В омуте ящика Пандоры

На самом деле Изуку такой человек, который любит грызть себя. Обычно в этом нет ничего плохого. Он просто много бормочет, много думает, много анализирует, в общем делает кучу всего, что порой несколько пугает окружающих. Но иногда эта грызня доходит до внутренних мыслей о том, что его ждёт и тогда слово депрессия так и просится на ум. Но Томура, зная своего парня достаточно давно, считает иначе. Он называет периоды чужой отстранённости и особой замкнутости запором ума, чем невероятно бесит Изуку, который в такие моменты особенно агрессивен и получить чем-то вроде кулака в челюсть это меньшее, чем можно отделаться, если взбесить подростка, который чем-то загружен. Но именно этим и занимается Томура, потому что если этого не делать, Деку будет ходить с мордой грустного оленя Бемби, чего не хочется никому из их компании. Поэтому, когда в очередной раз на горизонте замаячила грустная морда Изуку, Томура подобрался. Он не сразу привел свой план в исполнение, нет, это было бы совершенно глупо, Изуку бы выкрутился. А вот когда спустя почти две недели симптомы депрессивного запора мыслей стали очевидны, Томура осознал: пора. У него сильная загруженность из-за параллельного выполнения работы лидера и учёбы, которую он ещё каким-то чудом не забросил, но зная, что его парень уже который день ходит с миной «Весь мир говно, пойду же вздернусь!» он рационально решил, что можно потратить один день на тормошение чужой души. Шансы уйти побитым были равны ста процентам, но зачем ему тогда мгновенная регенерация, если не для того, чтобы получать по роже от обиженных геройских депрессивных оленей. *** Вечер вместе обещал быть занимательным. Изуку ушёл из общаги посредством Курогири, уткнулся в какие-то свои бумажки и сидел с видом: «наглаживаю свою депрессию и свои загоны без смс и регистрации. По-геройски, очень плюс ультра наглаживаю. Чтоб все в радиусе километра почувствовали, как мне плохо.» Не хватало только скрипки на фоне. Такой жалобной, чтоб проняло даже самых отбитых. На фоне Изуку смотрит какое-то геройское реалити шоу, видимо, стараясь отвлечься от загонов, что накатываются интенсивнее с каждым разом. Получается так себе, в радиусе квартиры все провоняло депрессией, а кислую оленью мину можно выжимать в чай вместо лимона. «Говно ситуация, — думает Томура, придумывая план очищения душевного запора. — Ладно, устроим тебе прорыв.» Томура подобрался к своему геройскому цветочку поближе, подъехал на своем крутом кресле и подцепил пальцами чужое лицо за подбородок, поднимая и рассматривая. — Чё, опять закидываешь негатив в себя пачками? — Нет. — Изуку посмотрел на него насуплено и чуть отодвинулся, но рука всё ещё покоилась на его лице. — Говна ответ. — Вот чё ты доебался до меня, я понять не могу? — звук чужого раздражения был словно мёд на душу, поэтому Томура с маниакальным упорством решил продолжать. — Ну потому что ты опять ведёшь себя как говно в проруби! — Слушай, не слишком ли много шуток про говно за пару минут?! — Ну знаешь, какая жизнь, такие и шутки. Выкладывай, грустный говнонос, чё у тебя там случилось, чё ты ходишь весь вздрюченный и тухлый. — Да хватит уже про говно, Томура! Ну раздражает же! Ничего у меня не случилось, просто настроения нет. Остановило ли это Шигараки? Да хера с два. Он перебрался из уютного креслица к Изуку поближе, под бок, чтобы начать его доставуче щипать. Изуку огрызался, вяло отбивался, пытаясь вернуть настрой на просмотр шоу, но где какая-то передача, а где его парень, что ну очень агрессивно требует к себе внимания. — Ну вот как скажешь своему злу какая проблемка засирает говном твой крошечный мозг, вот тогда я может быть и отстану. — Ну Томура, ну хватит, правда, раздражает. — Изуку поднял голову, смерив довольного, как слон, Томуру недовольным взглядом, который всё ещё так же тянул на оленя в свете фар. — Я злодей, мне по статусу положено раздражать и поливать всех говном. — самодовольно оскалился Томура. — Ты и есть главное говно в моей треклятой жизни, Шигараки. — шикнул Изуку, упираясь в наглое лицо рукой, чтобы отвадить. — О, так ты подхватил тренд! Даби бы оценил, он обожает говняный юмор. — гиена в лице Томуры такой жест широкой души оценила и он моментально провел языком по теплой ладони. Изуку, уже привыкший к чужим откормленным тараканам, раздражённо отнял руку и обтёр её об чужую футболку. Гиена глумливо захихикала и Мидория ужасно сильно захотел заехать по этой наглой злодейской роже головой, так, чтоб искры из глаз повылетали. — Потому что он тоже любит поливать всех го... — сообразив, что его пытаются подловить, он всё же обвинительно потыкал в Томуру пальцем, — Так нет, ты не заставишь меня тоже в этом участвовать! — Ах, мой главный спец по самокопанию в говне почти повелся, ах, не повезло. — самым трагичным тоном заметил Шигараки. — Да Томура! Хватит! — Ну вот перестанешь месить говно в своих мыслях и я перестану тебя доебывать с шутками про говно. Рассказывай, говнодутый умник, что тебя беспокоит? — Да говно меня беспокоит. По жизни сплошное говно. — Мидория раздражающе скрипнул зубами, явно пытаясь соскочить с темы. — А поподробнее, в какое говно тебя снова окунули? — Томура посильнее сгреб в охапку эту депрессивную тушку скольких-то там геройских килограмм и отпускать в ближайшее время не планировал. — Ты любитель копаться в говне, вот сам и додумывай. — Изуку предпринял попытку избавиться от навязчивых объятий длинных сильных злодейских рук, но кто бы ему позволил! — То говно, про которое я думаю, тебе нравится. — саркастично произнес Шигараки, состроив по комичному серьёзную мину. Изуку нахмурился и слепо пнул его в лодыжку. — Хватит пытаться выдать Всемогущего за говно! — Ну а хули он такой говногерой? — Я вообще-то на него ровняюсь. — Поэтому пока что ты мини бочонок говна, Мидория. Изуку взбрыкнулся уже сильнее, послышался лёгкий треск, как от молний, что явно намекало, что герой где-то в десяти шагах от использования причуды. — Ну здорово, теперь ещё и я говно. — тон у Мидории был самый ядовитый и злой, но вырываться он перестал, затих. — Да все мы говно. Жизнь говно, мир говно, люди говно, а мы мухи, которые это ещё и хавают. Ну или навозные жуки, тут уж кому как нравится. — с истинно философским тоном заметил Шигараки. — Как от говна мы перескочили к философии? — Говно — ключ ко всему. — Вот кто в системе говна Айзава? — уловив попытку сменить тему на что-то иное, Изуку вцепился в неё мертвой хваткой. — Жук навозник. — Томура даже не задумывался над ответом. — Окак. Почему? — Изуку уложил голову на плечо своего доставучего зла, позволяя наконец-то себя обнять нормально. Он даже расслабился немного, думая, что гроза, вроде как, миновала. — Потому что вы все говно, а он вас катает, делает круглее, типо. Геройское говно вы, а его приставили сделать из вас что-то говностойное. — Хорошо, другие герои кто? — Все говно! Не видят в упор никаких проблем, просто лежат на солнышке и воняют. — ядовито выплюнул Томура. — А как же спасение жизней? — надул губы Деку. Томура ухмыльнулся. — А ну да, это говно кидают на людей, типа, грязевые маски. А по сути, система ужасная, а говно только и делает, что воняет. Изуку тихо прыснул, слегка сотрясаясь от беззвучного смеха. Не смотря на то, что он любил героев, иногда шутки Томуры находили в нём отклик. — И ты всё ещё кусок говна, потому что нахер ты слез с темы. Рассказывай, чё тебя там долбит в твою головку блять. — напомнил о начальной теме Шигараки. — Ну должен твой рот, а так только проблемы, что миру пизда? — Изуку отвечает раздражённо, словно отмахивается, но потом замирает, поднимая голову и смотря на Шигараки в упор. Олень в свете фар-р-р. Вот он и попался — О, что это сейчас бы-ы-ыло... — улыбка пидораса, как любили называть это выражение лица в лиге его архаровцы между собой, говорила о том, что теперь Деку пришёл абсолютный пиздец. — Я... Ничего не было! — Ты сейчас... Прямо передо мной... — О нет, нет, нет, не говори этого вслух- — Пошутил про минет. Растешь. — Нахер тебя, Шигараки, нахер. — Изуку снова раздражённо задёргался, но Томура знал, что так будет. — Я дождался этого момента! Все, переходим с говна на секс! — Шигараки навалился на парня и буквально прижал его к дивану своей немалой тушкой. — Я не буду шутить про секс. Хуй тебе! — прошипел Деку, пытаясь сбросить наглые злодейские килограммы с себя. — Ну, хуй давай, я найду для него хорошее применение. А с проблемами что? — ласково так отозвался Томура. Изуку коротко взвыл. — Даже, блять, не думай. — четко прошипел он, всё ещё предпринимая попытки сбросить наглого злодея с себя. — Так там не надо думать, надо действовать, но ты говори, говори, я с удовольствием послушаю. — Томуре все эти вознения как слону дробина, поэтому он продолжал возлежать на всё больше раздражающемся подростке. — Отстань от моего хуя, лучше шути про говно. — потрескивания становились всё более явными, но кто такой Шигараки, чтобы останавливаться и не дожать своего благоверного до состояния бешенства. — Я, как Цезарь, могу делать несколько дел одновременно. — он игриво подминугнул ему с самым блядским смыслом, которым только мог. Герой правильно считал его намерение. Герой покраснел как помидор и снова взвыл. — Бляяяяять... — А вот этих нам не надо, мы и сами справимся. — Вот же чертила вредная. Пристал и не отстаёт. Вот и за что мне всё это... — Изуку упёрся локтями в плечи парня и возня продолжилась, они уже были на грани того, чтобы свалиться с дивана, но Томура продолжал удерживаться на нестабильной тушке. — Ну хочешь я прилипну, как банный лист, буду нежно нашептывать тебе шутки про говно и хуи? — тоном абсолютного заговорщика спросил он, понизив голос. — Не хочу, чёрт тебя побери, моё желание было прямо противоположным! — степень раздражения возросла ещё и теперь искры были куда более явными, вот так, ещё чуть-чуть и он дожмет этот грустный геройский олений хуй и Деку всё ему расскажет. — Хочешь, хочешь, а то я тебя не знаю, а. — Убери шутки в ящик или я... — герой отчаянно пытался сообразить, что он может сделать, но в голову упорно лезло только одно, — Поглажу тебя! — О? Вот это реально угроза уровня Всемогущего. — осклабился Томура, ухмыляясь словно бы ещё шире, чем вообще было возможно. — Не стоит открывать ящик Пандоры. Мои поглаживания страшны в своей навязчивости. — предпринял попытку его урезонить Мидория. — Лечу к угрозе как муха на говно. — игнорировать прямую угрозу? Да, да, умеем, любим, практикуем. — Мура, фу. — Эй, я тебе не Даби. — А ведёшь себя иногда даже хуже. Словно дитё малое! — Я лидер, я должен подавать пример. — Пример, как вонять сильнее всех, не лучший для подражания. — тоном злобного недовольного гремлина высказался Изуку. — Первенство по вонизму принадлежит Даби, так что я тут не к месту. — отбил обидку Шигараки. — Ну вот тогда и не воняй. — А ты ведёшь себя как вредная какашка, которую смыть не получается. — Томура поднял руку, чтобы потыкал Мидорию в его мягкую веснушчатую щеку. — В каком это месте?! — задёргался сильнее Изуку, пытаясь избавиться от навязчивых злодейских посягательств. — Бултыхаешься в проблемах, а суть не говоришь. — весело пропел злодей, по-злодейски вредно тыкая в щеку. — Какой же ты вредный говнюк! — Изуку не выдержал, всё же активировал полное покрытие и сбросил с себя Злодейские Наглые Килограммы, но злодей только сильнее растянул свой блядский рот в ухмылке и Изуку оправдано где-то внутри немного волнуется о том, что так он к чертям порвет себе рот, но вспоминает про регенерацию и успокаивает себя, что ему не стоит думать так много об этом наглом говнюке, который его определенно изводит. Томура же развалился на полу так, словно это самое блять удобное для лежания лежбище и вообще ему вдруг захотелось романтики. Поэтому спустя минуту после падения он выдал гениальное: — А твоя душа как унитаз. — В смысле? — нихуя не въехал Изуку. — Жопа пропоносится, весь толчок замажет говном, а ершика нет. И ты смываешь, смываешь, все пенсионеры тебя уже прокляли за нерациональное использование воды, а толку нет. И вот тогда приходится брать дело в свои руки, надеть перчатки и вытереть говно самостоятельно, а то и вонять продолжит, и всю эстетику похерит. Изуку, держи себя в руках, тебе нельзя разносить крушителем квартиру, вам тут ещё жить... — Как же я тебя иногда ненавижу! — поэтому вместо того, чтобы бить в полную силу, он подрывается с места и с самым взбешённым видом даёт Томуре хороший такой подсрачник, чтоб неповадно было, но Томура, после Макии и четырех месяцев ада обращает на это ровно столько же внимания, сколько на надоедливую мошку. То есть ему абсолютно насрано, чё там Изуку от него хочет. — Ты любишь меня, мои шутки и то говно, которое за этим стоит. — Так, всё, тебе пиздец! — окончательно доведенный до ручки Мидория собирается совершить акт праведного насилия, но... Томура, понимая, что дело пахнет пиздюлями, решает тактически отступить, а заодно немного повыебываться. Он уворачивается от чужого кулака и, убегая от Деку в другую часть квартиры, издает звуки, как доктор Зойдберг из Футурамы. Пародируя его же крабовидные движения. — Стоять, краб навозный! — рычит взбешённый герой, продолжая преследование. Что-то определенно упало, но, кажется, не разбилось, значит похуй. Значит можно продолжать убегать. — Догоняй, бочонок говна, беги, пока дно не прорвёт. — Томура заходится лающим смехом, а Деку пытается и поймать, и, возможно, отпиздить любимого злодейского уёбка черными путами. — Блять, ты издеваешься?! — А что, твои говняные мозги только дошли до этого? — ШИГАРАКИ БЛЯТЬ. — Вот когда в ход идёт фамилия, уже страшно, но ничего, я ничего не боюсь в этой жизни. ГовноДекуууу. — хоп, он запрыгнул на кровать и Деку, как голодная до крови акула, кружит вокруг него, а черные плети радостно вьются в руках, готовые схватить жертву. — Говномес хуев. — О, звучит как классный ник для игры. Молодец, говняшка. — пугает ли Томуру откровенно зверское выражение лица Изуку? Нет. Он намеренно продолжает его драконить. — У тебя словесный понос, мудак. — Лучше словесный понос, чем разорванное очко от того, сколько говна ты сдерживал внутри неделями! Просраться иногда необходимость! — Вот с тебя и начнем блять, детройтский крушитель сейчас всё из тебя достанет! — Изуку, теряя терпение, снова пытается схватить этот злодейский ком, фонтанирующий говно шутками, но Томура слишком Томура, чтобы попадаться так просто, поэтому он снова решает тактически съебать. — Ну так эмоциональный запор не у меня! — орет он на ходу, снова увернувшись от черного глиста, который пытается его связать. — Из тебя говношутки и сарказм льются не переставая. Пора прочистить все, и заткнуть очко. — рыкнул Изуку, чертыхаясь на то, какой этот пидор мобильный, даже в их квартире умудряется съебаться. — Моё говно выливается сразу, с жопой все в порядке. Характер так себе, зато от загонов не страдаю. А тебе нужны клизмы. — теперь их центр противостояния кухня и Деку, оправданно боясь разнести её, всё же убирает плети, но продолжает сверлить Томуру самым злым взглядом из своего арсенала, который только мог достать на данный момент. Но Томуре всё ещё насрано на то, что там Мидория пытается ему сказать этими зверскими глазищами, он бессмертия сожрал и ему похую. — Ну конечно, поэтому ты всех подряд зовёшь говном, даже меня! — явно оскорблено выдал Изуку. — А что, для тебя должно быть какое-то особенное исключение, мистер Говно? — изумлённо поражается Шигараки. — Я, вообще-то, твой парень! — Парень ты золотой, но говна накопил много, надо вычищать. — Томура сделал движение рукой, словно делал пробитие и Изуку натурально зарычал. — Никогда больше не скажу о проблемах твоей наглой заднице! — Они воняют за три километра, я их сам почую. — Да нет у меня никакого говна, ты, чертила! — Знаешь, Изуку, — начал вдруг Томура, серьезным тоном, — однажды один мужик так жил с одной навязчивой идеей. — А?... И какой же? — спросил Деку чуть тормознуто, явно потеряв нить разговора. — Он хотел кормить всех говном, но не просто так, а чтоб ели и просили ещё. — Тааак, и? — Изуку уже чувствовал в этих словах подвох, но пока не очень понимал где именно. — Ну Нана Шимура и сказала ему: ты нам подходишь, и передала один за всех. — с видом Комика Победителя Всех Стендапов выдал этот гений. Изуку моргнул. Изуку осознал. Изуку заискрился так, словно начался новый год. — АХ ТЫ ПИДОРАС ЕБАННЫЙ! — Деку оправданно собирается придушить эту белобрысую гниду, забравшись на барный стол и почти схватив Шигараки, тот тут он выставляет вперёд руки. Геройское сердце даёт заднюю. Он замирает. — Что? — руки зависают в опасной близости от чужого горла. — Ты знал, что тех пор говно считается Символом Мира, оно даёт надежды и шансы на хорошую жизнь. — улыбается этот пидорас, ничуть не напуганный. — Хм... Это... первый раз, когда ты сказал что-то хорошее о героях, пусть даже в таком контексте. — геройский мозг определенно барахлит, поэтому Томура решает его добить. — Но дабы не палиться вонью, создал тот Символ Мира вирус говняный, дабы лишить людишек обоняния и понимания, кто на самом деле стоит за их жизнями и смердит. — БЛЯТЬ, НА ЧТО Я РАСЧИТЫВАЛ?!! Используя злость и секундную растерянность героя, Томура обнял свою вредную геройскую задницу и посадил его на стойку, упираясь подбородком в грудь. Это почти мгновенно обезоружило злость и Изуку закатил глаза, опуская руки на чужие плечи. — Ну вот нахуя? — спустя минуту молчания всё же спросил он. — Чтобы ты чуть-чуть развеялся. А то правда ходишь грустный, так, словно хуй сосал невкусный. А мне что думать? Ты ведь явно не мой сосал. — отшутился Томура. Изуку бьёт его пальцами в лоб из вредности и после обнимает так, чтобы можно было уткнуться в чужую макушку носом. — Ладно, я правда чувствую себя немного лучше. Спасибо. — Всегда пожалуйста, мой герой.