Kenopsia

      Кэти Корн, официантка “Пышечной на Визи-стрит”, уютней кафешке на всем мрачном Манхеттене, складывала льняной передник в равнобедренный треугольник с идеально выверенными гранями и устало вздыхала.       Дело было вот в чем. Каждый рабочий день девушки начинался с приветствия от грязного старика в лохмотьях, стоявшего на перекрестке с транспарантом “Кумиры или герои?” с девяти часов утра до обеда, но вот уже больше двух дней Кэти не видела Нормана, и её сердце было не спокойно.       — Проклятье, — прошипела девушка сквозь зубы, швыряя передник на стол администратора.       Накинув легкую куртку и подцепив по пути спортивную сумку, Кэти толкнула стеклянную дверь кафе и топорливо засеменила в сторону дома, ежась от прохладного ноябрьского ветерка. Идти было совсем не долго, всегда каких-то пять-шесть кварталов, но вид руин вокруг за это время успевал испортить настроение девушки еще больше. Она снова нахмурилась и опустила глаза, стараясь смотреть только под ноги.       Не прошло и четырех месяцев со дня, когда люди, развеянные по ветру, возвратились в этот мир, но никто из них не торопился разбираться с земными вопросами. Большинство из «вернувшихся» потеряли работу, страховки, залоги, крышу над головой и даже детей, коих, осиротевших, отдавали в первые попавшиеся семьи, после щелчка Таноса, но время шло, а порядок в городе не восстанавливался. Грязь с улиц почти не исчезала, руины обворованных магазинов не разбирались, а полиция практически бездействовала, поэтому по ночам находиться на улице было жутковато. Неизвестно кому повезло больше: оставленным или ушедшим? Никто не мог пережить и то и другое одновременно, поэтому новые политики разделили население на две категории и работали с обеими одинаково плохо. Первые – вставали на учет организаций по внедрению вновь прибывших, а вторые получали места в мире, где пять лет им места не было.       Кэти относилась ко вторым, поэтому ей дали работу, уголок в уцелевшем общежитии и небольшую медицинскую страховку. А еще ей была гарантирована психологическая помощь в группах, где каждое воскресение “вернувшиеся” обсуждали ночные кошмары, делились страхами и рассказывали про свои победы. Мисс Корн игнорировала этот бонус от государства, ведь кое-что отличало девушку от обычных постояльцев «Клуба надежды». Ей было всего два с половиной года отроду.       Амнезия – диагноз для романтичных историй из книг, где героиня теряет память, чтобы в конце повествования все вспомнить. К сожалению для Кэти, этот диагноз не был отправной точкой к романтике. Она очнулась в белой палате госпиталя, после аварии, унесшей жизнь ее отца, лица которого она не могла вспомнить, а после месяцев реабилитации и попыток найти хоть часть своего прошлого Танос щелкнул пальцами и украл еще пять лет жизни девушки.       — Что случилось, Олив? — обеспокоенно пробормотала Кэти в трубку, пытаясь второй рукой достать из сумки ключи от квартиры.       — У тебя в морозилке явно кто-то испустил дух, дорогая.       — Прости, я не расслышала, — телефон пришлось зажать плечом, чтобы отворить тяжелую ржавую дверь, но он соскользнул, и голос подруги зазвучал очень неразборчиво.       — Я говорю, что на ужин сегодня только шнапс и разочарование, — светлокожая азиатка явно захмелела, привалившись к коридорному столику, но продолжала прикладываться к глиняной кружке в цветочек.       Кэти сбросила сумку с мобильником на пол, не без усилий закрыла входную дверь и постаралась взять себя в руки, чтобы в очередной раз не устроить скандал. Как же она не любила, когда к ней приходили без спроса…       — Я люблю тебя, но что я говорила по поводу неожиданных визитов?       — Брось, ты слишком нервная. Мне всегда было интересно: стараешься ли ты узнать себя или сделать так, чтобы о тебе никто не узнал? Будешь шнапс?       Кэти кивнула, и, забрав кружку из рук подруги, осушила ее до дна, не меняясь в лице. — Горько.       — Горько мне от того, что сегодняшнее заседание палаты не пришло к единому мнению насчет первой поправки обновленной конституции.       Оливия Леннокс, дипломированный юрист и член коллегии адвокатов штата Нью Йорк, всеми силами старалась продвинуть законы об обязательной регистрации «сверхлюдей» и запрете ведения супергеройской деятельности на территории страны. Она тратила уйму времени, чтобы собрать доказательства преступлений, совершенных Мстителями под прикрытием “спасения мира” и разобрать последствия так называемого “геноцида” землян. У нее были на это свои причины.       — Я не знаю, что сказать, — Кэти устало плюхнулась на диван в гостиной и вытянула ноги. — Ты слишком нервная.       Подруга улыбнулась на секунду, но потом снова понуро пошла на кухню наполнять кружку дешевым алкоголем.       Сказать честно, квартира мисс Корн и была кухней, гостиной и спальней одновременно. От одной стены до другой было не больше пяти шагов, но это все, что могло предложить ей правительство на данный момент. Конура в бывшем студенческом общежитии, где душевая с туалетом были одни на этаже для всех постояльцев. Скромно, убого, но девушка считала, что ей повезло больше, чем сумасшедшему бродяге Норманну.       — Джейден Уитакер, — Олив бросила рядом с Кэти желтую папку с фотографией чернокожего юноши. — Когда он вернулся, то узнал, что его родителей зарезал кухонным ножом уличный мародер. А это Кристиан Роф, — следующая папка легла сверху. На нее была наклеена перечеркнутая красным фломастером фотография полного мужчины с залысинами. — Кристиан покончил собой незадолго до того, как мы с тобой из пыли обратились людьми. Он не смог смирится с потерей всей семьи. И к тому же получил инвалидность, после нашествия этих инопланетных ящериц.       — Читаури, — бесцветно пробормотала Кэти.       — Как скажешь, — вдохнула Олив. — Он выдержал три зимы без пособия и лекарств. Вел дневники, в которых описывал свое одиночество и ненависть к происходящему. Я прочла лишь первые два, дальше стало совсем мрачно и невыносимо.       — Мне жаль, но твои демоны когда-нибудь приведут к еще одной катастрофе, вот увидишь.       — Кэти! — изменилась в лице девушка. — Люди воевали и до появления Мстителей, но что произошло после? Это даже не войны, дорогая, это непрекращающийся ночной кошмар… Какие катастрофы? Боги, мутанты, роботы, пришельцы, колдуны, суперсолдаты и черт его знает кто еще, все они угроза для обычных людей. Халк разрушил половину порта шесть лет назад; под завалами зданий погибло около сотни мирных граждан, а ведь это было даже не нападение на планету, а просто злость и неумение контролировать свои силы!       — А ты бы хотела старые добрые уличные разборки со стволами?       — То, чего бы я хотела, уже никогда не будет мне доступно, ты знаешь...       Повисло гробовое молчание. Быть может, это был один из тех моментов, когда одно неверное слово ставит под угрозу общение двух людей, но к счастью, Кэти обладала навыком выходить из любой ситуации с юмором:       — К нам в кафе завезли новые топпинги по мотивам супергероев. Алые губки Ванды. Зимние ягодки Баки. Чаще всего заказывают сырники с дыньками валькирий, — девушка скривилась, а её подруга не смогла сдержать хохота. — Ты правда думаешь, что идиотов нужно спасать от других идиотов?       Напряжение, как рукой сняло.       — Точно, все они – идиоты. Всегда ими были, — язвительно смеялась хрупкая азиатка. — Пусть катятся сегодня ко всем чертям!       Ко всем чертям, если черти конечно не миф.       Люди практически никогда не сосуществовали друг с другом мирно, со временем изменились только масштабы и добавились новые персонажи. Боги, мутанты... Кэти прекрасно понимала, что в масштабах вселенной жители этой небольшой планеты – простейшие, пригодные разве что, как ресурс для чего-то более совершенного, но в масштабах Земли человечество само построило иерархию, где кто-то второсортный ресурс, а кто-то первоклассный потребитель. Не тот цвет кожи и ты становишься отбросом. Не те убеждения и тебя навсегда исключат из круга возможностей, который доступен только "правильным" и привилегированным. Даже среди "избранных" героев были свои изгои. Над некоторыми откровенно потешались в прессе, ведь кто будет в серьез воспринимать человека с луком, если рядом с ним сражается тот, кто умеет подчинять время? Пусть катятся ко всем чертям все эти спасители, Олив права. В крови ли руки Мстителей? Несомненно. Вернули ли они больше, чем отняли? Бесспорно. Есть ли возможность, что такая сила может обернутся против спасенных? Есть такая возможность. Но, так же есть вероятность, что Кэти может убить грабитель в темном переулке, а не инопланетное вторжение. Вот о чем она думала чаще всего. О безопасности, которую не гарантировал ей никто, потому что на всем белом свете девушка была жутко одинока.       Морозный ветер задувал в единственное окно квартиры на окраине Нью Йорка, непроглядная тьма снаружи становилась все более липкой и осязаемой, но горячий шнапс в кружке опьянял и не давал повода для споров больше в этот вечер, поэтому никто не поднимал серьезных вопросов; подруги чокались аляпистыми кружками, делились шутками из недавно ожившего интернета и просто старались абстрагироваться. Каждая от своих собственных призраков.

...

      Утро в “Пышечной на Визи-стрит” всегда начиналось одинаково, поэтому Кэти Корн готовилась начать рабочий день практически не глядя и не обдумывая свои действия.       Передник надеть поверх коричневой водолазки. Блокнотик с огрызком карандаша запихнуть в задний карман брюк. Пересчитать подносы. Включить кофе машины на помол. Разложить новые порции свежей выпечки на витрину. Проверить все противопожарные сигнализации и детекторы дыма. Рутина.       — Выглядишь уставшей.       Невысокий мужчина в серой рубашке подтолкнул к Кэти пончик на салфетке.       — Спасибо, — улыбнулась девушка, воровато засовывая пончик в большой карман передника. — Йен, мне бы получить расчет в конце месяца, чтобы успеть до заморозков вызвать ремонтника. Я не переживу зиму, если не вставлю новые рамы в своей конуре.       — Без проблем, заберешь из кассы, когда будешь уходить.       Начальник из Йена Макартура был ужасный. Он не следил ни за выручкой, ни за чаевыми, только флиртовал со всеми посетительницами и раздавал бесплатные пончики персоналу. Благо Кэти была честной девушкой и ни разу не обсчитала своего работодателя, хотя за свою сменщицу она не могла поручиться.       Колокольчик на двери кафешки весело зазвенел и в помещение вошла эффектная дама с несколькими чемоданами. Надо ли говорить, что Йен тут же вылез из-за прилавка и предложил свою помощь? Все это выглядело до того карикатурно, что мисс Корн прыснула, отворачиваясь.       Работа официантки была не сложной, единственный минус – отсутствие полноценных перерывов и отекшие к вечеру лодыжки. Образования у девушки не было или она никак не могла его доказать в отсутствии воспоминаний о прошлом, так что любое место, за которое мало-мальски платили, было для нее чудом. Не так уж и плохо честно зарабатывать и сводить концы с концами в этом новом мире. В кафе всегда вкусно пахло, к концу недели обязательно оставались целые подносы заветренной еды, а начальник был настолько лояльным, что разрешал забирать Кэти все до последней крошки. В общем, все было нормально.       — Там, — толкнул в плечо девушку Йен, указывая пальцем на дальний столик. — Я пойду приготовлю тыквенный латте, а ты сделай вид, что принимаешь заказ.       Кэти вдохнула. Каждые три дня, ровно с открытия до закрытия в кафешку наведывался светловолосый мужчина с кипой старых газетенок и садился всегда на одно и тоже место — одиночный резной столик у окна. Он всегда заказывал тыквенный латте и несколько круассанов с патокой на завтрак. В обед он выбирал блюдо дня, а вечером наслаждался вином, смотря на улицу. Он почти не поднимал глаз, увлеченно читая желтые страницы, а ботинки его всегда были до того начищены, что вечером в них отражался свет от уличных фонарей. Он не был нежеланным гостем, просто Кэти чувствовала себя рядом с ним неуютно. Словно она пустое место, а не человек.       — Доброе утро, вы готовы сделать заказ? — девушка демонстративно вытащила блокнот и огрызок карандаша.       — Тыквенный латте, пожалуйста и два круассана с патокой, — бесцветно сказал таинственный посетитель, не отрываясь от чтения.       Колокольчик снова зазвенел, но уже более надрывно, а в помещение забежала полноватая женщина с растерянным видом и плетеной корзинкой. Она начала озираться по сторонам, но, когда увидела Кэти – просияла и быстрым шагом подошла, улыбаясь, словно выиграла миллион долларов.       — Вы та сумасшедшая, что подкармливает моего брата?       — Простите?       Мало того, что сумасшедшей назвали с утра пораньше, так еще с такой искренней радостью, что зубы сводило. Кэти опешила.       — Норман — мой брат, он рассказал мне про вашу доброту и про то, что вы совсем ненормальная, носились с ним, словно он вам родной. Ох, спасибо. Меня зовут Эби! — женщина всплеснула руками, а Кэти открыла рот и никак не могла вспомнить, как его закрыть обратно. Карандаш, давивший на странички блокнота, треснул и только это помогло прийти официантке в себя.       — Он здоров?       — Простыл, попал в больницу. Но! Мы забираем его домой! Мы не могли найти его столько лет, думали он ну… Сами понимаете. Исчез после побега, как и остальные. Но он не исчезал, он сбежал с одной вертихвосткой и думал жениться, черт попутал, но она слаба на передок, сами понимаете, а потом случился большой взрыв. БАМ! — Эби громко хлопнула ладошками, напугав всех посетителей. — Конкурент испарился. Она пришла к нему обратно, и он простил. Все было нормально, пока эта хиппи не стала воровать у брата деньги, в общем все так закрутилось, завертелось, он остался на улице, попрошайничал. В общем. Ну да. Вы сами понимаете.       — Вы из Небраски? — подозрительно спросила Кэти, вслушиваясь в неприятный деревенский акцент женщины. Да, она вся была неприятная с макушки до пяток.       — Точно. У нас ферма и свое хозяйство. Норм сбежал прежде, чем отец посвятил его во все дела, он подросток, поэтому такой сумасбродный. Пару раз поддать розгами и вернется к матери земле, а она уж прокормит...       — Подросток? — Мисс Корн не верила своим ушам, ибо грязный, обросший человек, стоявший обычно на перекрёстке около кафе был больше похож на старика и разговаривал, как видавшая виду рухлядь. Он скрипел и горбился. Подросток?       — Ему девятнадцать, — зарумянилась Эби. — Это уж он без молока и масла высох здесь в городе, как изюм. Мы и тебя тоже откормим, а то выглядишь ты худо, упаси боже, такая молодая и серая, как полба в годы неурожая.       На пол опустилась плетеная корзинка, доверху наполненная овощами и какими-то баночками.       — Что такое полба?       — Тут артишоки, соленья и пару джемов. Мы вышлем еще, как только вернемся домой, а это все храни в темном прохладном месте.       — Простите, я очень голоден, — кашлянул в кулак неприветливый, но постоянный посетитель, нечаянно ставший свидетелем этой невероятной сцены.       — Ох, вы на работе… Не буду отвлекать, спасибо еще раз!       Эби понялась на носочки, обняла тощую девушку короткими, плотными ручонками и помахав, побежала на выход, словно куда-то опаздывала.       Все это было больше похоже на нелепую сценку из дешевого спектакля, чем на реальность. Кто в здравом уме будет тащить какие-то закатки для человека немного скрасившего одиночество другого человека? Кэти не была спасительницей, она только подкармливала сумасшедшего и иногда с ним болтала, когда было совсем скучно. Кто знал, что он подросток? Кто знал, что у него есть семья? Куда девать эти банки и склянки, если в общежитии нет даже нормального холодильника? Только морозильная камера размером с коробку из под обуви...       Хозяин заведения уже приготовил заказ и стоял в ожидании то ли реакции сотрудницы, то ли объяснения.       — И что это было? — поинтересовался парень, хлопая длинными ресницами, но никто не ответил, ему лишь отдали корзинку и забрали из рук поднос.       — Вот. Ваш заказ, — на белоснежную скатерть опустился высокий стакан с латте и блюдце с круассанами.       — Вы присматривали за бездомным, это достойно солений и джемов.       Посетитель добродушно улыбнулся и только сейчас Кэти заметила какие у него красивые карие глаза с золотой каемкой. Эти глаза впервые смотрели на нее с таким интересом.       — Думаете артишоки лишние? — попыталась пошутить девушка, но незнакомец брезгливо отвел взгляд. — Приятного аппетита.       Не услышав ответа, официантка ушла и продолжила работать, замечая взгляд из угла кафе на себе время от времени.       Весь остальной день прошел по привычному расписанию: светловолосый не поменял вкусы к еде, заказывал одно и тоже. Он не убрал газеты и не изменился в лице, но его глаза, Кэти могла поклясться, периодически чуть-ли не мерцали вдалеке. Она физически ощущала за собой слежку.       Смена прошла быстро, и когда за витринами пышечной зажглись уличные фонари – Йен Макартур слинял под предлогом свидания, а мисс Корн принялась перемывать миксеры.       — Я хочу попросить у вас прощения, — прозвучало из-за спины девушки, и она даже немного поцарапалась о винты от неожиданности.       Это был он. Странный, унылый и претенциозный тип, стоящий с бокалом вина напротив прилавка. Выглядел он раздосадованным и оказался гораздо выше, чем Кэти предполагала. Что-то жуткое было в нем, словно противоестественное, какой-то забитый в человеческую оболочку раненый зверь в оскале… Или же девушка просто перетрудилась, придумывая слишком много. В любом случае в опустевшем, темном кафе было неприятно и некомфортно, а тут еще и незнакомый мужчина, не проявивший к тебе никакой доброжелательности. Поджилки предательски затрясло.       — Все в порядке, не извиняйтесь.       — Меня зовут Уильям, я из Лондона, переехал ради хорошей должности в центральной библиотеке города, — заученно, словно прогноз погоды затараторил блондин. — У меня есть кот, его зовут Джим. Больше никого нет.       Что-то в его карих глазах на секунду погасло, но он отхлебнул вина и постарался дружелюбно улыбнутся уставшей официантке, продолжающей полоскать под стальным краном стакан из-под лимонада.       — Очень приятно, Уилл. Я Кэти. Мы скоро закрываемся, поэтому, если тебя не затруднит, я бы хотела продолжить этот разговор в другой раз. Хорошо? Сейчас так поздно.       Что-то резко кольнуло девушку под ребро словно электричеством, сердце забилось, а на лбу выступила испарина. нехорошее предчувствие накатило волной и забилось пульсом в висках. Стало страшно и неспокойно. Уилл нахмурился, глядя на побледневшее лицо девушки и отставляя бокал. Он хотел было хватиться и спросить все ли в порядке, но колокольчик на двери звякнул очень надрывно, а в помещение стрелой влетел помятый парень в клетчатой ветровке и около виска светловолосого неопрятно щелкнул взведенный курок.       — Все деньги из кассы в пакет, па-пакет на прилавок и отойти, иначе прострелю обоим мозги...       Налитые кровью глаза паренька выдавали в нем наркомана из трущоб. Низкий, тощий, взъерошенный и дерганный грабитель грубо сплюнул на пол коричневую слюну и повел плечом, прижимая сталь пистолета к голове Улла еще сильнее. Кэти застыла и не могла пошевелиться, чувствуя онемение в теле. Спасительной кнопки для вызова спецслужб в кафешке не было предусмотрено, а из оружия были разве что ножи, которые никак не могли спасти девушку от пули. Она судорожно искала разрешение сложившийся ситуации у себя в мыслях, а паренек со стволом терял терпение:       — Я кому сказал вытряхивать кассу, тупая ты шлюха!       — Эй, — подал голос Уильям, разводя руки в стороны и разворачиваясь лицом к грабителю. — Она напугана, зачем на неё кричать? Кэти, будь добра, загляни в кассу и пересчитай наличные.       Что-то было в его тоне неправильное. Что-то более пугающее, чем пистолет в руке грабителя. Заложник на которого направленно дуло не должен говорить так мягко и спокойно, будто бы читает ребенку детскую сказку. Девушка сомневалась секунду, но все же решила быть послушной.       Она с трудом повернулась, попыталась на негнущихся ногах дойти до кассы, но услышала негромкий хлопок, и её по инерции отбросило в сторону, под прилавок. Еще один выстрел просвистел, и лампочка над умывальником лопнула, разлетевшись на осколки. Сжавшись в комок, Кэти закрыла голову руками, но позвоночник засаднило, а штаны под задницей стали медленно намокать. Обоссалась? Ранили?       — Отпусти меня, — чей-то голос жалобно хрипел, но по звукам не походило на то, что по ту сторону витринной стойки происходила драка. — Вы...род...ок...       Глотка того, кто просил отпустить его, громко забулькала, обмякшее тело шлепнулось о пол, а потом все стихло, и девушка похолодела от страха, боясь даже вздохнуть полной грудью. Её точно убьют. Быстро ли это? Больно? Можно ли что-то сделать? Можно ли как-то убедить убийцу оставить ее в живых? Кричать? Напасть первой? Плакать?       Половица рядом с проходом скрипнула под мужским весом, а через секунду над калиткой мелькнула светлая шевелюра.       — Ты в порядке? — Уильям с детской непосредственностью смотрел на бледную официантку, забившуюся в угол и еле сдерживающую желание стонать сквозь зубы. — Ты ранена?       Ступор не проходил до конца, девушка еле поняла смысл вопроса. Она шумно выдохнула, медленно приподнялась на локте, обтирая руку о мокрые брюки, но ладошка осталась чистой и от неё резко запахло соленым уксусом. Оказывается она упала прямиком на корзинку с закатками артишоков, но благо не разбила ничего, а просто сбила крышку большой трехлитровой банки. Не опросталась и ладно. Жива. И Уильям жив. Но как?       — Нужно вызвать полицию. Здесь есть телефон?       — Конечно.       Кэти встала, подавляя рвотные позывы от головокружения, и аккуратно заглянула через прилавок, по пути доставая из кармана фартука мобильный: на полу ничком лежал парень в клетчатой куртке, в расстегнутом вороте на бледной коже выступал красный след, а пистолет валялся поодаль. Светловолосый спокойно забрал телефон из холодных пальцев девушки и отошел, чтобы позвонить, но Кэти уловила краем глаза что-то неясное в облике всегда опрятного мужчины. Край его свитера был стянут на джинсы и с него капала какая-то жидкость. Темная. Красная жидкость.       — Уилл, у тебя кровь. Уильям...       Мужчина провел кровавой пятерней по вихрам на затылке, но продолжал игнорировать голос, зовущий его. Договорив, он вернулся, положил телефон на ближайший столик и улыбнулся краем тонких губ:       — Мне нужно идти. Прости меня.       — Тебе нужно в больницу! — взвизгнув, девушка хотела остановить его, схватив за предплечье, но Уильям отшатнулся и сразу же отвел взгляд. — Посиди, если хочешь здесь, но я позвоню в скорую помощь. Тебя ранили.       — Мне нужно идти, — снова затараторил мужчина не подавая виду, что ему больно, а между тем под ним уже образовывалась небольшое багровое пятнышко. — Прости...       Резко развернувшись, он с тихим стоном толкнул входную дверь, разбудив колокольчик, и вышел под моросящий дождь. Потрясенная Кэти наблюдала лишь его размытую в окнах фигуру, освещенную тусклыми уличными фонарями. Где-то вдалеке завыли полицейские сирены. По небу прошелся раскат грома, освещая молнией всю улицу. Фигура отдалялась от кафе; Уильям продержался до самого сквера прежде, чем рухнуть на брусчатую площадь и затрястись в конвульсиях.