Коклз и Дэстиэль драббельки

Кастиэль нахмурился – он не привык видеть друга таким: растерянным, испуганным. Яркие глаза потухли, веселый взгляд устремился вниз, в сожженную, редкую траву, а зубы нервно терзали нижнюю губу. Позади раздавались звуки выстрелов. - Кас… - мужчина вскинул на него молящий взгляд вновь, протягивая руку, но павший ангел покачал головой, усмехаясь. - Нет, док. Не сегодня. Не в этот раз. Он оглянулся назад, туда, где остался их джип, где, наверное, сидит Дин, его Дин, бравый охотник, бесстрашный лидер, отстреливаясь от зараженных собратьев. Кас до сих пор чувствует боль своего человека, несмотря на то, что давно утратил крылья, а последние искры благодати вышли вместе с тем дерьмом, называемым трезвым дыханием. - Никогда… - закончил за него Доктор, прислоняясь плечом к двери своей синей будки. Кивнув, бывший ангел опустил взгляд на мозолистые руки со сбитыми в кровь костяшками – напоминание их последней с Дином ночи. - Он отправил тебя на смерть. Тусклая полуулыбка, мол, я знаю. Воздух здесь тяжелее, чем в их деревне – тут все пропахло смертью, неизлечимой болью. Пустота поглотила мир, хаос укутал владения человека старыми, рваными крыльями. Последняя надежда скрылась ярким лучом несколько лет назад, не оставив ничего после себя, кроме вымощенной, проложенной давным-давно дороги в бездну – во тьму. Чуткий слух павшего улавливает непривычный, но знакомый звук – из Тардис вылетает пестрая бабочка, часто взмахивая тонкими крылышками, подлетая к лицу Кастиэля. Она кружит вокруг него несколько секунд, и он, завороженный яркими красками, следит за её движением, пока взмахи крыльев не становятся более ленивыми, и бабочка, последний раз трепыхнувшись огненным крыльями, не падает вниз, на черную, смешанную с пеплом и кровью миллионов людей, землю. Кастиэль смотрит на неживое тельце у себя под ногами и тихо, питая последнюю, но такую жалкую надежду, произносит: - Спаси его. Но Доктор лишь качает головой, двумя пальцами поднимая вылетевшую спутницу, нежно поглаживая яркие крылья. - Нет, Кас… Он задохнулся в этом мире, погряз в нем, так сильно взмахивал крыльями, стараясь выжить, что… - он перевел взгляд на павшего ангела. – Потерял их. Вздох. - Я не могу взять его, мне не нужен выжженный изнутри человек. Но мое предложение в силе – идем со мной, друг. Улетим из этого гиблого места, вернемся в те миры, где путешествовали с тобой раньше, много тысяч лет назад! Доктор говорил быстро, захлебываясь словами, махая руками, описывая Касу то, что было раньше. Раньше. Выстрел. И что-то внутри Каса обрывается. Он резко разворачивается и смотрит вдаль, зажимая рот кулаком, сдерживая крик. Его тускло-синие глаза взрываются снопом бирюзовых искр, сменяясь на человеческие слезы. Вокруг дым, тьма, хаос, и он один – последний выживший на этой планете. - Док, - он оборачивается к старому другу, ловя на себе сочувствующий, но понимающий, и, самое главное, принимающий его выбор, взгляд. - Ты не уйдешь без него. Он – да, но ты… - Доктор подавил грустный смешок, неловко поправляя бабочку. – Прощай? Но Кастиэль просто кивает ему в ответ, глядя на него взглядом божественного создания, великого воина, и развернувшись, перезарядив автомат, уходит по вытоптанной дорожке назад, сворачивая за забор, туда, где скрылся Дин. Выстрел. Солнце поглотили серые, громоздкие тучи пару лет назад, погрузив мир в тусклое подобие жизни. Доктор вдохнул терпкий, горький воздух, касаясь пальцами слабо, не заметно человеческому взгляду, приподнимающихся ярких крыльев. - Здесь их дом, - шепнул Доктор, скрываясь в будке. Где-то недалеко отбивали в унисон свой тихий последний ритм два человеческих сердца.