Kenopsia

      Во время неспокойного, тяжелого сна Кэти мучали кошмары, поэтому пробуждение она восприняла как благодать. Сразу же от яркого больничного освещения резко заболели глаза, а потом и голова. Кэти прикрыла веки и сглотнула сухой ком в горле. Она моментально вспомнила прошедший вечер:       Ограбление, бледные губы мужчины, истекающего кровью под дождем, бесконечные допросы полиции и режущий по ушам звук сердцебиения с мониторов в скорой. Это была очень длинная ночь, и после неё, идей лучше, чем остаться поспать в палате приемной до утра, не нашлось...       Кэти Корн, проходившая теперь свидетельницей преступления, хоть и была рада, что ночной воришка-наркоман был жив и остался в участке, все равно с трудом представляла себе, что будет дальше. Возможно, ей дадут небольшой отпуск после пережитого, а может придется снова надеть фартук и как ни в чем ни бывало продолжать вытирать столики до полуночи. Кто оплатит ей отпуск? Будут ли вызывать её на суд? Стоит ли теперь приобрести какое-нибудь оружие для самозащиты? Где в этой богадельне кофе?       Поднявшись с койки, девушка размяла затекшую шею руками и широко зевнула, ощущая все тридцать три удовольствия пробуждения в больнице. За дверью носились люди и слышны были объявления по громкой связи приёмки; запах медикаментов раздражал, но запах уксуса от штанов бесил девушку не меньше.       Нужно было собраться с духом и зайти проведать Уильяма, а еще найти врача и спросить нужны ли деньги на обследования. Хотя сначала требовалась большая, очень большая чашка черного, чернейшего кофе.       Искать долго не пришлось. На выходе из палаты Кэти приметила небольшую очередь из толпившихся санитарок около автомата с напитками. В креслах фойе сидели несчастные люди, ожидающие вердикта или просто родственники с передачками для больных.       Возможно, стоило первым делом позвонить Олив и попросить привезти чистую одежду, но лучшим решением было никого не беспокоить. Ноги ведь никому не оторвало, можно и самой дойти до дома.       — Как? Закончились зерна?       Полноватый латиноамериканец в голубом костюме медбрата всплеснул руками так, что чуть не сбил шапочку с головы своей коллеги и начал давить на все кнопки терминала сразу. Возмущенная женщина позади отвесила ему пендель и около автомата с напитками стало небезопасно. Уставшие медики до того были взвинчены, что начали ругаться и кричать друг на друга прямо посреди больницы, а охрана у входа уже шла в сторону потасовки, дабы призвать взрослых людей к благоразумию.       — Никакого кофе значит, — выдохнула Кэти, понуро развернувшись и направляясь к общим палатам, где вчера оставила Уилла после операции.       Пуля прошла навылет, не задев органы, но кровь вытекала из мужчины так, словно ему не принадлежала. Врач даже сказал, что обычно такое происходит с пациентами больными тяжелыми иммунными дефицитами, но анализы не выявили никаких отклонений, хоть и не сказали ровным счетом ничего путного. В любом случае операция прошла успешно, и жизни спасителя Кэти ничего не должно было угрожать.       Так ей казалось до тех пор, пока она не отдернула штору сектора 22 "Б" и не увидела пустую койку со скомканными простынями на полу. Пульсометр молчал, а капельницы сиротливо стояли в углу, где на стуле лежал окровавленный свитер Уилла. Самого Уилла нигде не было.       — Кэти Корн?       В сектор оглядываясь вошел врач хирург, который вчера проводил операцию. Он явно был удивлен:       — Куда делся пациент?       — Если бы я знала, — пожала плечиками девушка. — Он ведь не мог уйти с голым торсом? Или мог?       Врач нахмурился, но не подал виду, что что-то пошло не так.       — Вы не могли бы передать ему эти документы когда увидите? Здесь копия его страхового полиса и водительское удостоверение. Боюсь у меня не так много времени.       — Хорошо. Тогда я подожду здесь?       — Думаю вам нужно подождать где-нибудь в другом месте, — мужчина указал на капельницы, и Кэти увидела большую лужу под ними. Это значило, что Уильям ушел достаточно давно и возвращаться не собирается.       — В документах есть адрес проживания и контактный номер, — по девушке скользнул неодобрительный взгляд. — Кем вы приходитесь господину Уинтерсу?       — Я его девушка, — почему-то слетело с губ Кэти.       — Вы врете гораздо хуже своего "бойфренда". Он не сказал о себе ни слова правды, не мог ответить на элементарные вопросы и долго водил нас за нос; в итоге пришлось искать информацию по базе данных и несколько раз проверять, чтобы картина прояснилась. В любом случае, даже если вы друг другу никто, то просто выкиньте эти бумажки и отправляйтесь домой. Уильям Джей Уинтерс явно не хочет получать чью-либо помощь.       — Спасибо вам, — измученная девушка кивнула и виновато опустила взгляд, а врач больше не стал тревожить её разговорами. Потрепав Кэти по плечу, он ушел, оставив за собой только ядреный аромат антибактериального мыла.       Развернув документы в руках, мисс Корн даже присвистнула, ибо её вчерашний ночной спаситель оказался богатеем из западной части Уестчестера, а ведь судя по документам ему было едва за тридцать.

...

      Маленький городок с фамильными усадьбами и протестантскими церквушками, был населен исключительно белой американской элитой. Женщины этого округа проводили всё своё время дома, готовя изысканные ужины для почтенных мужей, а их детки ездили на велосипедах по чистым, вымощенным гранитом, улочкам со звонким смехом. Эдакое телевизионное постановочное реалити шоу для отупевших республиканцев.       Кэти начала беситься еще с самого заезда в Уестчестер. Поезд стоял на станции Плейсборо дольше, чем на остальных, как бы заманивая в сети идеальной жизни. Ровные кипарисы вдоль железнодорожных путей светились зеленью так, будто излучают радиацию, а витые лавочки на перроне были вручную разрисованы белыми розочками Тюдоров, кричащими о своей чистоте и праведности.       От Нью Йорка всего пятнадцать минут пути, а словно в другой мир попал. Видимо, читаури не задели этот островок рая посреди бушующего океана мусора и трупов. — До чего гадкое место.       Кэти побрела по указателям вдоль дороги, ища Лали-драйв, дом 4.       Через время безликие красные коттеджи стали сменяться настоящими шедеврами архитектуры: колониальные муниципальные здания, мозаичные заборы, полностью стеклянные дома с солнечными панелями на крыше. И среди всего это великолепия ютился он - белый, трехэтажный, классический особняк с небольшим бежевым крыльцом и двумя огромными вазами по бокам от входа.       Дом, привлекающий внимание с улицы своей традиционной идеальностью, внутри оказался заброшенным и унылым. Главная лестница холла была накрыта белыми простынями, словно готовилась к ремонту, а по углам то тут то там громоздились картонные коробки с розовыми ярлычками. Пахло сыростью и сладким, словно перезревшим на солнце, апельсином. Ни картин на стенах, ни фотографий на полках, даже верхней одежды не висело на крючках перед выходом. Полная депрессия и отсутствие в доме хозяйки.       Кэти с опаской прошлась по первому этажу, заглядывая в каждую комнату и брезгливо морщилась от вековой пыли на поверхностях мебели, а когда поднималась на второй – услышала шорохи и звук работающего бойлера. В дальней спальне второго этажа горел свет и слышался звук льющейся воды. Нужно было проверить догадки, но страшно было до ужаса. Девушка представила себе, что это не адрес Уильяма Уинтерса, и сейчас она до смерти напугает какого-нибудь бедолагу своим помятым видом, сбежавшей из больницы чокнутой.       Поборов сомнения, Кэти толкнула дверь спальни и первое что увидела – голого мужчину, вытирающего полотенцем мокрые волосы. Уилл услышал скрип половиц в комнате. Глаза двух приятелей по несчастью встретились.       — Вот черт! — сорвалось с губ девушки, а сама она спешно зажмурилась.       — Какого… — прикрывая тылы, закричал хозяин дома. — Ты что, больная? Ты мне скажи сразу, что ты ку-ку, а то я чуть жизнь за тебя не отдал, идиотка!       — Откуда мне было знать? Ты забыл документы в больнице! — идиотка с опаской приоткрыла один глаз и изменилась в лице. — Где рана?       На идеальном прессе только ночью прооперированного мужчины не было ни царапины, а он так сильно был потрясен внезапной гостье, что совсем забыл об осторожности.       Стрелой метнувшись в ванную комнату Уильям Уинтерс через секунду вернулся уже одетый в водолазку и брюки, а его тяжелый взгляд, направленный на девушку, не предвещал ничего хорошего.       — Спасибо за документы, но тебе пора идти домой, — грубо схватив тонкое девичье запястье, мужчина стал направляться к лестнице, но дернулся и остановился, когда услышал болезненный писк. — Извини…       — Как меня раздражает твое это "извини" и "прости"! В скорой ты, не переставая просил прощения, пока был в горячке. В кафе до этого тоже. А теперь и сейчас.       — Раздражает? А сама себя ты не раздражаешь? Вломилась ко мне под предлогом вернуть документы. Я просил тащить меня в больницу? Я же вроде бы сказал на понятном тебе языке, что мне не нужна помощь!       — Ты был ранен. Тебя оперировали, я видела кровь своими глазами. Где рана? Как ты смог уложить того наркомана? Кто ты такой? Я клянусь, что плюну тебе в тыквенный латте, если ты сейчас же не объяснишь мне, что происходит!       Растирая запястье, Кэти сама не поняла, когда перешла на вопли и буквально заставила шокированного Уилла отступить назад. Но её триумф не длился долго, вскоре послышался раскатистый смех, а его обладатель буквально согнулся пополам, привалившись к стене.       — Чего ты ржешь? Швы разойдутся, если они у тебя есть.       — Есть у меня швы, — уже кашлял от смеха Уинтерс и приподняв край водолазки, он продемонстрировал белую повязку, пропитанную раствором йода. — Довольна? Слепая ты идиотка.       — Да пошел ты, придурок!       Кэти развернулась и сбежала по лестнице по пути задевая носком край ковра, а в последний момент, перед падением, у нее под задницей оказалась большая мягкая коробка с чем-то легким внутри. Она готова была поклясться, что коробки до этого здесь не было.       Обернувшись, девушка увидела Уилла спокойно идущего следом за ней и улыбающегося, будто бы он кот в рыбной лавке.       — В ванной есть полотенце и сменная одежда. Выпьем кофе, и я все объясню, если так интересно. В больничном автомате скорее всего закончились зерна…

…

      Смыв с себя весь адреналин и уксус, Кэти, воровато оглядываясь, насухо вытерлась пушистым полотенцем и быстренько втиснулась в черный спортивный костюм, оставленный Уилом на краю раковины. Посмотрев на себя в зеркало, девушка ужаснулась: над тонкой бровью красовался синяк, мокрые волосы облепили бледное лицо с острыми скулами и, казалось, даже голубые глаза потеряли свои краски, став серыми, как осеннее небо над Манхэттеном. Прошло больше двух лет, но отражение до сих пор казалось чужим и неприятным. Иногда Кэти видела сны, где она совсем другая. Сильная. Цветущая. Красивая…       Шумно выдохнув, она отвернулась и вышла из спальни, спускаясь по лестнице и уже чуя аромат свежесваренного американо.       Уилл Уинтерс наливал тягучую черную жидкость в белоснежные чашки и заодно успевал читать какие-то пожеванные страницы газет, лежащих грудой по всему столу.       — Это ты устроил, чтобы сбежать под шумок? Ты сломал торговый автомат в госпитале?       — С легким паром, — мужчина подмигнул и поставил поверх газет вазочку с печеньем.       — Ты обещал всё рассказать.       — Я могу ничего не ломать, чтобы уйти незамеченным.       — Кто ты?       — А ты знаешь, кто ты, Кэти Корн?       Рядом с вазочкой приземлилась большая упаковка клубничных хлопьев, на которой блестящими розовыми буквами было выведено имя девушки.       Спокойно взяв свою чашу и сделав пару вкуснейших глотков, Кэти удобно уселась на табуретку и снова выдохнула горький воздух из легких. Горький настолько, что жгло нёбо. Не любила она свою биографию, но рассказывать её приходилось частенько:       — Я не знаю кто я. Да, врачи дали мне имя в честь сухого завтрака, потому что свое я не помню. До щелчка Таноса я потеряла память в автокатастрофе и с тех пор никто за мной не пришел. С тех пор ни единой зацепки. Ни семьи, ни друзей, ни воспоминаний. Я лежала в больнице с переломами почти полгода и ни одного посетителя, даже мой отец, что погиб со мной в той аварии, никак не идентифицировался, будто бы мы никогда не существовали раньше. Я не знаю его имени, не знаю его возраста, мне показали только обожженное тело, в котором едва ли узнавался человек. Вот и весь секрет, вкусный кофе, спасибо.       — Как долго?       — Что «как долго»?       — Как долго ты не помнишь себя?       — Вместе с пятью годами после первого поражения Мстителей - уже как семь с половиной лет.       Уильям внезапно побледнел и прикусил щеку, отходя подальше и вглядываясь в гостью внимательней. Он был явно озадачен, но объяснять причины его недоумения ему хотелось меньшего всего, поэтому пришлось импровизировать.       — Мне очень жаль, — бесцветно сказал мужчина. — У меня все проще, проходил военную службу, знаю, как обращаться с вооруженными людьми, а рану ты не заметила, потому что смотреть нужно выше пояса…       — Сдается мне, что ты лжешь.       — Все лгут, — снова хитро улыбнулся мужчина. — Но наказанием лжеца оказывается не то, что ему не верят.       — А то, что он сам никому не может доверять.       Уинтерс снова стал белым, как полотно, Кэти даже подумалось, что он испугался.       Отчаяние этого человека явно проявлялось так же ярко, как и его игривое настроение. Как вспышка, пронизывающее небесное полотно во время грозы, шок отпечатался на лике блондина, а потом угас, уступив место кататонии.       Вначале, не решившись вклиниваться в эту немую сцену, девушка зажевала печенье и нахмурилась, видя, что Уилл явно прибывает в каком-то астрале, не двигаясь и не дыша. Он о чем-то напряженно думал, а желваки под кожей лица елозили туда-сюда, как поршни автомобиля. Кофемашина запищала, оповещая всех вокруг о перепаде электричества, а по окну кухни заскребли ветки лысой яблони, ожившие от порыва ветра. Весь этот антураж если честно начинал уже давить на психику, поэтому вместо слов девушка громко цокнула чашкой об стол.       — Завязывай.       — Быть не может.       — Ты о чем?       — Тебя развеяло после щелчка? — зеленые глаза сверлили в Кэти дыру насквозь.       Зеленые? Были же карие...       — Да. Я умерла.       — Умерла… — на выдохе произнес мужчина, закусив губу, чтобы скрыть муки совести.       — А тебя развеяло?       Кэти, ни о чем особо не думая, хрустела печеньем. Ну, не туда посмотрела. Ну, бывший военный. Ну, свет упал на глаза так, что они стали чуть ярче. Ей хотелось узнать правду десятью минутами ранее, но сейчас, на сытый желудок, хотелось только спать и ни о чем не переживать.       — В тот день меня разорвало на части, а не развеяло. Я пять с половиной лет собирал себя по кускам.       — Ну и мне пора собираться, — стряхнув с ладошек крошки, девушка встала из-за стола и театрально поклонилась. — Спасибо этому дому, пойдем к другому.       — Увидимся, сухой завтрак Кэти Корн, — язвительно усмехнулся Уинтерс в след удаляющейся из кухни невысокой фигуры в черном спортивном костюме.       Ему не хотелось прощаться, но и дальше говорить было невыносимо.       — Я точно плюну ему в кофе, — произнесла Кэти уже захлопывая входную дверь особняка.       Если бы не усталость и невнимательность, то она бы заметила, как до самого общежития ей навстречу попадались странные люди, искоса поглядывающие на девушку и растворяющиеся в воздухе буквально за её плечом.