Запретная связь

На следующий день Оливьеро еле смог дождаться, когда же день начнет подходить к концу, и работа закончится. Тогда отец снова отпустил его в лес вечером, надеясь, что хоть в этот раз не останутся без нормальной еды, смогут хоть раз за месяц насытить свой мужской голод. Только юноша знал, что теперь они смогут жить лучше за совсем маленькую цену. Гилберт в этот раз упрямился, не желая снова возвращаться в темный лес, где его хозяина ждало существо, способное убить любого человека. Но Оливьеро ничего не могло остановить на пути к пареньку, который был ему весьма симпатичен, несмотря на ненормальность сего отношения к тому, кто был одного с ним пола. Каваллоне привязал коня в ста метрах от того дерева, где они условились каждый раз встречаться. Но до того места ему так и не удалось дойти в этот раз. Оливьеро остановился у озера, притаившись за широким и старым дубом. В чистой воде, плескавшейся на уровне ребер, стоял Алауди и водил влажными руками по бледной коже на предплечьях и груди. Оливьеро невольно залюбовался великолепной фигурой и лицом вампира, пока, как казалось, совсем его не замечающим. Капли скользили по мраморной коже, возвращаясь в прозрачную гладь удивительно чистой воды. Вампир исчез именно в тот момент, когда Каваллоне моргнул, упустив момент его исчезновения. Только уже через несколько минут Алауди вынырнул из-под воды ближе к берегу. – Что-то ты сегодня уж больно рано, – произнес вампир, представ перед человеком так, как мать родила. – Я как раз после охоты решил искупнуться. Оливьеро вышел из своего укрытия, не в силах отвести очей от юнца с завораживающей, нечеловечески прекрасной внешностью. Алауди проследил за взглядом человека, устремленным ниже пояса своего собеседника. Посчитав сей жест настоящим неуважением к своей персоне, вампир позволил себе отвесить воображаемую пощечину этому наглому травоядному: – Неужели у тебя что-то другое между ног болтается? – усмехнулся Алауди, когда вышел на берег и наклонился, чтобы поднять с травы уже совсем грязную и изорванную рубашку. – Сейчас не болтается... а стоит по стойке "смирно"... – пробубнил себе под нос Оливьеро, не догадываясь, что у вампира слух в несколько раз острее, чем у любого человека. – Ты собираешься снова надевать на себя эту тряпку? Я тебе привез свою старую одежду, она приличнее выглядит, да и больше тебе по размеру подойдет, наверное. Оливьеро поднял с земли портяной мешок, который оставил во время подсматривания за вампиром, и достал из него темно-коричневую рубашку и черные, в некоторых местах заштопанные, штаны. – Возьми, я их утром постирал, до вечера они высохли, – протянул Каваллоне пареньку пусть и старую, но все же чистую одежду. – Спасибо, – Алауди посчитал должным поблагодарить Оливьеро за старания и принять одежду, которую вскоре натянул на влажное тело после вечернего купания. – Пойдем, я отдам тебе кабана, которого совсем недавно поймал. Он довольно стар, но для первого раза и такой сойдет, верно? У меня нет желания убивать молодых и слабых животных, – вампир провел человека к мертвому животному, лежащему под кучей веток. – Но, перед тем как ты засунешь эту тушу себе в мешок, во вместительности котрого я весьма сомневаюсь, ты дашь мне испить своей крови, дабы следующий раз у меня хватило сил угнаться за более молодой и вкусной животиной, – при словах о "еде" у Алауди глаза ярче загорелись алым цветом напитка, в котором он нуждался со своего второго рождения. – Хорошо, как пожелаешь, только не пей слишком много, а то я кабана даже поднять не смогу, не то что забросить на коня, – согласно кивнул в подтверждение своим словам Оливьеро, бросив пока еще пустой мешок на землю рядом с тем местом, где стоял. – Не волнуйся, с этим я тебе помогу, – вампир подошел к Каваллоне практически вплотную. – Наклонись, идиот, я не настолько высок, – но не успел юноша выполнить приказ Алауди, как тот уже вцепился в его каштановую гриву, потянув вниз, чтобы было удобнее впиться в его шею. – Только Гилберт тебя боится, – морщась от столь грубого обращения с его слегка завивающимися волосами, усмехнулся Оливьеро, таким образом, готовя себя к еще более неприятным ощущениям клыков в собственном теле. – Заткнись ты уже, – недовольно фыркнул вампир, без лишних действий и разговоров, впиваясь в человеческую шею, словно живое существо, несколько дней не видавшее простой воды. Оливьеро не издал ни одного звука, не сопротивлялся ни одной секунды, наоборот, осторожно, стараясь не испортить такой удачный момент, обнял Алауди за пояс, прижимая к себе обманчиво хрупкого паренька. Вампир не обратил на это внимания, позволяя себя прижимать к горячему телу. Каваллоне не боялся замерзнуть рядом с ледяным существом, не человеком. В момент этой близости он позабыл о той боли, что приносили длинные клыки вампира, не чувствовал отвращения к собственным мыслям о том, что подобное ему нравится. Именно этого ему в жизни так давно не хватало. Умиротворенности, неподдельного спокойствия и теплых чувств, понять которые все еще было сложно. Каваллоне даже не заметил, не почувствовал, когда вампир закончил со своей трапезой и пока просто ничего не предпринимал, позволяя себя обнимать еще около минуты. Но потом… – Руки убрал, тупое травоядное, деревенских девок так зажимать будешь, понял? – и отталкивать Каваллоне не пришлось, он сам отстранился от вампира и растерянно посмотрел в его серо-голубые глаза, которых до этого то ли не замечал, то ли Алауди был всегда настолько голоден, что его глаза имели красный цвет радужки. – Прости, просто… просто… – не нашел, как оправдаться Оливьеро, но опустить виновато взгляд себе под ноги просто сил не было. Глаза просто завораживали, притягивали своим ледяным холодом, не отталкивали, как это в большинстве случаев могло произойти. Но для Оливьеро он казался идеальным, ради каждой встречи он был готов терпеть всю грубость и неуважение, лишь бы побыть хоть немного рядом с этим вампиром. – Хватит на меня так пялиться, а то без глаз останешься, – Алауди провел большим пальцем от подбородка и до уголка губ, собирая остатки крови. – Голова не кружится? – вампир, словно нарочно соблазняя, облизал кровь со своего пальца. В любом случае именно так и показалось Оливьеро. – Все нормально, наоборот, немного легче себя чувствую, ты ведь, как я понял, не так много выпил, – Каваллоне приложил ладонь к шее, вытирая остатки крови. – Придется теперь как-нибудь придумывать, чтобы никто не видел укусов, а то точно не только отец, но и все остальные в деревне заподозрят что-то неладное. – Следующий раз буду пить из запястья, чтобы у тебя меньше проблем возникало. Мне тоже спокойнее будет. До встречи, конь, – и снова вампир исчез так быстро, что Оливьеро и моргнуть не успел, как Алауди и след простыл. – Снова он так… хоть попрощался, – парень осмотрелся вокруг, сделал шагов двадцать вперед, шаркая ногой по высокой траве. – Ох… – тяжело вздохнул Оливьеро над своей участью и наклонился, вырывая несколько листиков подорожника почище и поцелее, которые приложил к ранкам на шее, чтобы окончательно остановить кровоток и не занести какую-нибудь заразу в кровь грязными руками. Минут через десять Оливьеро ощутил последствия пусть и небольшой, но все же потери крови. Да, в малых дозах, раз в полгода, это даже полезно, помогает понизить давление и улучшить самочувствие, но это - чаще у пожилых людей. Поэтому лучшим средством являются пиявки, так люди поняли еще несколько сотен лет назад. Пока Каваллоне пытался запихать тушу кабана в не такой уж и большой мешок, как ему сначала казалось, потому что на подобную живность он не рассчитывал, он успел десять раз пожалеть, что не взял с собой нож побольше. Тогда разделал бы тушу на месте, выбросил бы кишки, и стало бы гораздо легче. А теперь пришлось связывать мертвому кабану передние и задние копыта, тащить больше ста килограммов до коня, потому что не хватило мозгов подвести Гилберта к месту, где лежала туша. Но потом оказалось гораздо тяжелее забросить эту дохлую живность на заупрямившегося коня. Только чуть больше, чем за час Оливьеро прибыл домой с такой огромной добычей. Отец был доволен, осмотрел кабана, кагда они его уже вместе затащили в сарай, чтобы разделать. – Хм, и как ты его поймал? – с подозрением взглянул на сына мужчина, смотря ему в глаза. Оливьеро заподозрил неладное, быстро осмотрел тушу дикого кабана и не обнаружил нигде следов от капкана. Вот тут-то его накрыла паника. Сразу такой крупный прокол, и ведь отец никогда не поверит в чистую случайность находки недавно убитого непонятным даже Каваллоне способом.