Любовный треугольник

—Скажи, Хасан, мне это не привиделось? Яхья бей не ночевал сегодня в хижине. Он пришел под утро. –говорил стражник, охраняющий экипаж шехзаде, который двигался прочь от деревни. –Это еще что, после того как он пришёл, такое было… Еле-еле ноги унесли… С самого утра шумиха. Да и ночь была неспокойная. –О чем это они толкуют? –спросила Дилара у брата, сидя в карете. Она подслушала их громкий разговор, выглянув из окна. —Что? –спросил Илхами, погруженный в свои мысли. –Ох, что с тобой братец, ты с самого утра сам не свой. И может быть ты уже соизволишь рассказать мне, что произошло сегодняшней ночью и куда это шехзаде так спохватился ехать. Куда мы направляемся? Я толком глаза не успела раскрыть, а тут такое… –Дилара… И без тебя голова кругом. Сегодняшней ночью наломал я дров… —Ты? Когда же ты успел? Что ты сделал? —Наговорил много лишнего, тебе это знать не обязательно, вопросов не задавай, что сделано, то сделано. Главное, мы едем в Стамбул. —Как?! Уже сейчас? Но как он согласился нас с собой взять…–чуть ли не подскочила девушка. –Дилара! О чем я попросил тебя минуту назад? —Ну же, Илхами расскажи мне, если не расскажешь, я умру от любопытства. Что ты сделал с шехзаде этой ночью, что он взял нас собой?–она слешка прищурилась и хитро улыбнулась, на что Илхами состроил кислую мину и сказал. –Спас ему жизнь. –после этого он попросил остановить карету и выбежал на улицу подышать. Мустафа, краем глаза увидев, что экипаж притормозил остановил лошадь и повернул её в сторону происшествия. –Илхами, что здесь происходит? Почему ты задерживаешь экипаж? –Простите господин, но мне что-то… Что-то нездоровиться. Я вышел подышать. —Даю тебе не больше 5 минут, после этого возвращайся в карету. Путь неблизкий, нам нельзя медлить. Если будем так часто останавливаться, то и за два дня не доедем. —Господин Ибрагим.–выбежала из кареты сестра.–Господин… Вы в порядке? Мой муж сказал, этой ночью вы могли пострадать. Извините, что и я выбежала из кареты, но не видела вас с утра и мне вдруг очень захотелось убедиться, что вы в целости и сохранности. Мустафа слабо улыбнулся. –Не переживай, хатун, слава Аллаху, все обошлось. Благодаря твоему брату, я сейчас жив и здоров, не знаю только, как так получилось, что угроза пришла будто из ни откуда … Вся эта ситуация очень странная. –Я слышала змеи часто заползают в дома к людям. Это не единичный случай. В деревне откуда мы родом, змея однажды укусила мужчину и тот скончался. –Что ж тебе виднее, просто мне казалось, что змеи стараются сторониться жилых домов. Да и сейчас не сезон… Девушка хотела что-то возразить, но столкнулась с осуждающим, прорицательным взглядом брата, который он медленно перевёл на Мустафу. —Вы правы, мой господин. Сейчас не сезон, змей в этом году мало, а если они где и водятся, так это в лесу, но я не вижу причины, по которой им нужно было бы покидать этот лес. Насекомых в этом году много, грызунов тоже. Еды более чем предостаточно. Такое поведение объясняется лишь.–он снова подозрительно посмотрел на сестру и сказал.–Лишь тем, что эта змея, возможно, сбежала из дома местного торговца, что находился неподалёку. Помимо лекарств, он продаётся ещё и яды, а как известно, чтобы собрать яд, нужно не мало усилий, иногда даже приходится укрощать дикую природу. Живя у нас в деревне, я тоже умел ловить змей, чтобы изучать их и готовить противоядия. Мустафа одобрительно кивнул головой. —Что ж, в жизни всякое бывает. А если ты лекарь, и к тому же умеешь готовить еще и противоядия, то во дворце уж точно пригодишься.–Мустафа ещё некоторое время смотрел на него, а затем сказал. –Ну все, нам пора. 5 минут прошло, надеюсь тебе полегчало. —Да, господин, мне заметно лучше. —Отлично, бери свою жену и садитесь в карету и… Дилара, можешь уже не притворяться, будто не знаешь, как меня зовут. —Как прикажете, шехзаде –вновь перебил сестру Илхами и быстро затащил её в карету. Уже сидя в карете он гневно схватил её за руку, и с улыбкой прошипел. —Я вроде не говорил тебе о том, какая опасность угрожала шехзаде. Откуда ты знаешь про змею? –Разве ты не говорил? Отпусти, ты что сумасшедший? Отпусти, Илхами мне больно. Я не понимаю о чем ты.–Но тот не отпускал. –Ты хоть понимаешь, что мы рисковали всем? Этой ночью чуть не случилась катастрофа, а ты еще и смеешь с ним любезничать? Это ты подложила змею, ты? Отвечай! —Да, да, я! –не прекращая попытки вырваться шептала девушка.–Но если бы не я, он бы не взял нас с собой, и вообще бы в Стамбул не поехал, мне надоело ждать и я всего лишь ускорила процесс и помогла тебе с ним сблизиться. Не знаю, что ты там ему наговорил, и с каких пор заделался в лекари, но меня это и не волнует. Я сделала все, что могла, и сделала все правильно. И ни о чем не жалею! —Идиотка! –Илхами резко толкнул ее, отпустив руку.–А если бы он умер! Она злобно посмотрела на него и сверкнула глазами, так что Илхами стало не по себе. —Об этом я не подумала. Но ты же умеешь изготавливать противоядия. Это единственное о чем ты не соврал. Ну а теперь расскажи мне, откуда ты знал, что ему нужен лекарь, и как ты объяснил ему, ну… Сам знаешь. —Ты же сказала, что тебе не интересно. —Пф, ну и пожалуйста. Илхами хмыкнул, немного выдержал паузу и сказал. –Я не знал. Между строк услышал, что шехзаде Селиму требуется помощь, вот и сказал наугад, что пригожусь, поскольку я очень хороший лекарь и сама судьба привела меня к нему, сказал, что это знак и я сделаю все, чтобы помочь ему. —Хаха, и он поверил? –Не смейся, он был на волоске от смерти и почему то очень испугался за шехзаде Селима. В таком состоянии чему угодно поверишь. Вдобавок я взял с него слово, что он возьмет нас с собой. И сейчас, когда его ум прояснился, а обещание осталось, он, видимо, жалеет о своём поступке или сомневается в его правильности, согласись , ведь приводить двух незнакомцев во дворец не лучшая идея, но обещание связяло ему язык и руки. Видимо он слишком честный и справедливый человек. —Хах, или слишком наивный и доверчивый. —Не путай наивность с верой, а доверчивость с надеждой. —Нет, это ты не разделяй синонимы. Это все одно и то же. По-другому ещё называется глупость. Ну полно. Теперь расскажи, он спрашивал тебя о том, откуда мы знаем кто он? —Само собой. —И что ты? Выложил ему всю нашу историю? Что ты ему сказал, перескажи слово в слово. —Сказал то, что должен был. Что ты внебрачный ребенок одного из пашей, и что тебе когда-то довелось видеть шехзаде воочию, но отец давно пропал и не приезжает к тебе. Он спросил, как его зовут и я ответил, что его зовут Ахмед, и что он скорее всего давным-давно умер. И что я не желаю ничего, кроме как служить шехзаде Мустафе, и для этого хочу поехать вместе с ним в поиске лучшей жизни для своей любимой жены, но я боялся сказать об этом при первой же встрече.Всё. Довольна? —Нет! Зачем ты ему это сказал? А если этот Ахмед жив? И по-прежнему занимает должность? Он все расскажет, и тогда… Илхами лишь отмахнулся. –Не драматизируй, женщина. Я помог шехзаде вернуться в столицу, так еще и о нас с тобой позаботился. Что может пойти не так? —Не так пойдет, когда ты не сможешь вылечить шехзаде Селима! —Его и не надо лечить. Насколько я понял болезнь у него душевная. Эти изнеженные шехзаде, видимо, нуждаются хоть в каких-то проблемах и заботах, что сами начинают их себе придумывать, уж слишком хорошо им живётся. А впрочем, как приеду, посмотрю. Может и вправду есть какое-то лекарство? Пустырник или чай ромашковый.–усмехнулся Илхами прикрыл глаза от удовольствия.

***

Утром Селим проснулся гораздо раньше, чем ожидал Баязед, не успел рыжик раскрыть глаза, быстро оделся, поел, и тут же направился в сад. Погода с утра была холодная, ветренная, поэтому шехзаде Баязед настоял на том, чтобы Селим снова вернулся во дворец и одел более теплый кафтан. После долгих уговор Селим все же выполнил просьбу. —Не понимаю, что за охота тебе гулять с утра пораньше. Влажно и холодно. Отвратительная погода. —Мне как раз такая и нравится. Зато не жарко.–Селим топтался на одном месте, шаркая ногами, при этом держа руки за спиной. Он загадочно улыбался и все смотрел в землю, выглядело это так, будто он увидел там что-то смешное. Его поведение конечно же заметил Баязед. Он тоже сложил руки за спиной, подошел к нему сзади чуть ближе, и над самым ухом произнес. —Что тебя так развеселило? Селим резко выпрямился, и как будто бы испугался, но быстро оправившись, он улыбнулся уже в лицо Баязеду. —Да так, настроение хорошее. –Ты как будто бы что-то задумал, шехзаде. –прищурился Баязед, сделав голос чуть тоньше.—Выкладывай, о чем ты сейчас думаешь? —Не смеши меня, Баязед. О чем еще я могу думать в такой прекрасный день, как не о погоде. Да ты посмотри только… Жара спала, приятный ветерок, свежо, прохладно. Баязед вскинул брови вверх, а затем слегка нахмурился. —О погоде говорят, когда совсем нечего друг другу сказать. –он вздохнул и крепко сомкнул губы, пристально глядя на Селима, но тот продолжал молчать и слабо улыбаться. –Слушай, на счет вчерашнего. —Когда-то мы с тобой могли позволить себе без спросу убежать в лес. –неожиданно выдал Селим, перебивая Баязеда.–Вернее, уходил ты, а я шел за тобой. Хах… Забавно, что я ни разу не убегал никуда по собственному желанию. Вот так вот бросить всё и сбежать–для меня это немыслимо. Как можно не думать о последствиях и просто… Поддаться эмоциям? –задумчиво говорил Селим. —Извини, я не понимаю о чем ты… —Помнишь, отец однажды взял меня с собой в поход, а тебе не разрешил поехать, поскольку ты был еще мал… Я так отчаянно пытался донести до тебя, что мне эта идея с походом не нравится, и что я вовсе не хотел в этот поход, что когда ты убежал в лес, я кинулся тебя догонять. А в итоге получил по лицу. Хах… –О…‐Баязед слегка смутился.–Да, прости… Я был ребенком и… Не знаю. Наверное мне было обидно, что… Меня не берут в походы в силу моего возраста. Извини, что ударил тебя, я был очень вспыльчивым ребенком. —Ты и сейчас такой.–посмеялся Селим.—К тому же, я думаю не о ударе, а о твоём побеге. Тогда казнили много людей. Больше, чем тебе кажется. Ты предпочитаешь это не вспоминать, а я хорошо запомнил. Возможно поэтому я знаю цену такой ошибки, как побег или иными словами непослушание. За все рано или поздно приходится отвечать. Я это к тому… Я рад, что ты вернулся и своего санджака, Баязед.–Селим подошел и приобнял его за плечи. Баязед расплылся в счастливой улыбке. —Я тоже… Рад, Селим. Баязед отстранился и только сейчас заметил грустные глаза брата, тщательно скрываемые за улыбкой. «Он снова думает о Мустафе."–прилетела неприятнейшая мысль в голову младшего, но он решил, что больше не будет заострять внимание на старшем брате. В конце концов он не центр вселенной. Да и все что можно сделать, уже сделано. —Селим, я хотел сказать… —Нет, нет, Баязед, не надо о вчерашнем, не порть мне настроение. Мы ведь уже помирились. —Да я не о том вовсе… Я написал письмо Мустафе, и послал гонца, чтобы тот разыскал его и отдал послание. Мустафа его прочтёт и надеюсь, образумиться. Селим долго всматривался в лицо брата, как бы пытаясь понять, что творится у него в голове, и, конечно, же быстро понял. —Думаешь твое письмо до него дойдёт? —А как же. Гонец свое дело знает, я заплатил ему в два раза больше положенного. Селим опустил голову вниз и сдержанно посмеялся. —Вы с Мустафой чем-то похожи. Я только сейчас понял чем. Вы оба такие наивные. А еще любите действовать с горяча. Иначе как объяснить то, что вы оба уехали из дворца без крайней необходимости, да ещё и втайне. Как я уже говорил, за каждый свой поступок приходится отвечать. Разница лишь в том, что ты сын хасеки Хюррем султан, а Мустафа…–Селим грустно и тяжело вздохнул. —Даже если до него дойдёт твое письмо, что очень маловероятно, ведь матушка контролирует все и вся в этом дворце… —Погоди, о чем это ты толкуешь… Причем тут матушка? Селим нервно сглотнул и раздраженно отвел взгляд. —Да при том, братец, что с самого первого дня его отъезда я отправил ему огромное количество писем и ни одно не дошло. Даже дворец не покинуло. Знаешь где они сейчас? В шкатулке у матушки в комнате! Меня спасло только то, что они все не распечатанные, матушка их не читала. И твое находится там же, будь уверен. –Но… Но как она может так распоряжаться нашими… –Довольно, Баязед, хорошо, что ты мне рассказал. Я тебя предупредил. Больше ничего ему не отправляй. Бесполезно. Так о чем это я… Даже если бы письмо дошло, последствий не избежать. Когда вернётся повелитель, матушка все расскажет. Эта тайная вылазка станет для брата ещё одним грязным пятном на его репутации. Баязед вскипел. Привычка Хюреем султан все контролировать просто выводила его из себя. Он шехзаде в конце концов и имеет право отправлять что угодно кому угодно. —Селим, это … Это… Просто… Аргх… Мы должны этому помешать. –Тише, не кипятись.–Селим сочувствующие заглянул ему в глаза и положил руку на плечо. –Матушка не передумает. Она твёрдо намерена все рассказать. —Так давай с ней поговорим! Если мы с тобой пойдем вместе, то… –То только зря всколыхнем без того мутную воду. Матушка на нас рассердится и тогда не видать нам этих писем, как своих ушей. –Но мы не можем все так оставить! Надо… Надо послать не гонца, а верного человека, чтобы тот тайно выехал из дворца, разыскал Мустафу и передал ему, чтобы он немедля возвращался, а письма, что лежат в шкатулке у матушки все равно не плохо было бы забрать. –Идея хорошая. И письма-то забрать определённо надо. До того, как матушка их прочитает, но я еще не придумал, как это сделать. А времени у нас в обрез, кто знает когда вернётся Мустафа и когда матушка захочет прочитать письма… Не приведи Аллах она уже раскрыла хоть одно… —А что там… В этих твоих письмах? –уголок губ младшего дёрнулся и пополз наверх.–Что-то личное? –осторожно спросил Баязед. –Оу.Да.Там ничего такого. Вернее… Ах, как бы тебе это объяснить… —Нет, нет, все в порядке, не хочешь, не говори, я не заставляю. Так, поинтересовался из любопытства. Селим прикусил нижнюю губу, вздохнул и добавил уже спокойным рассудительный тоном. –Понимаешь, чтобы вразумить Мустафу, письма я писал очень содержательные. И, кажется, упомянул много лишнего о нем, чтобы как-то задеть его. То что написано в этих письмах матушка может использовать против нашего брата, более того, эти письма сами по себе являются доказательством его тайной вылазки, поэтому до приезда повелителя их надо уничтожить. Согласен сл мной? Баязед улыбнулся и старательно закивал головой. —Да, да, конечно. Теперь все понятно. Осталось придумать, как выудить у неё эти письма и найти человека, который мог бы привести Мустафу в столицу. У меня есть пара верных людей, поэтому… —Нет, Баязед, не торопи события. Если матушка узнает, то ты можешь лишиться этой пары верных тебе людей. Мы обязательно займёмся этим, но только не сегодня. —Предлагаешь отложить на неопределённый срок, пустив все на самотёк? Ты все еще надеешься, что Мустафа сам вернётся? Селим, пойми, брат не из тех, кто в одночасье меняет свое решение, если он покинул столицу, значит на то у него были какие-то причины, и пока он не совершит задуманное, по собственному желанию он не придет. Если откладывать, то мы можем потерять драгоценное время, и тогда… —Ты же вернулся.–перебил его Селим, задумчиво и серьёзно буравя его взглядом. Баязед слегка опешил и замолчал. Он не знал что ответить на подобного рода заявление. Ему не нравилось, что Селим сравнил его и Мустафу, и внутри начинала закипать обида, но он вовремя глотнул свежего воздуха и вроде успокоился, потушив разгарающийся внутри огонь. —Не пойми меня неправильно. Я не хочу и сегодняшний день посвятить ожиданию Мустафы. Сегодня он точно не приедет и, возможно, завтра его тоже не следует ожидать, но я чувствую, что он скоро сам вернётся. Не завтра, так послезавтра, не после завтра так в конце недели, но он будет здесь. А отправлять своих верных людей туда не знаю куда и велить принести то, не знаю что– пустая затея. —Хорошо, если ты так чувствуешь. Нужно уметь слушать сердце, и если оно тебе подсказывает, то не могу с тобой спорить. Да и не хочу. У меня то сердце о Мустафе ничего не говорит. –Неужели? Он же твой любимый старший брат. —Хах, ну теперь уже, по всей видимости, твой.–сказал Баязед и заметно погрустнел.—Для меня до сих пор загадка, как вы с ним успели сблизиться за такой короткий промежуток времени? Разве можно наверстать то, что строилось годами, за пару недель? —Как видишь, если очень постараться, то можно. Но не придавай этому большое значение, разрушить это еще легче и быстрее. –Селим нахмурился и потупил взгляд в землю, делая вид, что рассматривает цветок.–Мустафа отдалился от меня так же быстро, как сблизился. Думаешь, я напрасно его жду? –Мне-то почем знать? –пожал плечами Баязед. Жгучая обида растеклась по всему телу.–Я за вашими отношениями не наблюдал. Может он и не от тебя уехал? Может, дела какие нарисовались. —Хах. Дела.–нервно посмеялся Селим.–Такие же дела, как и у тебя? Вы с Мустафой такие деловые, один я бездельник. Может мне тоже уехать, справедливости ради? Оставайтесь тут вдвоем, дожидаясь приезда повелителя. Пейте щербет ешьте рис, развлекайтемь с наложницами. Баязед странно и непонимающе посмотрел на старшего. Обида начала понемногу уступать замешательству. —Ты что до сих пор обижаешься на меня, за то, что я уехал? –А что? Даже если так… Имею право. –Нет, не имеешь, шехзаде. Ты же меня простил. —Аа, ну тогда извините.–саркастически пробормотал Селим.–Я же всепрощающий. Вот… Вот–Селим зацепился взглядом за маленький неровный камешек с острыми краями, и поднял его с земли. –Вот как этот камень.–он швырнул его далеко за пределы сада.–Кидай, бросай сколько хочешь, он все простит. Он и не обидится, а все почему? Все потому, что он бездушный. Неживой. Я же тоже бездушный, да? —Селим, чего ты завёлся, я ведь ничего такого не сказал. –Баязед говорил немного испуганно. Он впервые видел Селима таким. Это было не похоже на его поведение в ссорах. Обычно в скандалах он выбирал другую тактику. Пытался задеть собеседника словами, сыпал обвинениями, но сейчас он как будто и не хотел ссориться, просто выплескивал несдерживаемую обиду. Да, в его будто бы спокойном, даже немного весёлом голосе чувствовалась сильная обида, будто он собирался с минуты на минуты горько заплакать. Казалось и все что он говорил, было лишь для того, чтобы его пожалели, сказали, мол, нет, ты не бездушный, не каменный, и тебя больше никто не бросит. Конкретно от Баязеда ему хотелось услышать–"Я тебя больше не брошу» Но он бы ни за что себе в этом не признался, а Баязед и подавно не понял. К сожалению, они не умеют читать мысли друг друга. И все, что мог ответит Баязед это: –Я не хочу снова повторять вчерашнее. Никто не говорит тебе, что ты бездушный. Может замнем эту тему? Давай лучше прогуляемся, а? Ты не против? Уйдём в лес, как в детстве. Вернее, ты уйдешь, а я за тобой. Только надеюсь по лицу ты меня бить не будешь. Селим обиженно шмыгнул носом. Ладно, и так сойдёт. —Ну. Пошли, если ты настаиваешь. Баязед с облегчением вздохнул. Конфликт вроде урегулирован, но непонятное напряжение все еще витает в воздухе. От него нужно срочно избавиться, пока не случился новый заряд молнии. Они решили идти пешком по знакомой с детства тропинке. Время близилось к полудню и стало подпекать солнце. Баязед еле поспевал за Селимом, который куда-то торопился. —Селим, кула ты так несешься? Резвее любого скакуна. —Может ты медлее черепахи?–пошутил шехзаде и тепло улыбнулся. Баязед немного растерялся, но улыбнулся в ответ, так же дружелюбно. Через 20 минут прогулки в неизвестном направлении в абсолютной тишине Селим вдруг остановился и снова заговорил. —Прости меня, я что-то..Сам не свой. Я правда тебя простил. Мы же...Братья, друзья...Извини за эту дурацкую выходку. Просто я и вправду весь на нервах. Государство без регента. Матушка письма забрала. –Селим стоял спиной к Баязеду и младший подошел к нему сзади, положив руку на плечо. —Письма мы обязательно заберём. Не сегодня, но до приезда повелителя точно успеем. Сожгем их, чтоб и пепла не осталось. А Мустафа приедет. Приедет, Селим, только не расстраивайся. Ты же сам говорил, что чувствуешь это. Главное слушать сердце. –Баязед говорил тихо, ласково, совсем не так, как обычно. Сейчас его будто подменили. Он все еще чувствовал лёгкое раздражение при упоминании старшего брата, но теперь уже понимал, что не должен ставить свою ревность и желание конкурировать выше чувств Селима, хоть они и были не до конца ясны(ведь Селим так и не признался в своих отношениях с Мустафой) Селим сглотнул подступающий к горлу ком. —Я...Я не знаю, что я чувствую, Баязед..–Селим всхлипнул. Голос дрогнул, из глаз предательски покатились слезы, как не вовремя.–С-слишком много шума от этого сердца. Может..Можетя ошибаюсь...–он сделал неровный вдох и закрыл лицо руками.–П-прости.. Баязед было отдёрнул руку от его плеча, но затем снова положил и приобнял другой рукой. —Ты запутался. Но ничего страшного. Все ошибаются. И я, и Мустафа, и ты тоже можешь ошибиться. Он приедет, вот увидишь. Я не чувствую, и не знаю, но я верю тебе. И тебе пора себе довериться. Какое бы ты решение не принял, не сомневайся в его правильности, особенно если оно диктуется твоей душой. Даже если оно неверно, оно твое. Не бойся слушать свое сердце, разве можно всегда полагаться лишь на разум. Именно наши желания и страсти делают нас людьми. Я...Я был не прав, когда накричал на тебя. –Баязед слабо и измучено улыбнулся, то что он собирался сказать давалось ему с трудом, но он знал, что эту будет правильно. Лишь бы Селим не огорчался.—Если ты хочешь увидеть Мустафу, хочешь, чтобы он поскорее приехал–в этом нет ничего плохого. Я не замечал насколько тебе плохо, глаза застилала ревность. Я хотел занимать все твое время. Потому что...–шехзаде осекся и нервно сглотнул.–Потому что ты занимаешь всё мое. Когда твое сердце чувствует Мустафу, мое...Сосредоточенно на тебе. Как бы странно это ни звучало. Не подумай ничего плохого. Мы друзья. Братья. Ты ведь по-прежнему хочешь, чтобы мы оставались друзьями?–с нескрываемой грустью и в то же время заботой говорил Баязед. Селим перестал плакать и с неким испугом вглядывался в лицо брата. Что все это значит? Что он хотел этим сказать? От его слов, конечно, полегчало, в душе разлилось приятное, обвалакивающее тепло, но, кажется, он запутался еще больше. А действительно ли он хочет, чтобы вернулся Мустафа? Что будет, когда он вернётся? Что имел ввиду Баязед, когда сказал, что его сердце сосредоточенно на нем? От этих вопросов раскалывалась голова. Так может пора перестать думать? Селим еше раз глубоко вдохнул воздуха и перестал думать обо всем этом. Он забыл и о Мустафе, и о своих сомнениях. Он крепко прижал к себе брата и сказал. —Я так ужасно надоел тебе со своим Мустафой. Но знай, что в моем сердце для тебя всегда было и есть место, даже если сейчас у меня в голове шум, теперь я отлично слышу твое имя. Мне страшно, Баязед. Но это только от того, что я боюсь снова тебя потерять. Если я зайду слишком далеко, то боюсь...Что ты снова ускользнешь от меня. Я по-прежнему не понимаю, что я чувствую, прошу лишь дать мне время до приезда Муст...Ох, опять он...Просто дай мне время подумать. Пока всё что я могу тебе дать –это дружба. —Я понимаю. Я все понимаю. Можешь ничего больше не объяснять.–Баязед погладил его по спине и прикрыл глаза. Теперь в его голове все встало на свои места: "Кажется теперь мне ясно, что было в мое отсутствие. Я давно догадывался, но был так ослеплен ревностью, что не мог это признать. Что ж, шехзаде Мустафа, я тоже буду тебя непременно ждать. Будь уверен, в этот раз Селим сделает правильный выбор." Так они стояли в обнимку посреди густого леса. Селиму казалось, что время вокруг них остановилось, и то ли из-за жарких объятий, то ли из-за подпекающего полуденного солнца ему становилось очень жарко в теплом меховом кафтане. Жарко было не только снаружи, но и изнутри. Сердце горело подобно самому яркому костру, языки пламени которого доходили до самого неба. Селим никогда раньше не испытывал ничего подобного, даже рядом с Мустафой ни в одну из их совместных ночей. Баязед же наконец обрёл долгожданный покой, какой он ощутил в первый день возвращения в столицу, когда он стоя на коленях, обнимал Селима. Последние три дня он окончательно его утратил, но сейчас вновь приобрёл и больше не собирался с ним расставаться. Ему было немного страшно от мысли, что его ждет, когда приедет старший брат, но сейчас он твёрдо был уверен, что не разрушит отношения с Селимом, которые строились быстро, но так тяжело. Ведь за свое счастье надо бороться. И кто как ни Баязед знает, какой тяжёлой бывает эта борьба.

***

Мустафа тем временем по-прежнему был на пути к столице. В карете слышались пребранки "мужа" и "жены". Яхья бормотал что-то несвязное в ответ на каждое слово, донясящеся из кареты. Его настолько раздражал голос Илхами, что он готов был с минуты на минуту придушить его своими руками. И только Мустафа не реагировал на окружающих. Чем ближе он подходил к столице, тем сильнее нарастало чувство тревоги и беспокойства. Больше всего он боялся услышать плохие вести о Селиме, когда как Ташлыджалы боялся слухов о вылазке шехзаде. Оба знали одно–все это добром не кончится. "Если я вернусь все пойдет заново по замкнутом кругу. Но развернуться нельзя. Нельзя было уезжать. Но и оставаться того хуже. Кажется уже все потеряло смысл. Зачем я уезжал? Зачем возвращаюсь? Может мне и вовсе потеряться по дороге. Такое чувство, что я уже давно потерян. И еще этот Илхами...Откуда он взялся? Правда ли он лекарь... Я совсем спятил, если веду незнакомого человека во дворец, да еще и почти рассказал ему самый большой секрет, который может поставить под удар всю династию османов. Если он не поможет, придется его убить, иначе никак. Этот секрет должен умереть вместе со мной Селимом и этим Илхами, чтоб его...Сказать Ташлыджалы, чтобы он его убил? Нет, нет, у меня уже бред, нужно успокоиться. Я еду домой. Да, я еду к тебе, шехзаде Селим."