"Особый" для тенгу.

Это было давно, я уже и не помню точно когда, но был один человек, которого я сильно любил. Правда, судьба распорядилась так, что мы не могли быть вместе. Ты погибала на моих глазах, прикрыв собой предателя, который посмел предать нашего бога, которому мы служим. На моей маске, капли крови твоей, а на руках твоё растерзанное тело с отрезанными крыльями. Я никогда не забуду тот вид. Для меня ты была моим всем, чем только могла быть. Прости, я не смог уберечь тебя и совсем потерялся ни только в мире, но и в себе. Я потерялся в собственных чувствах, что ощущаю к тебе. — Было бы лучше, если бы это не случилось…       Киношита Хисаши — ворон-тенгу, ёкай. Второй ранг в иерархии своих собратьев, своего клана. На данный момент — стоит перед могилой своей возлюбленной. На её маленькой и скромной могилке лежали её любимые цветы — хризантемы. Почему они ей нравились, он не знал. Но их значение — печаль. — Эм, К-киношита-сан?       Сзади парня в белой маске с чёрным клювом подошла миниатюрная девчушка, с короткими светло-каштановыми волосами, на вид казалась немного зашуганной. — А, Хитока-тян, тебя Шимизу отправила?       Он повернулся в пол оборота, его голос звучал спокойным, и с немного измученной улыбкой посмотрел на девушку, что кротко кивнула, чуть смутившись. Он кивнул, дав знать что скоро подойдёт. Та поклонившись вспархнула своими крыльями смоленного цвета перьев и улетела прочь. Киношита последний раз взглянул на могилку и пошёл спокойным шагом по направлению к храму Карасу. Было странно, на сердце — тоска, на душе — спокойствие. Подходя ближе к храму, он начал замечать присутствие чужого человека. Этот мальчишка здесь уже был и не раз, каждый раз стараясь победить Хисаши, чтобы тот помог вернуть брата. — Инари-ками-сама, — вздохнул Киношита останавливаясь на полпути к главному входу в храм. — дай мне сил… И как только он договорил, в листве деревьев пробежал блеск метала. Звук соприкосновения метала о друг друга, пуская от него искры. Мальчишка-ниндзя сразу же отскочил, в его взгляде явно читалась злость и обида, так прекрасно знакомые ему самому. — Комори-кун, — выдохнул белый ворон и тут же вернул клинок в ножны. Руки складывает за спину и невозмутимо смотрит на парня. — ты ничего этим не добьешься. Сколько мне ещё раз повторить? — Неважно! Просто дайте мне встретиться с братом! Раз нельзя его вернуть! — из его яшмовых глаз потекли слёзы.       Киношита не любитель созерцания слёз на лицах собеседников, поэтому он подошёл к ниндзя и вытер его слёзы. Тот вздрогнул от неожиданно близкого расстояния между ними и сделав шаг назад оступился на лестнице и чуть ли не упал. Вовремя же его подхватил Хисаши, который подметил на сколько тонкой может быть талия этого парня. — Тебе стоит успокоиться, иначе Ками-сама разозлиться не только на тебя, но и на твой клан, — подтянув и отпустив парня проговорил тенгу. Ну, Инари-сама не столько серьёзный бог сколько любитель развлечений. И тенгу не думал что она будет злиться из-за того, что у юнца гормоны шалят. — иди домой… Последнее предупреждение.       Мотоя лишь насупившись кивнул и использовав дымовую завесу — исчез. Киношита наконец облегчённо выдыхает. Замечая как за его спиной появилась Шимидзу, с её обычным спокойным лицом. Оба тенгу поклонились в приветствии. Первой заговорила брюнетка. — Ты не считаешь, что он чем-то похож на неё? — её голос звучал обычно, холодно и отстранённо. Но так по-доброму. — Хах, и чем же? Глупостью в своих поступках? — явно обижено буркнул Хисаши. Она была особенной для него, и никто после её смерти не мог заменить ему возлюбленную. — Ты говоришь глупости, Шимидзу-сан… — Но ты прекрасно осведомлён, что после смерти, каждый из нас перерождается по милости Ками-сама, которая нами дорожит… Мы перерождается в людей, и даже Ками-сама не знает в какое тело, мужское или женское, вселится наша душа. — Может ты и права, но, если как ты говоришь, он является ей, то он должен был вспомнить прошлое, как только увидел бы меня… Чего, к сожелению, или нет, не произошло. — Как скажешь. Но Даичи, хочет с тобой поговорить об одном деле с «невестами» «Детей Бедствия». — договорив, девушка взмыла вверх и улетела. — Ох, одна головная боль с ними… Киношита взмыл вверх как и девушка, следуя за ней в храм Карасу. Всё думая над словами Шимидзу — а что если она права? И этот юноша и есть реинкарнация — его любимой.

***

Это вновь повторилось. Эта треклятая война меж полубогами и богами. Что вновь отнимет столько жизней, как прошлая. Хисаши надоело это, надоело смотреть как его близкие погибают. Все его соклановцы это прекрасно осознавали и поэтому, держа во внимание невест их молодых господ, они пригласили членов их семей на собрание, по поводу того, куда их спрятать. Клан Суна изъявил ярое желание исполнить роль защитников лишь для Ринтаро (ибо там присутствовал его брат, с нездоровой к нему привязанностью). Клан скрытой деревни ниндзя Итачияма, предложил свою кандидатуру, так как у них есть более способные защитники и благодаря артефактам (а их было два), что даровал им один из богов, они могли скрывать свою деревню от полубогов и так же залечивать самые серьёзные ранения. У Суны-сан, мачехи Рина, не было возражений против, оставив защиту приёмного сына на них с условием что у него не будет там проблем и он не умрёт. Старейшина на это согласился. Но всё же, Киношиту волновал один единственный вопрос. Почему он здесь? Зачем привели и близнецов? Что вообще происходит? — хотя, нет. Это больше чем один вопрос. — Так и на повестке дня у нас… — на очередном собрании тенгу, начал говорить Даичи. — Братья Мия, — обратился брюнет, близнецы подняли взгляд на брюнета находившегося в чёрной маске ворона с белым клювом и золотыми узорами на ней. — Вы согласны с тем, что мы решили? Ведь именно из-за вас они в опасности. — Я считаю, что мы с братом должны быть на передовой с остальными, — проговорил Ацуму, шокируя всех присутствующих своими словами. Всех, кроме своего брата и… «няньки» — коей являлся Киношита Хисаши. Осаму лишь кивнул в знак согласия со словами брата-близнеца. — Хм, а что скажешь ты, как их телохранитель, Киношита? — с обычной своей улыбкой спросил уже Сугавара Коуши. Хисаши никогда не мог понять что творится в голове у вице-лидера их отряда (или клана, он точно не был уверен). Но всегда восхищался этим ёкаем, всегда верил в него стараясь не ставить под сомнения его слова. Правда, в последнее время, ему стало не по себе, каждый раз, когда тот смотрел непроницаемым взглядом на него. Будто пепельноволосый знал про всё и вся и, кажется знал то, чего не знает сам Хисаши. Перед ответом он посмотрел на Комори еле сдерживающего свой гнев или простую злость. Из вежливости к присутствующим и соблюдая правила клана, он не стал полностью снимать маску, лишь на половину, чтобы его чётче и разборчиво было слышно. — Я… Считаю, что юные господа должны делать то, что сами считают нужным и по их мнению является правильным. И после этих его слов, Мотоя как с цепи сорвался. Он начал винить всех и вся в том, что его брат лижит сейчас серьёзно раненый и из-за кого? А из-за этого золотого лиса, что втянул его старшего в их проблемы. Он готов был высказать ещё что-то и самой Инари-ками-сама, но та, подняв руку произнесла фамилию Хисаши. Тот с невероятно быстрой реакцией заломил руки мальчишки за спину, прикрыл рот свободной рукой и повалив того напол с характерно-тупым звуком, прижал своим коленом к дубовому полу. — Следи за языком, — проговорил светловолосый тому на ухо, склонившись над ним прижимая сильнее к деревянному полу. Старейшина сразу пал ниц, как и другие, моля о пощяде их неразумного ребёнка. Ками-сама лишь подняла ладонь разрешая им подняться с пола и сказав Киношите «можешь отпустить», встала со своего места. После пробормотала что-то на ухо Ките, исчезла в дымке из её же магии. Мотоя встав с пола, поражёно посмотрел на каменолицего тенгу в белой маске ворона с чёрным клювом. Старейшина ему что-то говорил, а он не слушал, смотрел на тенгу. Где-то в глубине души, что-то подсказывало ему что он должен быть рядом с ним. Он чувствовал у него ауру одиночества желая что-то поменять. Но этому никогда не бывать, он прикрасно это понимал.

***

Комори не мог поверить своим глазам. Прямо перед ним, на его глазах Киношита защитил его от упавшего, пылающего божественным пламенем, бревна. Его прекрасные пушистые белые перья подполили и теперь он вряд-ли сможет летать как раньше. И всё из-за того, что, не желая сидеть сложа руки, Комори побежал сломя голову на поле битвы, хотя Хисаши ему говорил не делать этого. Мотоя, через слёзы поднялся и посмотрел на измученного Киношиту, который вот-вот готов был свалиться. Винить себя некогда, заключив это Мотоя помог подняться тенгу и найти безопасное место, где тот мог спокойно отлежаться. Он же, не просил этого, но что поделаешь, Суга-сан бы точно так же поступил. Способности Киношиты, конечно, были долики от идеала в плане лекарских, не таких хороших как у Ячи, Шимидзу или того же Сугавары, но первую помощь оказать себе мог. Правда, перья долго отростать будут, примерно месяц или полтора. Немного неловко было, но злится ему хотелось больше на себя чем на Комори. Ведь он сам виноват, стоило раньше признать в нём Чихо, а не жалеть о том, что может подохнуть теперь он. И оставить малыша, такого милого когда плачет. Посмотрев на Мотою, который, сидя на коленях и оперев руки о землю, ревел крокодиловыми слезами, тихо произнося «прости» и виня в случившемся себя. И только сейчас, ворон замечает тяжёлое ранение у себя на боку, из которого так и хлещет, не переставая, кровь. Начав смеяться над своим жалким видом, он испугал тем самым мальчишку рядом с собой, загоняя того в шок. Приложив левую руку к ранению на правом боку он что-то прошептал, а из его руки появилось лёгкое зелёное свечение. На время этого должно хватить. Кашленув он посмотрел с улыбкой на Мотою. — Хэй, Комори-кун, — обратившись к ниндзя, Киношита повернул голову в сторону шатена. — помоги-ка снять маску? — Мотоя послушно сделал это и поразился тому каким может быть красивым всё же этот тенгу. — Вуах~ Как же легче стало дыша~ать~ Проговорив это на его серёжку в ухе ввиде маленького кристалла, пришло оповещение о том, что всё закончилось. Это так же облегчило душу Хисаши, так как не нужно будет переживать о смерти малыша рядом с ним. Он же слаб и хрупок, и явно не умеет скрывать чувства. Казалось, что на него смотрит Чихо из его янтарных глаз. — Пхах, ты точно такой же, как была Чихо, — пробубнил тенгу поднимая голову вверх. Вспоминая как они вместе иногда развлекались паря в небе или бегая по лесу играя в прядки. — А кто- Не успел Комори спросить о некой Чихо, как их нашли соклановцы Мотои вместе с другими тенгу и Терушимой, чья рука явно была повреждена. После, шатен с янтарными глазами ещё несколько раз извинился перед светловолосым. Тот же в свою очередь просто мягко улыбнулся и потрепал по его мягкой макушке. На что Комори лишь густо покраснел и отвернулся. У них столько времени ещё впереди…