Возвращение домой, в который нет пути.

Мы ищем какого-нибудь постоянства: человека, философию, чувство, состояние, историю о себе или даже духовную сущность — чтобы держаться этого. Но мимолётная природа, присущая любому переживанию, гарантирует, что всё, за что мы хватаемся, рано или поздно утечёт сквозь пальцы, включая наши попытки перестать хвататься. До тех пор, пока мы не распознаем, что непостоянство на самом деле является нашим дорогим другом и что эта хрупкость есть то, что делает жизнь такой красивой, а этот, казалось бы, самый обычный день — с пробуждением, с мытьём, с дыханием, с радостями и даже с болью — это тот самый дорогой друг, которого мы так ждали. Оголённая кожа лодыжки оказывается под холодной струёй ветра, как только выскальзывает из-под такого привычного, родного тепла одеяла. Первый солнечный луч скользнул через плотно задвинутые шторы. Он пробежался по комнате, ненадолго осветил домашний фикус и мирно спящих рядом собак. Забираясь на высокую двуспальную кровать и проплывая по руке мирно спящего. Ощутив тепло луча, сонное царство тянуло за нити глубокого дрёма, затягивая в сладкий сон дальше. Но поток света вновь пробирался по одеялу, добираясь до веснушек на лице, словно они были его новым домом. Он, явно желая заставить разлепить веки, озорно плясал на лице, когда выполнил эту цель. Злое бормотание слетело с губ так же быстро, как и пропало в тишине комнаты. Дин, уже окончательно проснувшись, но пытаясь уловить сон обратно, лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам. Вдали были слышны звуки проезжающих машин, уже куда-то спешивших в… Который час был? Он думал часов семь утра, но определять время по солнцу не было его основным талантом, и, с трудом разлепив веки, он посмотрел на стоящий рядом будильник с яркой, даже, возможно, слишком контрастной табличкой. Она указывала на время, десять утра наступило уже и, словно врезаясь в ничего не понимающее сознание Дина, начала пищать, уведомляя, что пора вставать. Резко потянувшись к нему и быстро выключив, откинулся назад на подушку. Повернув голову вправо, он заметил макушку из тёмных, слегка кудрявых прядей волос, и немного открытого пространства на шее, которое так и манило к себе, требуя поцелуев. К большому сожалению Дина, остальные участки тела были под толстым слоем одеял, — «Видимо, замёрз ночью…» — подумав об этом и слегка расстраиваясь, что не он оказался грелкой мужа, губы сжались в тонкую полоску, а морщинки спрятались между складками лба. Сильные руки поджимали его под себя, спасаясь от ночных обыденных холодов. Парень обнаружил, что вместо человека он прижимал к себе подушку, и не понимая как так произошло, пару минут обдумывал каждую причину этого, пока не услышал шумные вздохи рядом. Кас не спал. Конечно, Дин не разбирался в искусстве вздохов и выдохов по утрам, но заметил за многие годы пробуждения рядом с этим ангелом, что, когда он не спал, начинал глубже втягивать воздух в лёгкие и шумно выдыхать его через прикрытые губы, издавая тихий свист. Выдавая себя этим, он мог уже через мгновение ощутить покусывания кожи шеи и невнятные бормотания из уст сонного мохнатого мужчины, который так и стремился перебрать каждый локон его кудряшек. — Дин, ммм…— Он поморщился, мотая головой и зарываясь ею в одеяло. — Как мне казалось, тебе приятно было изменять мне. — Ты о чём? — В недоумении отстранившись, он резко стянул единственную защиту от жестокой реальности с Каса. — Эй, повернись! — Ну что? — С тяжёлым вздохом, он приподнялся на локтях, и сонные глаза столкнулись с уже отошедшим от сна зелёным маревом радужки Дина.— С подушкой всю ночь обнимался, меня отодвинул своими лаптями! — Кас, ты серьезно злишься из-за какой-то подушки? — Изогнув брови, спросил он.— Да во сне я ничего не осознаю! — Воскликнул он, продолжая: — И эти лапти сейчас тебе покажут свою любовь… — Когда же мне её покажешь ты полностью, а не отдельные участки твоего тела? — Усмехнувшись, он плюхнулся обратно в подушку, поджимая её под себя. — Звучит как вызов, — Вскинув головой, он коварно улыбнулся, но голубоглазый не успел осознать её причин. Резко на нём очутился Дин, со всей силы шлёпая по заднице. — Дин! — Пытаясь сбросить с себя оседлавшего его спину, он мог лишь кряхтеть и беспомощно бить по рукам.— Мне же больно! — А не нужно тут злиться на новый союз меня с подушкой! — Значит ты его не отрицаешь? — Боже, Кас…— Заткнись и поцелуй меня уже. Давай, ты же сильный и можешь меня столк… — Ты как никогда прав, любимый! — Ну ты и засранец, — Подбегая, с разбегу прыгнул на него, держа за запястья и, не давая толкаться, прижимал к матрасу, — Теперь так просто не отделаешься…— Наклонившись, он коснулся своими губами таких желанных, пухлых губ Каса. Тот пытался сопротивляться, мотая головой и дёргая руками, но позже всё же сдался, оставляя лишь обиженный взгляд, которым прожигал дырку во лбу Дина. — Мне нужно вставать, — Сказал Кас, поднимаясь с постели и уходя в гардеробную. Этот понедельник отличался своим трудным началом с самого утра. Поэтому, взяв вещи со своей полки и захватив полотенце с незамысловатым принтом, вытканным на белой ткани, направился в душ, кинув фразу « Разбуди Джеймса, дорогой. Только не усни с ним, а рузбуди!» Приняв душ, он с хорошим настроением направился на кухню, надевая фартук и, выдыхая прохладный воздух, упёрся на столешницу, думая каким завтраком порадовать семью. Холодная плитка оставляла следы скользящих по ней босых ног, с которых стекали капли холодной душевой воды. Следы пара словно могли его выдать, и он быстро смёл его с пути очередным следом. « Будет омлет… Незамысловато и со вкусом.» — Разбивая яйца в миску и смешивая с молоком, утвердительно кивнул самому себе.— « Где они там, Боже, если снова уснули…» Его мысли нарушили слабые, но решительные шаги к нему. Джимми, уже собранный в школьную форму и Дин, такой же каким был с утра. Улыбка не могла долго скрываться под серьезным выражением лица, и озарила губы, сопровождаясь смешком. — Доброе утро, Кастиэль! — Ребёнок обнял того за талию, настороженным взглядом оценивая его наряд. — Что ты делаешь? — Наша мама готовит нам завтрак, сынок! — Эй, сам ты мамочка! —театрально надув губы, ответил Кастиэль. — Ммм… Пахнет вкусно. — Проигнорировав колкость мужа, обнял его сзади, прошептав на ухо «Но, кажется, что это не особо сытно, может, попробуешь позже другой белок?» — Дин… — Отстранившись, он с прищуром поставил тарелки на стол и, украсив омлет петрушкой, повернулся к мужчине, мельком глядя на недоумевающего паренька, — Присаживайся, Джимми. Нам скоро выходить, — И продолжил смотреть на Дина, отвечая: — Сегодня ты готовишь свой белок сам. Кастиэль уехал отвозить Джимми а школу, а Дин остался дома. Нужно выгулять собак и убраться в квартире. Сегодня был день, который каждый запомнил по своему. Один лежал в больнице и лечился, а другой, со сломанными костями и в испачканной одежде бродил по улицам неизвестного ему города. Столько лет они не могли устроить настоящий праздник друг для друга, отметить тот роковой день знакомства. За эти годы Дин возмужал, становясь прилежным мужем и, на удивление отца, добрым и ответственным отцом. Говорить об этом члене семьи сегодня не будут. Как и об утренней ссоре. Лишь их день в уютной квартире тихого района, в которую они переехали год назад, после разговора Дина с Джоном. Вдруг раздался звонок в дверь, и Дин удивлённо вышел в коридор, думая что Кастиэль забыл ключи, и открыл дверь. К его большому удивлению, рядом стоял отец с неизвестной женщиной. — Что тебе нужно? — С недавнего времени они не здороваются, как и не видятся вовсе, так что семейная теплота растворилась за прошедший год. — Может позволишь нам войти? Я познакомлю тебя с удивительной женщиной… — Здравствуйте, Дин Винчестер, — Она кивнула. — Не очень вежливо так разговаривать с отцом, уже молчу о даме перед вами. — С укором взглянув в глаза парня, прошептала она, когда они остались наедине на кухне. — Вы решили устроить допрос мне, пока отец моет руки или… — Я мать Кастиэля Новака, Маргарет Новак, мне тоже приятно познакомиться. — Да, — Джон вошел к ним на кухню, вытирая руки. — Я еë встретил в полицейском участке, когда она кричала о потере сына, некого Кастиэля, и я любезно проводил еë к тебе домой. — Отец, спасибо за любезность, но в твоей «искренней любви» Я не нуждаюсь, — Резануло слух то, что он не уточнил, что квартира и его мужа тоже, но он умолчал. Шок умело скрылся под независимой и уставшей маской лица, но раздражение всë же просачивалось, и Джон выдохнул. — И сколько лет? — спросила она Дина, — Сколько лет вы портите моего сына своим извращëнным умом? — Дин опешил, а она продолжила: — Ваш отец рассказал, что вы попали в аварию, я думаю, из-за этого в вашем мозгу случились отклонения, которые вы перенесли на моего сына. — Сын, если ты хочешь обследоваться, мы можем скрыть это на твоей работе. — Дин уже год работает не с отцом, а вместе со своим другом Бенни в благотворительной компании. Было сложно, но благодаря поддержке Сэма и Каса они справились, и вскоре к ним поступали предложения от более крупных компаний, с целью совместить предприятия. — Я просто беспокоюсь за тебя, как мать Кастиэля за него. — Вы… Что? — Он не мог произнести связанную речь из-за шока, который уже не пытался скрыть. Если бы в двери не щëлкнул замок, то Дин точно бы не сдержался даже перед двумя взрослыми людьми. — Дин, ты делаешь мне больно каждый день… — Произнëс голубоглазый, снимая обувь, — И об этом не забываешь! — Все недоумëнно взглянули на вошедшего в ним Кастиэля. И он не отставал от их реакции, роняя вещь, которую держал крепкой хваткой, — За наручники забыв… А-а-а… Какого?.. — Поворот головой а сторону Дина, после взгляд на мать. — Боже, мой Ангел! — Маргарет ринулась к сыну, прижимая его к себе и целуя в виски, — Я так переживала за тебя, сынок… Пойдëм отсюда уже. — Что?.. Куда? — Он отошëл к Дину, закрывая его своей спиной, — Мам, я, конечно, в шоке, но ещё могу думать здраво. Какого чëрта происходит объяснит мне мой муж, хорошо? — С прищуром взглянув в глаза матери, он повернулся к парню. — Знакомство с твоей семьей проходит не совсем удачно, но мы справляемся, — С натянутой улыбкой тихо ответил он, — Говорим о нашей будущей терапии после многолетней травмы из-за аварии, еще о сыне… — Так вы ещё и ребенка портите, мистер Винчестер? — Не нужно тут, он прилежный отец! — Встрял Джон, вставая со стула. — Вы намекаете на моего сына?! — Повысила голос женщина, разводя руки в стороны. — Рад, что вы сами догадались! — Хватит вам уже, мам, мистер Джон! — Злобно произнëс Кастиэль, повернувшись к присутствующим лицом. — С чего ты взяла, что я не счастлив? — Потому что я лучше знаю, Кастиэль, —ответила ему мать, — И я вижу каким ты стал от жизни с ним. Посмотри на себя, ты… — Счастлив? — Нет, несчастен с чужим ребëнком и этим убийцей на дорогах. — Да ваш сын сам подстраивал свою смерть, не переносите всë на моего. — Вновь перебил Джон, с жалостью гладя на Дина, который, казалось, сейчас накричит на всех здесь, — Он не дал ему спокойно строить будущее с женщиной и их сыном. Они так были счастливы… — Не смей упоминать мою жену, отец, — Повернулся к нему Дин, отвечая, — И вплетать Каса. Она погибла не по его вине. — Но ты погибал из-за своего… Избранника.— Выплюнул Джон, морщась. Дин закатил глаза, молча прожигая его взглядом. — Я помогал больным в другой стране… — Тихо произнëс Кастиэль, опустив глаза, — Я пытался отпустить того, кого невозможно забыть и разлюбить. — Из-за этого ты подстроил свою смерть, сын. Ты испорчен из-за него. — Поджав губы, ответила мать Кастиэля. — Мне жаль, что я тебя оставила в такой ситуации. Нужно было звонить тебе. — Ты не виновата в том, какой путь я выбрал, мам… Я тоже скучал. Но пойми, я люблю этого мужчину. — У нас сегодня десять лет, как мы познакомились, и если ты его испортишь, отец, я запрещу тебе видеться с внуком. — Холодно произнëс Дин, беря за руку Каса. — Я бы хотела увидеть Джимми, — Сказала она сыну, поднимая на него свой взгляд. — Поэтому останусь на ужин в честь вашей многолетней дружбы. — Да это не… — Хорошо, — перебил Дина Кастиэль, — тогда можем сходить за продуктами вместе, — Он взглянул на Дина, — Кажется, нам не суждено провести этот день спокойно… Но пожалуйста, не разгроми кухню. Я заеду за Джимми по пути с магазина. — Насчёт кухни не обещаю, но жду вас с Джимми и твоей мамой, — Он грустно улыбнулся, наклоняясь к его губам, но их накрыла тëплая ладонь. — Не сейчас… Прости, — с горечью в глазах ответил Кастиэль, кивая в сторону матери. — Пойдëм, мам.