Фальшивая война

      Понедельник выдался… насыщенным.       Едва не проспав, Гермиона возблагодарила Дамблдора за отдельную ванную, иначе бы точно опоздала и на завтрак, и на уроки.       Все вокруг пугали экзаменами этого года: начиная с профессоров и заканчивая даже близнецами Уизли.       Профессор Бинс был как всегда невыносимо зануден, Снейп в своей обычной манере издевался над Гарри и игнорировал гриффиндорцев, но хуже всего прошел первый урок ЗОТИ. Надо же, эта жаба собиралась преподавать им предмет чисто теоретически!.. Гермиону несколько раз аж подбрасывало на стуле от желания высказать свое мнение обо всем этом, и только огромное количество магии, потраченное накануне на промывку жабьих мозгов этого так называемого профессора, ее останавливало. Однако скандал разгорелся и без ее участия. Гарри умудрился заработать наказание на всю неделю и вызов к МакГонагалл, а студенты потом шушукались в коридорах до самого вечера.       Впрочем, шушукались они не только о Гарри. Если вчера в суматохе на нее не обратили особого внимания, то сегодня только ленивый не обсуждал внешний вид Гермионы Грейнджер, ее отдельное от факультета проживание и выбор профессии. Гриффиндорка весь день чувствовала направленные на себя взгляды — липкие, оценивающие, презрительные, заинтересованные и завистливые. Девушка не привыкла к вниманию такого рода по отношению к своей персоне, и весь день одергивала себя, борясь с желанием застегнуть пуговки рубашки доверху, затянуть галстук потуже и поплотнее запахнуть мантию.       После занятий Гермиона попрощалась с друзьями и умчалась к себе. До тренировки оставалось меньше двух часов, а у нее еще горы домашнего задания, и даже вещи до сих пор не разложены. Девушка позвала Тинки и попросила его принести что-нибудь поесть, а сама тем временем выгребла из бездонной сумки свою одежду, книги, учебные принадлежности и личные вещи. Она с тоской окинула взглядом получившуюся гору всевозможного барахла на кровати, и тут вернулся эльф с полным подносом еды.       — Пока мисс обедает, Тинки может помочь мисс разобрать вещи, — предложил он.       В любое другое время Гермиона отказалась бы от эксплуатации чужого труда, но сейчас время поджимало, и помощь домовика была ей необходима как воздух.       — Да, Тинки, спасибо тебе, — кивнула девушка и занялась едой, уткнувшись в книгу, изучая параграф об использовании лунного камня.       Не успела она прочитать и страницы, как к ней опять обратился эльф:       — Тинки может ещё что-нибудь сделать для мисс?       Гермиона подняла глаза от учебника и чуть не подавилась куском пирога с почками: одежда была аккуратно развешана в шкафу и разложена по ящикам, книги выставлены на полках в алфавитном порядке, пергаменты и перья убраны в ящики письменного стола.       — Нет-нет, Тинки, спасибо тебе большое. Ты можешь идти, — горячо поблагодарила домовика девушка.       С лёгким хлопком эльф исчез, а Гермиона принялась за эссе по зельеварению.       Следующие три недели пролетели как одна.              Гарри ухитрился уже второй раз схлопотать отработку у Амбридж, а Рона взяли в команду факультета по квиддичу, так что все свободное время он тратил на тренировки и обязанности старосты.       Гермиона каждый день бросала тоскливый взгляд на уютный диванчик возле камина в своей комнате, мечтая о том, как было бы здорово провести спокойный вечер у огня с книгой и чашкой горячего шоколада, но после вечерних занятий сил по-прежнему хватало только на то, чтобы рухнуть в постель после горячего душа. Большие планы были на выходные, однако за неделю накопилось столько невыполненной домашней работы, что гриффиндорка просидела над свитками и учебниками всю субботу и воскресенье, даже не спускаясь в Большой зал, предпочитая есть у себя, не отрываясь от работы.       А еще молчаливым укором совести по замку ходил Малфой.       Ну, не то чтобы очень молчаливым, ничто не мешало ему отпускать обычные едкие комментарии в адрес гриффиндорцев. И это даже радовало Гермиону: он ведёт себя, как обычно, а значит, ничего не знает. Периодически она ловила на себе его взгляд, но по сравнению с тем, как на нее теперь пялилась добрая половина Хогвартса, это можно было вполне счесть обычным для него безразличием. В глубине души Гермиона сочувствовала ему: знание того, что ты едва доживешь до лета, если не объявится сама собой неизвестная девушка и не выйдет за тебя замуж, вряд ли могло добавить кому-то счастья в жизни, даже если этот кто-то — высокомерный сноб Драко Малфой. Но, судя по всему, он неплохо справлялся, и Гермиона эгоистично сосредоточилась на собственных проблемах.       Текст брачного контракта был готов и вычитан. Он отвечал всем требованиям магического законодательства, его было невозможно оспорить и разорвать. После заключения брака Малфои костьми лягут, чтобы ни один волосок не упал с ее головы, а уж принять эти условия она их вынудит. Ей-то терять нечего, а вот Люциус вряд ли пожертвует своим единственным сыном.       Загвоздка была в том, что она так и не нашла способа обезопасить себя с момента помолвки, когда ее личность станет известна, и до бракосочетания. Пожениться сразу не выйдет, между официальной помолвкой и свадьбой должен пройти хотя бы месяц, а лучше три. А за три месяца Люциус Малфой может придумать все, что угодно…       Драко Малфой и не подозревал, что Гермиона Грейнджер переживает за его эмоциональное состояние. Состояние, кстати сказать, было ни к черту.       За первые три недели сентября не произошло ровным счётом ни-че-го. Ни письма от таинственной незнакомки, ни намеков от девушек в школе, полное и абсолютное ничего.       Не то чтобы девушки перестали обращать на него внимание: негласный титул Слизеринского принца он носил в том числе и за красивые глаза, да и не только глаза, что уж скромничать. Но среди них не было ни одной темной лошадки, которая могла бы оказаться дочерью Розье.       А дни продолжали утекать. Сентябрь почти закончился, и у него оставалось всего восемь месяцев. Восемь месяцев жизни.       Драко очень старался выбросить эти мысли из головы. Занимал свое время учёбой, тренировками по квиддичу, пару раз напился с Забини, пуще прежнего издевался над гриффиндорцами… и наблюдал за Гермионой Грейнджер.       Ему не показалось тогда на вокзале: она изменилась. И не только внешне, хотя это как раз заметили все ученики Хогвартса. В первую неделю гостиная Слизерина буквально гудела именем гриффиндорской принцессы: парни, не стесняясь в выражениях, обсуждали во всех подробностях достоинства фигуры девушки, которые не в состоянии были скрыть струящиеся шелковые мантии, которые она теперь носила, не снимая, а девушки плевались ядом, обсуждая ее наряды и гадая, откуда у грязнокровки взялось целое состояние, которое ей несомненно пришлось выложить за такой гардероб.       Но дело было не только в ее одежде. Грейнджер стала иначе двигаться: в каждом движении появилась хищная кошачья грация, жесты стали сдержанее и точнее. Даже руку на занятиях она стала поднимать по-другому. Драко заметил это еще на первом уроке по уходу за магическими существами, и даже передразнил ее, надеясь посмотреть на реакцию, но добился только вспышки хохота от слизеринцев. Грейнджер же лишь скользнула по нему взглядом и отвернулась, как будто его выходка не имела к гриффиндорке ни малейшего отношения.       Она вообще стала вести себя так, как будто все происходящее ее не касалось. Все реже появлялась вместе с Уизли и Поттером, никогда не приходила в Большой зал на ужин, а иногда и вовсе не появлялась целый день, как будто исчезала из школы.       А еще она молчала.       Это было так странно: Гермиона Грейнджер, гриффиндорская выскочка, молчала. Молчала в ответ на его подколки, молчала на переменах, а главное — молчала на уроках Амбридж. Та Грейнджер, которую он знал четыре предыдущих года, высказала бы все, что думает о методах преподавания министерской жабы на первом же уроке. И непременно вступилась бы за Поттера. А эта Грейнджер молчала и, казалось, ей не было никакого дела до того, что происходит в классе.       Если бы у Драко был друг, с которым он мог об этом поговорить, этот друг непременно поинтересовался бы, откуда самый заносчивый и эгоистичный чистокровный сноб Слизерина столько знает о магглорожденной гриффиндорской зубриле, что смог заметить все эти изменения. Но таких друзей у Малфоя не было, и его никто ни о чем не спрашивал.       Драко Малфой ошибался.       Гермионе вовсе не было безразлично происходящее в классе. Каждый раз на уроках ЗОТИ она кипела от возмущения.       Эта жаба наверняка специально их ничему не учит, чтобы в случае чего волшебники оказались абсолютно беспомощными. Пропасть между тем, чему ее за три месяца научил Брегович, и что умели ее ровесники, была просто огромной, и росла с каждым днем.       Гермиона постоянно возвращалась мыслями к идее организовать альтернативное обучение, хотя бы для однокурсников, но все упиралось в полное отсутствие у нее свободного времени. Да и свои навыки афишировать ни в коем случае нельзя.       В один из дней гриффиндорку наконец озарило: Гарри! Ну конечно! Как она могла не подумать об этом раньше! Гарри знает больше остальных, у него есть чему поучиться, а главное — у него есть практический опыт! Рону идея тоже пришлась по душе, и совместными усилиями они уговорили Поттера.       Собрание назначили на субботнее утро в Хогсмиде. Гермиона понимала, что вряд ли найдёт время на личное участие в затее, кроме этой встречи, и решила помочь организационно: трансфигурировала мелкий мусор в фальшивые галлеоны и наложила на них Протеевы чары. Их потом можно будет раздать участникам, чтобы оповещать о времени проведения собраний и не попасться.       Оставалась проблема Амбридж. Формально кружки по интересам не были запрещены правилами Хогвартса, но подставлять Гарри лишний раз не хотелось. В голову пришла мысль о магическом контракте — не таком, конечно, как у нее, что-нибудь легкое. Просто чтобы можно было узнать, если кто-то его нарушит и донесет на них Амбридж. Пусть у него рожки вырастут или бородавками обсыпет… В раздумьях о том, как лучше заколдовать пергамент и заставить всех его добровольно подписать, Гермиона потянулась за одним из справочников по магическим сделкам и обетам. Просматривая содержание, глаза её внезапно замерли на одной из строчек, расширившись от удивления. Такое простое решение! Как оно не пришло ей в голову раньше?..       А пока нужно зачаровать пергамент и выспаться. Завтра будет первая в этом году вылазка в Хогсмид, и нужно воспользоваться этой возможностью, чтобы отправить письмо Малфою-старшему обычной совиной почтой, а не школьной сипухой. Не стоит раньше времени раскрывать карты.       Одна встреча — и, если все пройдет, как задумано, вопрос с треклятой помолвкой будет решен.