В омуте ящика Пандоры

Даби всегда знал, когда его мелкий подрывался от кошмаров. Шото уходил с постели тихо, бесшумно, но Тойя всегда это чувствовал. И всегда шёл следом. Чаще находил цветастое чудо на кухне, хлебающим ледяную воду, со стеклянными, болезненно безжизненными глазами. Они почти не говорят в такие моменты, единственное, что нужно Шото — возможность обнять. Он нередко в периоды накатывающих панических атак жался к Тойе так, словно он единственный, кто может защитить. Он доверял ему безоговорочно. — Если бы ты захотел меня убить, за всё, за то, что я родился, за отца, за... За всё, то я бы понял. И, наверное, не стал бы останавливать... — признается однажды Шото в один из особенно тяжёлых дней где-то в начале пути реабилитации. Даби тогда ничего не ответил, только прижал дурную двухцветную голову к себе ближе. Он, возможно, когда-то и хотел, хотел так сильно, что не видел ничего другого. Но всё-таки с возрастом мозги немного, но заработали и он смог увидеть и другую сторону. Шото дурак, шедевр, сильный будущий герой и... Сокровище. Даби чувствует себя странно, потому что осознавать, что младший брат действительно стал близок как-то не входило в его изначальные планы по свержению жизни Старателя. Но теперь он готов убивать ради маленького шедевра тех, кто его ранит и это говорит громче любых слов. Вот и сегодня, почувствовав слишком пустое пространство рядом, Даби открывает глаза и понимает, что Шото снова ушёл. Снова пытается справиться в одиночку. Не хочет разбудить, всегда старается быть таким осторожным. Даби вздыхает. Он прекрасно понимает откуда растут ноги у данной проблемы. — Хей? — он приваливается плечом к косяку кухни, смотря как Шото снова призраком уставился в окно. — Я тебя разбудил? Прости... — Шото неловко, он отводит явно заспанный, но всё ещё немного испуганный взгляд. — Сколько раз говорить, не извиняться за такое. — Да, я... — Шото. Словно пойманным на горячем, младший брат пристыжено опускает взгляд, но Даби даже не думает о том, чтобы пройтись по чужим ранам. Не сейчас. — Всё хорошо. — он медленно подходит к Шото и обнимает своё глупое, до глубины души доброе сокровище. В такие моменты Тойя отлично понимает Шигараки. Конечно, после инцидента в торговом он осознал это куда ярче, но в такие моменты, когда никуда не нужно бежать, никого нет рядом, чтобы нужно было носить маску вечного клоуна, он просто расслабляется и позволяет себе быть просто заботливым, утешающим и любящим. Он признаётся себе, что Даби лишь удобная маска, которая временами всё-таки трещит. Например, когда Шото трясёт после очередного кошмара и он нуждается в брата как никогда прежде. Он молча уводит его обратно, укладывает на развороченную постель и обнимает так, чтобы больше кошмары не смели подобраться. Он зарывается пальцами в копну разноцветных волос брата и гладит до тех пор, пока дрожь не сходит и чужое дыхание не выравнивается. Шото всегда цепляется за него с тихим отчаянием, безмолвной мольбой не уходить и не отпускать. Тойя знает об этом и остаётся рядом. Когда шедевр засыпает, Тойя любит говорить с ним. — Я не отпущу тебя, никогда, ты можешь сколько угодно думать, что я могу убить тебя, но никуда ты от меня не денешься... — он шепчет это едва различимо, поглаживая кончиками пальцев теплую щеку. Шото утыкается в ладонь носом и сопит тихо, не просыпаясь, а Даби чуть улыбается. — Ты такой глупый, братишка, я ведь так много осознал с тобой, а ты всё равно думаешь, что я могу причинить тебе вред. Это глупо, но теперь слова этого дурака лидера обрели смысл. Я не смогу поднять на тебя руку... Даже в запале... Глупый маленький шедевр. Знал бы ты, какие ты из меня веревки можешь вить. Канаты, огромные, стальные. Я ведь никогда не думал, что ты станешь моим стоп краном. Остановил, заставил пересмотреть всё. Ты смотришь на меня. Шото... Они тебя не заберут. Эти кошмары. Я не позволю. Он проводит ладонью мягко по чужой щеке и видит как Шото чуть-чуть улыбается сквозь сон, упирается щекой в ладонь и продолжает видеть хорошие сны. Тойя прижимается губами к виску. Он так зависим от этого. От ощущения, что с этим глупым мальчишкой всё в порядке. Будет ли или есть почти не важно. Он хочет, чтобы было в порядке. Ему он душу свою наизнанку вывернуть готов, преподнося почерневшее сердце, как доказательство своего желания быть, но Шото нужен он сам, вместе со всеми гнилыми шутками, почерневшими сердцем, всеми страхами и гневом, который в Тойе словно топливо. Шото принял всё и ни разу от него не отвернулся. Тойя готов сделать для этого глупого шедевра тоже самое. Он не спит, он думает. О семье, о том, как пламя старых обид пожирало его многие годы. Но Шото, который ничего не знал об этом изначально, пришёл к нему, протянул руку и предложил попробовать просто быть. Он налаживал мосты и, в конце концов, он оказался так глубоко в душе Даби, что добрался до Тойи. До того самого Тойи, которого как казалось, уже не вернуть. Но его брат был упрямым мальчишкой и в его упрямстве порой Тойя видел себя. Правда у Шото были люди, которые смогли вовремя направить его, у него такой роскоши не было, но потом появилась Лига и... Наверное, так тоже неплохо. Временами он думает, что было бы неплохо повстречать этих идиотов раньше.