Фальшивая война

      Малфой был не просто в ярости. Он был в бешенстве.       Загадка странной компании Грейнджер разрешилась сама собой в понедельник, когда весь Хогвартс утонул в свежих выпусках этого поганого журнальчика папаши Лавгуд с кричащим заголовком. Эксклюзивное интервью Мальчика-который-выжил, вы только подумайте! Святой Поттер открыл, наконец, свой рот. Лучше бы продолжал молчать, честное слово.       Не то чтобы ему были неинтересны подробности. Когда Грейнджер мельком упомянула Люциуса и какое-то кладбище, его кольнула привычная игла злости: опять эта выскочка знает больше, чем он, даже в том, что касается его собственного отца. Что ж, теперь, по крайней мере, стало ясно, что она имела в виду. Поттер своими глазами видел лорда Малфоя среди Пожирателей смерти. И Грейнджер знала об этом, знала еще с начала лета. Теперь понятно, почему она не спешила с помолвкой. А теперь, с её лёгкой руки, об этом знает и весь магический мир.       Малфой откинул голову так, чтобы приложиться затылком об стену. Нотт, Крэбб и Гойл тоже не больно-то счастливы, и испепеляют народного героя взглядами, полными ненависти. Идиоты! Не на того смотрите. Святой Поттер по своей воле никогда не сел бы за один стол со Скитер, не говоря уже о большем. Но она попросила — и легендарный Поттер встал на задние лапки. Как впрочем, и все остальные. Интересно, как ей удалось прогнуть еще и Скитер?..       Но это все мелочи. Главное, чего он никак не мог осознать — зачем Грейнджер вообще все это затеяла. На кой черт своими руками подставлять семью, в которую ты собираешься войти?..       Ответ был очевиден, но Малфою он совсем не нравился. До последнего не хотелось признавать, что ей, в сущности, совершенно наплевать на Малфоев — и на старшего, и на младшего. У Грейнджер есть цель, и она готова идти к ней, переступая через тех, кто ей мешает. Привлечь журналистку, которая поливала её помоями всего год назад? — пожалуйста! Заставить лучшего друга вывернуться наизнанку на публику — как пальцами щелкнуть. Найти общий язык с самой странной девушкой в школе — и это не проблема. По сравнению со всем этим публичное изобличение отца навязанного ей жениха — такие мелочи, что, право, не стоят и упоминания. Вряд ли она вообще задумалась о Малфоях хоть на секунду, когда проворачивала всю эту авантюру.       Что ж, видимо, настал его черед платить по счетам. А задолжал он Грейнджер за эти годы ох как много…       За обсуждениями и свежими сплетнями прошла еще одна неделя.       Спустившись в понедельник в Большой зал, Гермиона не обнаружила на завтраке ни Гарри, ни Рона, и вообще ни одной знакомой рыжей головы. Гриффиндорцы сказали, что-то произошло среди ночи, Уизли вызвали в кабинет директора, и с тех пор никто их не видел.       Гермиона обратилась к МакГонагалл, но та сказала ей только, что Артур Уизли серьезно ранен и находится в больнице Святого Мунго, и дети отправились на Гриммо, 12, чтобы в этот сложный момент находиться со своей семьёй. Это совершенно не объясняло такой срочности и того, что членом семьи Уизли внезапно оказался ещё и Гарри Поттер. Так что, дождавшись окончания уроков, Гермиона решительно направилась в кабинет директора Дамблдора.       Уже дойдя до горгулий, студентка сообразила, что не знает пароля, однако те почему-то ее пропустили.       Директор был один. Увидев Гермиону, он кивнул, кажется, сам себе, и указал ей на кресло, предлагая присесть.       — Директор, я бы хотела узнать, что произошло вчера ночью, — решительно начала девушка.       — Вчера ночью, мисс Грейнджер, — Дамблдор, казалось, обдумывал каждое произнесенное им слово, — Гарри Поттер стал свидетелем того, как на Артура Уизли было совершено нападение змеей Волдеморта.       — Артур Уизли был ночью в Хогвартсе? И змея?.. — изумилась Гермиона.       — Нет, он был на задании Ордена.       — В Отделе Тайн? — быстро уточнила девушка. Дамблдор кивнул, как ей показалось, одобрительно, и она продолжила. — Там, куда в августе пытался проникнуть Стерджес Подмор, который за это оказался в Азкабане вместо того, чтобы сопровождать нас к поезду?       — Совершенно верно, мисс Грейнджер, — директор выглядел странно довольным, учитывая обстоятельства       — А что там делал Гарри? Как он вообще оказался среди ночи в Лондоне?       — Его там не было. Между Гарри и Волдемортом, видите ли, существует необычная связь, возможно, вы могли заметить её признаки, — теперь Дамблдор смотрел на нее скорее вопросительно.       — Боль в шраме… и он говорил о том, что может чувствовать настроение Волдеморта, сильные эмоции, когда он радуется или… или злится, — Гермионе показалось, что в ее голове начала складываться большой паззл, но многих кусочков еще не доставало. — Но ведь Волдеморт — не змея?       — О нет, конечно, но он, по-видимому, способен перемещать в неё свое сознание и таким образом управлять змеей, — предположил Дамблдор.       — И когда он ночью в теле змеи проник в Министерство и напал на Артура Уизли, Гарри это увидел через их связь, — пораженно выдохнула девушка. — Что с мистером Уизли? Он сильно пострадал?       — С ним все будет в порядке благодаря Гарри. Он сообщил нам о нападении, и Артуру смогли своевременно оказать необходимую помощь, — директор замолчал, ожидая следующего хода от Гермионы.       А юная ведьма тем временем быстро сопоставляла факты. Подмор пытался пробраться в Отдел Тайн, и его поймали. Волдеморт был в бешенстве. Орден дежурит у дверей Отдела тайн. Волдеморт злился, что долго не получает задуманное. А потом в теле змеи лично проникает в Министерство. Летний рассказ Сириуса о том, что Волдеморту необходимо что-то, чего у него не было шестнадцать лет назад, и он попытается получить это снова. А потом еще в газетах писали про этого несчастного чиновника, который так нелепо погиб в Мунго... Но летом им никто ничего не рассказывал толком, а сейчас Дамблдор отвечает на все вопросы. Не выгоняет её, и, кажется, даже ждет, что она будет продолжать спрашивать.       И девушка решилась:       — Что нужно Волдеморту в Отделе Тайн?       — Видите ли, много лет назад было сделано одно пророчество касательно Волдеморта. И так случилось, что его… сторонник подслушал пророчество, но лишь часть, и сообщил о нем Темному Лорду. Тот попытался изменить ход событий, предсказанных пророчеством, но был остановлен. Теперь, когда он вернулся, Волдеморт, видимо, не желает повторить свою ошибку, и для этого ему нужно знать полное содержание пророчества.       — А запись пророчества хранится в Отделе Тайн? — догадалась Гермиона.       — Совершенно верно, мисс Грейнджер, — подтвердил Дамблдор.       — Почему бы ему не найти провидца? — такой вариант девушке показался куда проще, чем попытки проникнуть в секретный отдел Министерства Магии.       — Потому что, во-первых, провидец не помнит о том, что сделал это пророчество. Оно было произнесено и сразу же забыто, — доброжелательно объяснил старый волшебник.       — А во-вторых?..       — А во-вторых, она много лет не покидает Хогвартс, а здесь до нее не так-то просто добраться.       — Не ожидала от профессора Трелони настоящих пророчеств, — после секундного раздумья хмыкнула гриффиндорка, а Дамблдор улыбнулся. — Но если она сама не помнит, что сказала, откуда тогда запись? Кто ее слышал?       — Ее слышал я, мисс Грейнджер, — профессор посмотрел на нее в ожидании следующего вопроса.       — Расскажите, — не стала обманывать его ожиданий девушка.       — Я думаю, лучше будет показать, — проговорил Дамблдор.       Он подошел к шкафу и достал изнутри неглубокую каменную чашу с высеченными по краям рунами. Затем вернулся к столу, поставил на него Омут памяти и коснулся палочкой своего виска. Оттуда потянулись серебристые нити воспоминаний. Дамблдор извлек несколько прядок и опустил их в чашу, а потом глубоко вздохнул и легонько ткнул палочкой в серебристое содержимое Омута памяти. Над чашей выросла фигура, закутанная в многочисленные шали. Не отрываясь от чаши, фигура начала медленно вращаться. Но когда Сибилла Трелони открыла рот, в кабинете раздался не ее обычный голос с таинственными интонациями, а грубый и хриплый:       — Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда, рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца… — по-прежнему медленно вращаясь, фигура профессора Трелони погрузилась обратно в серебристую массу и пропала.       В кабинете повисла тишина. В мозгу Гермионы, казалось, вращалась добрая сотня шестеренок в попытке сложить всю информацию в единую картинку.       Запись пророчества в Министерстве, и она нужна Волдеморту. Самым простым решением было бы подключить связи Люциуса Малфоя, но тот, видимо, опасается выдать себя. Или все-таки не всемогущ. Как еще он может ее достать?..       — Подмор был под Империусом? — спросила она Дамблдора, надеясь проверить свою догадку.       — Именно так, мисс Грейнджер, — кивнул директор и продолжил выжидательно смотреть на нее.       — А тот невыразимец, которого убили дьявольские силки… Боуд… Почему он оказался в Мунго?       — Он сошел с ума, мисс Грейнджер. Видите ли, беспрепятственно взять пророчество из Отдела тайн могут лишь те, к кому оно имеет прямое отношение. Любой другой, прикоснувшись к нему, сойдет с ума, — объяснил директор.       — И Волдеморт, очевидно, был не в курсе этого маленького нюанса, — заметила Гермиона, — хотя теперь-то уже мог и догадаться.       — Теперь он знает точно. В числе сбежавших из Азкабана Пожирателей смерти был Август Руквуд, в прошлом невыразимец. Я полагаю, он щедро поделился с Волдемортом своими знаниями.       Гермиона погрузилась в свои мысли.       Дамблдор не отвлекал её, только прошелся по кабинету и встал у окна, с интересом наблюдая за чем-то, видным ему одному.       Наконец тишину разрезал уверенный голос гриффиндорки:       — Я думаю, директор, что нам нужно отдать Волдеморту пророчество.