Kenopsia

      Прохладный шелк покрывала ласково обволакивал голые щиколотки Кэти Корн, и она не спешила проснуться, едва шевелясь, чтобы убрать с лица растрепавшиеся после сна волосы. Никакой головной боли не было, всё ушло куда-то за горизонт, где поднималось ленивое американское солнце над стеклянными небоскребами.       Девушка вдруг припомнила свой крик в агонии и резко приподнялась на локтях, осматриваясь и непонимающе хлопая глазами. Вчера ей чудилась больница, её не ходящие по полу бледные, обескровленные ноги, обеспокоенный Уилл, хватавший за грудки каждого врача, который хотел произвести какие-либо манипуляции без четкого объяснения. Все это было сном?       Вокруг по-прежнему был всё тот же антураж, что и раньше. Огромный люксовый номер отеля Вэрвик с видом на центральный парк. Шторы с массивными бордовыми подхватами едва закрывали залитую зимним солнцем лоджию, на которой неподвижно стоял уже до боли знакомый Кэти человек. Тонкий слой первого декабрьского снега поблескивал в свете, а отсутствие следов на нём говорило о том, что Уинтерс уже довольно давно находился снаружи. Или о том, что он может перемещаться по воздуху.       Словно прочитав мысли девушки, блондин развернулся и с легкой улыбкой зашел в номер, открывая балконное стекло и впуская в комнату зябкий холод.       — Хорошо, что ты проснулась, с наступающим Рождеством, — довольно промурчал он.       — Рождество? — удивилась Кэти, поднимаясь и укутываясь в простыню, как в бальное платье. — Как? Уже?       Подойдя к окну, девушка пристально всмотрелась в очертания города и поняла, что Уилл совсем не шутит насчет самого любимого праздника в Нью-Йорке.       Над мостиком парка уже громоздилась огромная ёлка с алыми шарами, а вокруг все было залито под каток и обвешано гирляндами. Снег кружился в воздухе и падал на пестрые шапки горожан, а где-то вдалеке бизнес-центров глухо звучали святочные мелодии и перезвон колокольчиков упряжи Санты.       — Сколько я спала? Это невозможно, были первые числа декабря, я точно помню. Что происходит?       — Я подумал тебе понравится, — засмущался Уилл, набрасывая легкое пальто цвета корицы и проводя рукой по воздуху в направлении заспанной Кэти.       Все от пяток до затылка девушки засияло, а потом погасло, оставляя на коже ощущение тепла. Теперь, вместо шелковой простыни на ней красовалось шерстяное платье под белоснежным плащом, волосы были гладко уложены в аккуратный пучок, а на ногах обуты замшевые туфли в цвет графитовым колготкам. Руки венчали молочные замшевые перчатки.       Уилл еще раз что-то сделал пальцами перед собой и в ушах Кэти сверкнули небольшие перламутровые камни в серебряной окантовке:       — Хочу чай со специями и яблоки в карамели, пойдем налопаемся.       Схватив элегантную брюнетку за руку, Уинтерс по мальчишечьи стартанул вдоль коридора и, кажется, даже засмеялся глупому выражению лица спутницы, когда до неё начало доходить происходящее.       Все было излишне наивно и романтично, а выглядела Кэти Корн сейчас, как кинозвезда 40-х, сошедшая с пленочных послевоенных снимков. Оставалось только поцеловаться в закрывающемся лифте под пластинку Сенатры, а потом пойти смотреть на витрины Тиффани, поедая сэндвичи с пастрами.       Но лифта не было. Уилл толкнул перед собой двери аварийного выхода и они с Кэти оказались прямо посреди праздничной ярмарки на Бизи стрит.       — Я не понимаю… — промямлила под нос девушка, но ей уже вручили сочное яблоко в карамели на палочке.       — Чего именно ты не понимаешь? — театрально удивился Уилл откусывая вафельный рожок с тыквенным кремом.       — Вчера… — начала было Кэти, но осеклась. — Мне снился такой странный сон. Говорить было трудно. Тело отказывало. Мы с тобой…       — Да, мы переспали, — улыбался мужчина. — Правда или действие?       Брюнетка напряглась, понимая, что скорее всего у неё в голове каша какая-то, ведь не в первый раз её подводила память. Возможно это всего лишь сон. С появлением Уилла Уинтерса вообще нельзя было наверняка сказать, что правда, а что вымысел, так почему же просто не доверится и не повеселится? Ей так легко достался красивый образ, праздничная еда и канун Рождества, что какая к черту разница что тут происходит?       — Действие.       — Пошли кататься на коньках.       — Я не умею.       — Я тоже, — рассмеялся Уилл, протискиваясь сквозь толпу к парковым воротам, украшенным золотыми бантами.       Кэти откусила хрустящее яблоко и поплелась следом, замечая, что несмотря на засыпанные снегом деревья кругом, мороз совсем не щипал ей щеки, как это бывало раньше.       В прокате им двоим стоять не пришлось, блондин целенаправленно шел на лед, игнорируя правила, а когда его ноги коснулись катка – то вместо пары ботинок на ногах мужчины появились блестящие черные коньки с серебряными завязками. Кэти поняла правила этой игры и тоже ступила на лед уже правильно обутая. Изящные лезвия затрещали под девушкой, а равновесие подвело, но Уилл успел подхватить её и выровнять.       — Это не сложно. Смотри, я всё понял. Нужно как бы отталкиваться вперёд, перенося вес тела на ту ногу, что не отталкивается.       — Понял он, — заворчала мисс Корн, подбоченившись. — Наколдуй мне пару подушек вокруг на случай, если я рухну.       — Просто доверься, — мужчина протянул ладонь и Кэти за нее схватилась.       Несколько шагов дались ей с большим трудом, но казалось сам каток поддался ей навстречу, когда ноги закружили девушку вокруг своей оси. Кэти оттолкнулась и поехала так, будто умела это всю жизнь. Словно она шла по траве босиком, а не пыталась удержать равновесие на тонком лезвии.       — Это иллюзии. Так ведь? Всё неправда…       — Всё правда, — улыбался Уилл, подъезжая сзади и придерживая брюнетку за талию. — Ну почти всё. Правда в том, что мне нравится Рождество, хоть это и глупость несусветная.       Несколько раз покружив, Кэти подкатилась к бортику, а Уинтерс остановился в сантиметре от него, осыпав проезжающих мимо снопом снежинок.       — Правда или действие?       — Правда, — карие глаза напротив блеснули зеленцой.       — Что же еще ты любишь, помимо святок, старых книг и итальянской еды?       — Джаз, — мужчина достал сигарету и затянулся. — Калифорнийский табак. Кашемир. Телевикторины по вторникам. Английский чай с засахаренной долькой лимона. Кофе по утрам. Люблю то, что ты такая приземленная, как мало тебе нужно для счастья и как ты отчаянно возишься с проблемами, которые не стоят этого.       Кэти опешила и скорчила гримасу пренебрежения. Её возмутил бы этот монолог, не будь у Уилла такого бесхитростного лица. Кажется, он говорил вполне искренне, хотя и очень неоднозначные вещи.       — Объяснитесь, если вы джентльмен.       Бортик под рукой Кэти растворился в воздухе, и они с Уинтерсом оказались в цветущем центральном парке, усеянном листьями вишни. Вокруг бродили пожилые парочки и туристы, а грязь и мусор, оставленный после войны исчез. Все выглядело так, будто это был Нью-Йорк совсем не этого года.       Кэти краем глаза заметила отблеск вдалеке и ужаснулась, увидев башни близнецы на привычном им месте.       — Просто представь, что ты не Кэти Корн, — начал Уилл, уже переодетый в светлые брюки и серый шарф. — Представь, что ты это я. Стала бы ты переживать за сквозняки из старых оконных рам? Стала бы жить в трущобах? Пахать за гроши?       — Но я не ты, — Кэти оглядела свой новый образ. Серый комбинезон, алая беретка, черный свитер и пара кожаных туфлей. Душка выглядела, как модель с обложки журналов о шитье.       — Просто представь, — нахмурился блондин, указывая рукой на стеклянные здания вдалеке. — Этот мир разрушался столько раз. Люди убивали друг друга, насиловали и мучали. Люди обворовывали друг друга. Мстили друг другу поколениями. Сколько религий кануло в небытие, хотя за каждую из них проливались реки крови. Сколько стран развалилось. Сколько боли. Сколько слез. Сколько потерь…       — А мы здесь причем?       Белоснежная птица пролетела над головами людей куда-то в скопление высоток.       Яркая вспышка в небе озарила весь парк, а громкий хлопок чуть не разорвал перепонки Кэти. Огромный горящий шар дыма взгромоздился прямо на вершине одной из башен торгового центра. Кто-то из людей рядом закричал, и у девушки поплыло перед глазами от осознания случившегося. В воздухе запахло керосином так, что к горлу подкатил тяжелый ком тошноты, а в дыму блеснул первый язычок алого пламени, слизывая с каркаса всю краску и оставляя после себя черную копоть.       Но всё исчезло так же быстро, как произошло.       Уилл и Кэти стояли посреди мемориала: неглубокой впадины, заполненной прозрачной, как слезы, водой, а по периметру, на деревянных лавочках все так же сидели улыбающиеся друг другу парочки.       — Что бы не случалось, люди живут дальше. Ходят на работу, рожают детей, дружат. Это удивительно.       — А какой у них выбор?       Блондин стушевался, морща безупречный острый носик.       — Выбор есть всегда, Кэти. Ты не опустила руки. Одинокая, потерянная, без воспоминаний, в огромном городе без гроша в карманах. Ты не сдалась и продолжаешь жить, занимаясь такой ерундой, как работа и оплата счетов. А я сдался…       — Мы просто разные.       Мужчина снова искренне засмеялся, присаживаясь на свободную лавочку.       — Теперь да.       Брюнетка вдруг поежилась от прохладного ветерка в голосе спутника, но подумала, что ей лучше прекратить сопротивляться. Она ничего о себе не знала, ей было не больше восьми лет от роду, а значит опыт, полученный в книжках и фильмах нельзя было назвать её личным опытом. Возможно Уилл был во многом прав, хотя Кэти никогда об этом не задумывалась. Она просто жила по накатанной, вставала по утрам заспанная, ложилась усталая вечером и ни разу не задалась вопросом ради чего она живет? Отыскать родных? Отыскать себя? Если честно, за столько лет, девушка несколько раз ловила себя на мысли, что она просто чего-то ждет. И кого-то…       — Правда или действие? — Уилл снова по-мальчишески улыбнулся.       — Правда.       — Теперь расскажи мне, что ты любишь, помимо детских игр для бесконечных расспросов.       Кэти стушевалась, но ответила с легким смешком:       — Мне нравиться рок прошлых лет. Черно белые фильмы, где много поют и танцуют. Я однажды пробовала сладкий попкорн в кинотеатре и мне очень понравилось. Мне нравится жить, платить по счетам, работать. Я люблю ощущение, что всё возможно. Ничего не предначертано, всё изменчиво. Неделю назад я счищала плесень с сыра, потому что желудок болел от голода, а сейчас у меня в ушах серьги на которые можно купить квартиру в центре города.       — Да, — кивнул блондин. — Ааконские плеяды, на них можно купить всю эту планету, если быть точным. Они настоящие, подарок на память.       — Говоришь так, словно прощаешься.       — У нас с тобой ещё есть время.       

…

      Не найдя объяснения странному поведению Уилла, Кэти проболтала с ним до поздней ночи.       Они видели восстановленный фестиваль Марди Гра, ели хот догги на заправке Вегаса и даже кормили оленей в осеннем Вермонте. Все это было странной иллюзией, которую девушка никак не могла разгадать. Походило на театр абсурда, хотя и очень приятный с одной стороны. С другой стороны приторно идеальная картинка иногда подбешивала. Кэти затруднялась ответить нравиться ей происходящее или нет, но одно знала точно: всё удачно складывалось. Море впечатлений, никаких забот, всегда новые наряды. Уинтерс не на шутку дал волю своей фантазии, чтобы этот день стал для Кэти особенным. Но почему?       Возможно дело было в его неугомонном характере. Его не осуждали, не боялись и он расслабился, показывая все то лучшее, что имел в запасе. В общем-то думать об этом было довольно утомительно. День подходил к концу и уже немного ныли ноги от постоянных прогулок.       Усевшись на мягком пледе, блондин глянул на ручные часы и одним движением сгреб к себе Кэти, разворачиваясь к экрану под открытым небом. Проектор показывал старый американский фильм о семьянине, которому духи Рождества показали, как складывалась бы жизнь его близких, не существуй его вовсе.       — Хорошее кино, — кивнула мисс Корн, вытаскивая сладкий попкорн из яркого бумажного ведерка и доставляя его прямо в рот Уилла. — Вкусно?       На ее губы опустился легкий поцелуй:       — Так лучше.       — Все равно не понимаю, что ты во мне нашел, — раскраснелась девушка, отворачиваясь.       — Главное, что нашел.       Сидевший позади Кэти Локи грустно улыбнулся, ставя подбородок на макушку спутницы, но его отвлек странный звук из глубины пространства, похожий на свирель.       Это был мобильный, лежащий в небольшой плетеной дамской сумке. Все бы ничего, но эта иллюзия не включала в себя сотовую связь, тогда как в реальности сейчас они с Эхо все так же находилась в палате больницы. Нужно было ещё имитировать женский голос. Как всё не кстати.       Устало выдохнув на свой страх и риск, Уилл дотянулся до корней дерева поблизости, и в его руке материализовался верещащий старенький аппарат с антенной.       — Ох, это Олив, — забеспокоилась брюнетка, поднося трубку к уху. — Привет, как ты?       — Я звоню тебе третий день в подряд, Кэти Корн! Какого дьявола тебя нет ни дома, ни на работе? Где ты пропадаешь?       — Прости, мы тут устроили пикник в парке.       — Мы? — голос подруги потяжелел. — Это с тем индюком напыщенным что ли?       Поежившись, девушка отстранилась от Уилла, чтобы он не слышал визги Олив в телефоне.       — Я не хотела, чтобы ты волновалась за меня. Я в порядке, завтра обязательно увидимся.       — Я очень рада, — облегченно цыкнула девушка. — Завтра последнее слушанье о поправке Старка, мы добились того, что на нем будут почти все Мстители. Если они нас поддержат единогласно, то правление пропустит нашу инициативу без судов и других законодательных инстанций. Я очень переживаю, всего один прокол и годы моей работы улетят в трубу.       — Ты со всем справишься, я уверенна. Хочешь я приеду в конгресс? Буду с тобой с начала до конца.       — Очень хочу. Приезжай пожалуйста только без своего мистера "богам закон не писан".       — Как скажешь, — усмехнулась Кэти. — Связь такая плохая или я слышу постоянно пиканье?       — Я думала это у тебя.       Почувствовав на шее настойчивый укус, брюнетка улыбнулась и попрощавшись с подругой, сбросила вызов. Телефон полетел куда-то на траву, когда голова девушки уже была совсем пуста от тревог и подозрений. Эту голову занимали мысли поприятней.       — Ты хочешь заняться этим здесь? — тяжело проговаривала слова Кэти попеременно целуя сладкие от попкорна губы Уилла. — На глазах у людей?       — Хочешь я их всех в расход пущу? — усмехнулся мужчина, сдавливая ладонями женскую талию. — Скажи мне, что мне с ними сделать и я сделаю не раздумывая.       — Хочу в реальность.       Отстранившись, зарумянившийся Уинтерс буквально отодвинул от себя Кэти, всматриваясь в её лицо и не понимая, что за просьба такая странная. Всё же шло, как по маслу. Это был великолепный, насыщенный день, наполненный яркими эмоциями и впечатлениями. Реальность? Да кто под шотландскими звёздами думает о реальности?       — Уилл это же фальшиво, понимаешь?       — А что не фальшиво? — почему-то разозлился мужчина. — Я что ли настоящий? Может ты думаешь, что ты настоящая?       — Почему ты злишься? — брюнетка не знала, как оправдаться и чувствовала себя потерянной, сидя в метре от Уилла.       — Прости, я не злюсь, — выдохнул он. — Я был уверен, что тебе всё понравится. Может вернёмся в отель?       — И отель подделка, я знаю, где я. Я чувствую запах антисептика, который используют только в больницах…       — Проклятье! — зашипел мужчина, вставая и отходя на несколько шагов. Кажется, что-то в идеальной картинке вокруг замкнуло, потому что звук из колонок кинотеатра стал пропадать и сжиматься, а луна над головой стала светить, как гигантская флуоресцентная лампа.       — Уилл, пожалуйста, я хочу знать, что происходит…       Развернувшись на носках черных лакированных ботинок, блондин вдруг обернулся брюнетом на пол головы выше Уинтерса. Зеленые глаза, плотно сжатые тонкие губы, резкие черты лица и манеры двигаться, как у хищника перед прыжком.       Девушка приподнялась на запястьях, думая, что сейчас придется спасаться бегством, но замерла на пол пути, осознав, что тело не слушается. Как набитый ватой мешок, ее туловище мертвым грузом придавливала тонкая больничная простыня в голубых васильках, а руки двигались до того хаотично, что не представлялось возможным их хоть как-то направить в нужное русло.       Попытавшись позвать на помощь, Кэти услышала лишь гортанное мычание и поняла, что даже губы разомкнуть не в силах. Не было больше ни красивых одежд, ни потрясающих иллюзий вокруг. Девушка нечётко видела бледную палату реанимации, монитор с кардиограммой и высокого брюнета подле своих ног. Он был похож… Так похож на кого-то…       Какого черта я здесь делаю?       — Ты умираешь. То, что сидит внутри тебя, хочет сбежать от меня и отторгает это тело, когда я рядом. Оно считает это тело клеткой. И я тоже. — незнакомец подошел ближе, явив на свет свой точеный божественный лик асгардского царевича. — Любое моё неосторожное слово, любое напоминание о твоём настоящем прошлом и душа Эхо разломает эту тюрьму.       Моё прошлое? Он знает моё прошлое?       — Увы, но я твоё прошлое.       Ты слышишь меня?       — Мы с тобой бегали друг от друга с самого своего рождения, но никто от этого не выиграл. Мы оба устали, мы оба нарушали правила. Пришло время бежать навстречу и расшибить лбы. Будет больно, моя душа, но ты выдержишь. Ты выдержишь...       Сделав ещё шаг вперёд, брюнет обнял теплыми ладонями лицо Кэти и опустил на губы легкий поцелуй от которого девушка никак не могла увернутся. Задержавшись дольше положенного, он отступил, прикрывая глаза и тяжело прохрипел себе под нос:       — Боги, я молю лишь о том, чтобы быть далеко, когда ты поймешь, что я соврал тебе единожды за всю жизнь.       Что несет этот ублюдок?       Послышалось шипение откуда-то из угла палаты, и над Кэти нависло несколько человек, одним из которых был хорошо узнаваемый герой новостей и газетных вырезок в ежедневнике Олив. Стивен Стрендж в полном обмундировании, улыбался глядя на оторопевшую пациентку реанимации. Ей показалось, что красный плащ за его спиной помахал воротником.       — Сознание ясное, зрачки реагируют.       Рядом с ним из ниоткуда возникла молоденькая индианка в чёрной сутане:       — Уходим быстрее.       — Ты подстригся, Локи, — прозвучал недалеко грубый голос обладателем которого оказался ни кто иной, как Тор. Бог грома из Асгарда. Мститель. — Тебе не идёт.       — Здравствуй, брат, — ухмыльнулся высокий брюнет, не отводя взгляда от Кэти, но золотые доспехи моментально закрыли обзор, уводя незнакомца прочь.       Через секунду на его месте оказался сын Одина, по-детски любопытно разглядывающий парализованную девушку.       Мать вашу, хватит на меня пялиться, как в зоопарке!       — Надо же какая бойкая, хоть и помирает! — рассмеялся громовержец, а в уголках его бирюзовых глаз пролегли глубокие морщинки. — Мелкая, как Джейн. Почему люди такие малюсенькие? Гравитация?       Стивен Стрендж пожал плечами, приманивая рукой искрящийся портал и накрывая им всех собравшихся с головой.