instincts

Когда двадцатилетний Тэхен прошел тест-инициацию и удивил весь чертов мир, включая себя, Юнги ему сразу сказал: «Будет сложно, пиздец». Спасибо, хен. Зато честно, да. Быть альфой не было в тягость или что-то вроде того. Его тело, разум, инстинкты созданы для доминирования и защиты. Он чувствовал себя комфортно, закрыв глаза на некоторые неудобства: прорезающиеся клыки, хроническая агрессия и её непрерывное подавление, раздражение из-за чужих альфа-гормонов, которые выделяет почти вся группа. Обвыклись, обжились, научились не вестись на подначки друг друга, чем вызывают немало восхищения. Бантан ведь Семья. По юности его шебутной нрав воспринимался как что-то милое и забавное. Прошло время, и он повзрослел, успокоился, обрел душевное равновесие и не дергался по пустякам. Как альфу, Тэхена можно было бы описать «убийственное спокойствие». Но иногда, вот совсем-совсем изредка, даже самого спокойного человека начинает клинить. Съёмки утренние, даже ранние. Хочется спать, но кого волнуют их хотелки, в самом деле. Ему бы текст разучивать, чтоб каждое слово до идеала выдрочить, чтобы ни единой ошибки и даже намека на ошибку. А он не может отлепить глаза от хена. Сокджин аккуратно положил ногу на ногу, то гладит ладонями коленки, то в рукавах руки прячет. Стилистка мажет кисточкой по сочным губам, те следуют за макияжным инструментом, мнутся, поддаются и юрко отскакивают обратно. А потом хен сам распределяет помаду по мякоти, шлепает губками и кончиком языка проходится, смачивает слюной на последок. Текст, ага. Чимин галдит над ухом, щебечет что-то Чону, орет про какие-то резинки. У Тэхена мимолетно пробегает желание одной резинкой воспользоваться. Очевидно, давно не выгуливался, тепла не получал. Как глаза вместо ровных строчек снова наталкиваются на хена, он заметить не успевает. Сокджин говорит с кем-то, повернувшись к Киму спиной и устроив локти на ручке кресла с противоположной от Тэ стороны. Вот тебе и недотрах в чистом виде. Если бы была возможность оторвать взгляд от прогиба старшего, он бы дорого за нее отдал. Широкие плечи обтянуты вязаной тканью, на спине свитер сидит более свободно, а вот узкая талия уже скрыта большим пространством свитера. Костюмеры кидаются из крайности в крайность, когда подбирают Джину наряды. То тебе сладкий, что на зубах трещит, то секси омега, которым он и является к слову, то запихивают во что-то грубое, альфийское, то вообще делают из него дедулю на выходе. Они все знают, что комфортнее всего Сокджин себя чувствует в больших вещах. Чисто омежье желание быть чем-то укутанным выдает в нем любовь к гнездованию, и никто не посмеет упрекнуть его в этом желании или посмеяться. Инстинкты есть инстинкты. Колючий свитер – не то, чем должно ласкаться тело. Но опять же, их мнение в чем-то настолько мелочном не учитывается. Тэхен смотрит на мягкий прогиб в спине и не может не оценить старания хена на пилатесе: округлая попа разрезана швом брюк и притягивает к себе внимание. Если не хочется, то…захочется. Блядство. Очередная сцена, которую они все пытаются не запороть. Даже Хосок не чувствует себя достаточно отдохнувшим, чтоб активничать. Все просто ждут, когда это закончится, чтобы свалить. Настроение у Тэхена слегка нестабильное. Потребность в энергии подавилась раздражением, что появляется и исчезает за секунды. Это начинает напрягать, ибо неровен час, и мемберы его настроение тоже почувствуют. Нужно успокоиться. Ни один человек на этой площадке не захочет находиться рядом с ним, если он выпустит гормон злости. - Всё нормально? Тэхен переводит взгляд на хена. Сокджин заглядывает ему в глаза, положив свою руку на его, и Тэ выдыхает, разжимая зубы. Кивает молчаливо и получает теплую улыбку в ответ. Рука исчезает, так и не дав Тэхену сжать её в своей. Он подпирает голову этой же ладонью, незаметно внюхиваясь в запах, но ничего нет. Гребаные колеса сводят запах Сокджина на нет – принудительное обязательство на съёмках. Рык недовольства удается подавить еще в глотке. Что за хрень?.. Чем дальше идут съёмки, тем больше уверенности, что что-то не так. Его магнитит к хену всем телом. Инстинкты что-то вопят, прося не медлить. Защищать? Охранять? Угрозы нет. Подавить? Тэхен не мудло какое-то, таким не занимается. Присвоить? Еще лучше. Сокджин свой собственный и за подобные финты узел завяжет в узел. Его ноги невольно расходятся в стороны в желании продемонстрировать пах. Ну ладно, пусть будет. Фанатки от такого в экстазе визжат. Плечи расправляются, спина ровная. Он достаточно хорош собой и способен дать необходимое. Это важно. Глаза прожигают затылок старшего, который улыбается Репмон-хену, и Тэхен с отчаяньем чувствует вылезающие клыки. Сжимает губы, чтобы камера этого не уловила, потому что арми обязательно рассмотрят их, если не быть осторожным, а потом еще выстроят кучу теорий, почему это случилось. Когда он снова поглядывает на парочку «женатиков», как их когда-то шутливо назвал Чимин, зацепляется за взгляд Намджуна. Блять. Лишь бы ментально не сцепиться. Лидер любит показывать свою невъебенность и с кем чаще всего единственный омега в группе чувствует себя в полной безопасности. Бесит. Они все давно повзрослели, но не для Сокджина. Но почему-то выражение лица Джуна расценивает, как насмешливо-снисходительное, понимающее. Тэхен-таки слажал и выпустил гормон? Оглядывается на всех. Вроде нет. Кто бы это заметил самый первый, так это Джин, как наиболее чувствительный к гормонам альфы. Но тот только смеется мемберам, мило жмурит накрашенные глазки, тоже спать хочет. За размышлениями втянулись клыки. Чудненько. Осталась последняя сцена. Уверен, они справятся за один дубль, не такое уж великое дело. Со стоном великомучеников их задницы поднялись с кресел и диванов, скучковались. Тэхен отряхивает голову, как пёс, и облизывает губы. Какого, нахрен, черта? Тело не слушается, взяло свой ориентир и собирается идти напролом. Туда, где мягко, где влажно и где он необходим. Сумасшествие какое-то. Неосознанно сдается, не соображает уже почти. Делает шаг и таранится твердой грудью о чужое плечо, внюхивается, даже не пытаясь это скрыть. Чувствует на своем предплечье ладошку хена, давление. Джин молчаливо просит успокоиться, спрятав жест за их телами, а у Тэхена другая рука уже к тонкой талии тянется, пальцы подрагивают от желания по обнаженной коже ими пройтись. Попасть под дурацкую ткань, надавить на мягкий животик, прочертить линию вверх и растопырить ладонь, чтоб большой палец по левому соску скользнул, а мизинец – по правому. Он практически слышит разнеженный вздох, как в предплечье больно впиваются ногти. Стервочка. Тэхен смаргивает пелену, отстраняется от шеи, понимая, что это было слишком заметно, но уже ничего не поделаешь. Инстинкты стучат по вискам, он должен почувствовать этот потрясающий аромат липкой влаги, должен прижать нос прямо под челюсть, проехаться по красивой шее, по телу, пока не спустится в самое сосредоточие, в его источник и не соберет сбежавшее добро своим языком. Он мог бы дать сладкому хену всё, что ему захочется: черную карту, надежный дом, округлый живот, всего себя. Пиздец. Он сглатывает вязкую слюну, клыки прошибли десна, готовые погружаться в плоть, а тело напряглось. Его запах без сомнений заиграл новыми красками, все делают вид, что ничего не произошло. Тэхен тоже смирно стоит, всунув руки в карманы брюк. Но взгляд то и дело падает на Сокджина, а нос пытается уловить хоть немножечко запаха. Невыносимо. После съёмок он вылетает из арендованной студии, никому ничего не сказав. Отправляет хену сообщение и надеется, что тот прислушается. После почти получаса ожиданий в своей машине собирается завести мотор и уехать без старшего. Но. Но Сокджин открывает дверцу, садится без слов и мягко закрывает за собой. Закидывает сумку на заднее сиденье, а сам устраивается с комфортом. Тэхен тоже молчит, пристегивает Джина ремнем безопасности – ценный груз, все дела. Пристегивается сам. - Поехали домой, я очень устал, - в доказательство слов он скидывает обувь на коврик и ставит пятки на края сиденья, обняв при этом руками живот. Тэхен не мог не обратить внимание, что тот закрылся. Чувствует себя рядом с младшим небезопасно? Ладно, Тэхен это проглотит. - У тебя же совсем недавно течка была, что с тобой? – в лоб спрашивает, потому что хену лучше сразу всё прямо. Тэхен помнит, что старший брал маленький секс-отпуск всего месяц назад, следующая течка должна быть через два. Но его альфьи инстинкты практически вызверились из-за того, что он тормозит перед течным омегой. - Организм сбоит, - пожимает плечами Сокджин словно ничего такого. Ну нихуя себе! Тэхен там чуть его не обнюхал с головы до ног и вполне готов был распустить руки. – Гормоны скачут из-за стресса. - У врача был? – хмурится он, останавливая авто на светофоре. Сокджин кивает. - Прописал витамины и отдых, - с насмешкой говорит. Да уж, отдых… - Так у тебя и живот болит? - Ну, есть немного, - признается внезапно заалевший хен. Трусишные дела обсуждают, подумаешь. Тэхену позарез надо знать, честно. – И устаю быстро. - Хочешь кушать? – выдает, замечая любимую пекарню Сокджина. Сведения об усталости и болях приняты. - Боже, нет, - закатывает глаза старший. - Дома уже наемся. И да, перестань так делать. Это уже становится подозрительно. - Ты о чем? – не понимает Ким. - Имею в виду, сбавь обороты, альфа. В прошлый раз ты завирусился тем, как отошел, чтобы посмотреть на мой зад. Уверен, что в этот раз тоже интернет будет завален твоей выходкой. Как ты мог вынюхивать меня перед камерой? Еще и так откровенно. Тэхен поджимает губы. Вечно этот хен с нотациями, как будто ему заняться нечем. - Во-первых, не стой в соблазнительных позах. Я человек простой, вижу откляченный зад – иду вслед за интересом. Во-вторых, у меня не было ни одного блять шанса вести себя обычно. Я чуть из шкуры не выпрыгнул – так меня инстинкты съедали. - Вообще-то… Ты не должен был ничего почувствовать, - неуверенно тянет хен. Ким поглядывает на него недоуменно. – Ну, я же на таблетках. - Намджун вот почувствовал, - замечает Тэ. - Намджун, скажем так, по старой памяти такие вещи ощущает, - смущенно отводит глаза. Тэхен сжимает зубы, в висках сразу же застучало отбойным молотком. Сука. Значит, он был прав, и эти двое сближались когда-то. - Тэхена, ты чего, - у Джина дрожит голос. Он тянет руку к альфе, но прикоснуться не решается. От того сильно фонит злостью, собственничеством, и Сокджин не знает, как на это реагировать. Зато его тело реагирует само по себе. – Тэхена, прекрати, иначе у меня снова заболит живот. Ну, пожалуйста. Он опускает ноги на коврик и вздыхает, закрыв глаза. - Опусти немного спинку, - просит младший, удивляя. Хен послушно опускает, что отзывается в Тэхене однозначно. – Молодец. Расстегни кофту. Джин ничего не понимает, но слушается. Тэхен за эту покорность хочет его хвалить, хвалить, хвалить за такую услужливость альфе. Не отрывая глаз от дороги, протягивает руку и проскальзывает под футболку, прижав ладонь к животу. - Ты что?.. – распахивает широко глаза, вцепляясь в запястье младшего, Джин. - Я просто поглажу, расслабься. Даже если ты без запаха, мой в действии. Это должно унять боль. - Но это как-то… - Всё хорошо, ты веришь мне? – заглядывает хену в глаза на пару секунд, затем снова смотрит на дорогу. Им долго шуровать по прямой. - Ладно, - тихо соглашается хен и отпускает чужую руку, даже собирает низ футболки и поднимает, придерживая, чтоб не мешалась. Тэхену снова хочется хвалить его, какой послушный омега. Сокджин рассматривает смуглую руку на своем бледном животе и признает, что это работает. Рукава джемпера подтянуты к локтю, поэтому отлично видно выступающие вены внутри предплечья, а внешне оно усыпано темными волосками. Тэхен в этом плане переплюнул их всех. Тестостерон в нем хлещет. Он устраивается удобнее, приподнимает футболку чуть выше. Хочет заморачиваться? Ну пускай, ему же только лучше. Обычно, из головушек мемберов вылетает тот факт, что он омега. Чувствовать заботу слегка непривычно, но приятно. Тэхен, поощренный большим пространством нагого живота, прикладывается еще наглее. Водит нежно, ныряет каждым пальцем в пупок, кружит вокруг, проезжается запястьем по одному боку, потом по другому. Инстинктивно и незаметно для себя помечает своим запахом уязвимое место любого омеги. Так надо. Так спокойней. - Мне уже лучше, - честно говорит Джин, боясь, что инстинкты заставят младшего опустить руку ниже, что легко может заставить его течь. – Спасибо. Тэхен кивает и нехотя отнимает руку, почесав ею нос. А точнее, сделал вид, что почесал. На самом деле, втянул запах как можно незаметнее. Легкий и отдаленный аромат сладенького зародил в его горле удовлетворенный рык, судьба которого умереть неозвученным. Хорошо. Как раз подъехали к дому. Сокджин застегивает кофту, поднимает спинку и берет сумку с заднего сиденья, пока Тэхен ищет свободное место на крытой парковке их жилого дома. - Пойдем, приготовлю тебе что-то, раз уж ты позаботился обо мне, - улыбается Джин стандартной улыбкой «для малышей», отстегивает ремень и выскакивает, закрывая дверцу авто. Тэхен глубоко вдыхает запах салона, в котором на аромат хена даже намека нет, и выдыхает, почти слыша звенящую обреченность. Он сделал то, что сделал, не для того, чтоб выклянчить обед. Забота альфы об омеге. Омеге, у которого сложный период и которому эта забота необходима, чтобы чувствовать себя здоровым. Но хен одной фразой перечеркнул всё. - Блять.