой он придерживал другую руку, из которой сочилась кровь и брызнула на лицо Боба. Боб даже не шевельнулся, хоть и знал, что под ногами у них валяются отрубленные пальцы. Джеймсу дали отпуск. Он лежал в постели с перебинтованной рукой, уже позабыв о деньгах и о своих планах. Он долго не мог прийти в себя, трое суток отсыпаясь в своей постели. Кажется, сейчас мы точнее можем изучить его комнату. Сразу скажу, она небольшая, но очень уютная. Еще до работы на фабрике Джеймс занимался резьбой до дереву, поэтому вы можете увидеть его стулья с дизайнерскими завитками и высокой спинкой. Стулья эти точно созданы для директора той фабрики, на которой работают феи. Как-то раз, еще будучи подростком, он раздавал стулья в ближайшие деревни, за небольшие деньги. Стены комнаты были окрашены в светло-зеленый цвет, в углу стоял давно позабытый мольберт и заброшенные картины - пейзажи, голые натурщицы, натюрморт из овощей. Цветы с наружней стороны окна давно проросли сорняками и обвили ставни. Шитый ковер Джеймса, который он хотел подарить своей матери, каждый раз напоминал ему о смерти, как только он ступал на него, потому что мать его погибла. И казалось бы, комната эта совершенно не соответсвует образу жизни и нынешнего мышлению Джеймса, который спустя время стал обычным работягой, позабывшим о своих способностях. Он считал, что все эти произведения искусства лишь детское увлечение, на котором не строится полноценная жизнь. Перебирая в уме художников, которые стали известны только после смерти, Джеймс вдруг захотел умереть и посмотреть со стороны, станет ли он таким же известным, найдут ли его картины в этом пыльном и грязном углу и скажут ли на выставке Гламуриона "Это гениально!" ? А вдруг там будет она, голубоглазая брюнетка? Она посмотрит на его подпись и вспомнит, что это тот самый курьер, который расписывался на бумагах в знак того, что посылки пришли цельными. Но Джеймс не умирал. Его что-то останавливало, хотя жизнь уже полностью потеряла смысл. Превозмогая усталость, он все-таки встал с постели и оделся в брюки и майку. Джеймс вышел из дома поздней ночью, посидел на крыльце и двинулся в сторону поля. Он стоял на возвышении и смотрел на пруд. Большая луна, на которой будто бы медленно вырисовывалось лицо, отражалась в воде, из которой когда-то вылезла русалка. Джеймс, спрятав руки в карманы, спустился по склону к пруду и, сняв ботинки, погрузил ноги в оду по щиколотки. Нет ничего прекраснее тишины и ласкающей ноги прохладной воды. Вот если бы она умела исцелять, Джеймс бы тут же опустил свои пальцы в воду. - Иди ко мне, - донесся теплый голос Русалки. - Иди ко мне, - повторяла она. Джеймс все смотрел в воду, как очарованный, пока из нее не вылезла черная голова. Длинные волосы красиво поддавались волнам, и она подняла свое лицо, смотря прямо на Джеймса ясными голубыми глазами. Она протянула руку, смотря с сожалением на Джеймса, и он не сопротивлялся. Он медленно погружался в воду, следуя за русалкой и даже почувствовал, как к его ногам прикоснулся большой рыбий хвост. - Ты не такой, как они, Джеймс. Ты не такой. И ты нашел меня. - утешала его Русалка. - Мы видели, какие картины ты пишешь. Они не поймут... Русалка потянула его за руку, чтобы он полностью погрузился в воду, высунув только голову. Джеймс так и сделал. Он смотрел ей в глаза долго и поцеловал. - Вот такая история, - говорила женщина в платье, испачканном масляными красками. Перед ней сидел хрупкий мальчик и подбрасывал веточки в костер. - И откуда ты все это знаешь, мама? - спросил он, наблюдая за языками пламени. Немного помолчав, она сказала. - Поверь, дорогой. На некоторые вопросы лучше не знать ответа.