Фальшивая война

      С понедельника жизнь, казалось, вернулась в привычное русло. Уроки, бесконечные разговоры о СОВ, горы домашних заданий, с учетом тех, которые друзья не сдали из-за последних событий. Разумеется, преподавателя по ЗОТИ среди года найти было еще сложнее, чем летом, так что вместо них поставили дополнительные уроки по чарам и трансфигурации.       Неожиданной ложкой меда в бочке учебы оказалась новость о том, что в этом году перед Рождеством опять будет бал. До прошлогоднего Святочного бала такой традиции в Хогвартсе не водилось, и студенты восприняли бал скорее как пышное празднование в честь окончания диктатуры Амбридж — но никто не возражал отметить это событие с соответствующим размахом. Женская часть студентов немедленно впала в амок, потому как до бала оставалось каких-нибудь три недели, а ведь и лукотрусу ясно, что это очень, очень мало для должной подготовки!.. Предстоящие экзамены были немедленно задвинуты в дальний пыльный угол, на уроках куда больше внимания уделялось каталогам с нарядами, спрятанными под партами, нежели лекциям преподавателей, и вся школа гудела, как пчелиный улей, о бале и только о бале.       А вот у Золотого трио дела как-то разладились. Гарри избегал друзей и много времени проводил в одиночестве. Гермиона понимала, почему: Дамблдор рассказал ему о пророчестве, и теперь парень должен смириться с мыслью, что либо его убьют, либо он сам станет убийцей. Гриффиндорка осознавала, как ему сейчас тяжело, и старалась быть с ним как можно деликатнее. Но, поскольку сам Гарри им ничего не рассказывал, ей приходилось скрывать свою осведомленность, выражая свое сочувствие, так сказать, в общем виде.       Одновременно Гермиона пыталась как-то наладить отношения с Роном, который ничего не понимал, да и, по правде говоря, был смертельно обижен. Обижен на Гарри за то, что друг не настоял на том, чтобы Рона взяли в Министерство, и особенно — на Гермиону, которая втайне от них забрала мантию, и пошла с Гарри сама. И никакие уверения в том, что это было необходимо, и холодная рассудительность и спокойствие девушки спасло ситуацию там, где Рон сгоряча все мог испортить, не помогали, а, казалось, делали его обиду еще сильнее. Теперь рыжий демонстративно проходил мимо их обычного места за столом в Большом зале, усаживаясь и оживленно болтая с Дином, Симусом, Лавандой и Парвати, а друзей удостаивал лишь легким кивком.       Сама Гермиона с удвоенной силой взялась за тренировки.              Теперь, когда она видела своими глазами, на что способны Пожиратели смерти и Волдеморт, эти занятия перестали быть для нее абстрактными. Теперь это было то единственное, что могло спасти жизнь ей и ее близким. И Гермиона работала, как никогда раньше.       Каждое утро для нее начиналось с чтения “Пророка”. Теперь все первые полосы были заполнены объяснениями Министерства, покаянными интервью Фаджа, перемежающимися обвинениями его в некомпетентности и требованиями об отставке, и предупреждениями для населения. Выглядело все это, откровенно говоря, довольно жалко. Совсем не на такой результат рассчитывала гриффиндорка, затевая всю эту авантюру с пророчеством. Ей казалось, что как только Министерство признает возвращение Волдеморта, они немедленно начнут действовать: допрашивать Пожирателей смерти, обыскивать их дома, установят наблюдение и быстро всех переловят, с их-то возможностями! Ведь сколько там этих Пожирателей осталось на свободе — всего ничего, а на стороне Министерства — весь аврорат с прекрасно обученными мракоборцами!       Но, несмотря на явную смену курса, активными действиями и не пахло. После первой волны удивлений все как будто позабыли о том, что главный враг всего магического мира — это Волдеморт, и сосредоточились исключительно на личности министра Фаджа и кресле министра. Вместо борьбы с врагом волшебники начали грызню за власть, и Гермиона готова была клясть себя последними словами за собственную глупость и наивность. Как она могла так свято верить, что открытое появление Волдеморта все изменит? Как могла быть такой доверчивой слепой дурой?! А Дамблдор, Дамблдор!.. Он же наверняка знал, чем все закончится в итоге — почему же не стал развенчивать её пустые надежды и глупые домыслы?.. Хотел, чтобы она во всем убедилась сама? Что ж, Гермиона убедилась, и больше ничего хорошего от Министерства не ждала.       И оказалась права.       Первым ударом стало сообщение о том, что дементоры вышли из-под контроля Министерства и покинули Азкабан. Еще с лета можно было ожидать чего-то подобного, ведь как-то оказались те двое в Литтл-Уингинге, но сейчас все было иначе. Это были не разовые вылазки, дементоры нарушили все соглашения и стали в открытую кормиться по всей стране, нападая и на магов, и на магглов. Помимо очевидного вреда, это говорило еще и о том, что Волдеморт больше не намерен скрываться. Он вербует сторонников и набирает армию. Война стала еще на шаг ближе, и это спровоцировала она, Гермиона Грейнджер, своими собственными руками. После этой новости отряд Дамблдора, как сами себя назвали ученики Гарри, приступили к усиленной отработке заклинания Патронуса, но, признаться, это мало утешало гриффиндорку.       Второй удар — менее масштабный, но все же довольно неприятный — нанес Малфой. Он заявился к ней вечером воскресенья за полчаса до отбоя. Ворвался в ее комнату, не здороваясь, и сразу упал в облюбованное им кресло.       — Грейнджер, у тебя проблемы, — начал он без предисловий.       Гермионе ужасно захотелось съязвить на тему того, что вся ее жизнь лет эдак с тринадцати — сплошная проблема, но нужных слов не нашлось. Поэтому она просто села на диван и махнула рукой:       — Что на этот раз?       — Тобой интересуется Темный Лорд, — выпалил Малфой и замолчал.       Не дождавшись продолжения, Гермиона все-таки съязвила:       — Его тоже впечатлили мои ноги? А по нему и не скажешь, что подобный интерес ему не чужд…       Малфой бросил на нее какой-то странный взгляд.       — Он велел собрать о тебе всю информацию, какую только возможно. Твоя семья, близкие люди, твоя магия, умения, слабые стороны…       — И кому поручили собирать? Надеюсь, не тебе? — моментально собралась Гермиона. Шутки шутками, но она понимала, что Минойскую сферу и устойчивость к Империусу студентки-пятикурсницы Волдеморт без внимания не оставит. Вот он и не оставил.       — Не мне. Снейпу, — коротко ответил юноша.       — И ты мне сейчас об этом говоришь, потому что…? — она вопросительно подняла брови.       — Потому что меня отпустили в Мэнор на выходные, и мне сказал об этом отец, — неохотно сообщил подробности Малфой. — Он опасается, что Снейп узнает о помолвке. Да что там, он до чертиков напуган.       — Снейп ничего не узнает, ты можешь его успокоить, — подумав и быстро прикинув варианты, сказала Гермиона.       — Не стоит его недооценивать. Снейп — очень сильный легилимент, он заберется в твою голову, а ты и не заметишь. Это не говоря уже о том, что он может просто подлить тебе веритасерум в тыквенный сок, — было видно, что Малфой обеспокоен не меньше, чем его отец.       Гермионе очень не хотелось раскрывать карты. Она окинула внимательным взглядом Малфоя, отметив легкий беспорядок на голове вместо обычной идеальной прически, залом на переносице между сведенных бровей, нервно переплетенные пальцы, напряженные плечи, чуть поджатую нижнюю губу… “А вот на его губы ты зря посмотрела”, — одернула себя девушка. Парень явно нервничал, и остается только догадываться, в какой панике был Люциус. В конце концов, это касается его напрямую, так что гриффиндорка решилась:       — Навряд ли я буду распивать тыквенный сок с профессором Снейпом. Согласись, кроме яда он мне ничего предложить не может, об этом каждый знает. Но в любом случае я уже три месяца принимаю профилактическую дозу безоарового порошка. Он накапливается в организме и моментально нейтрализует большинство ядов и зелий, включая сыворотку правды. Так что я могу ее пить за завтраком вместо кофе, честнее я от этого не стану. Это первое.       Малфой опешил. Нет, он, конечно, подозревал, что у умницы Грейнджер есть туз в рукаве, но чтобы так… он и представить себе не мог, что кто-то может ТАК заботиться о своей безопасности. Это больше напоминало паранойю, чем меры предосторожности. Да она даже Грюма переплюнула! И тут до него медленно начал доходить весь смысл сказанного. Три месяца… парня обожгло стыдом. Он понял, от кого и почему она защищалась. Мерлин, она на полном серьезе предполагала, что Малфои попытаются ее отравить!.. И после этого она еще пускает его в свою комнату, где даже ее друзья ни разу не были, и еще о чем-то разговаривает!..       Не подозревая о душевных терзаниях Драко, сжиравших его в эти минуты, Гермиона продолжала:       — А второе, касательно легилименции… У тебя палочка при себе?       — Что?.. Палочка?.. Да, конечно, — Малфой с трудом вынырнул из своих мыслей. — Зачем тебе?       — Попробуй. Заклинание несложное, с палочкой справишься, — предложила девушка.       — Попробовать на тебе легилименцию? — Драко полагал, что сильнее она его удивить уже не может, но понял, что ошибся. В очередной раз. — Я вообще-то умею. Не так, как Снейп, конечно, ему для этого и палочка не нужна.       — Ну так давай, — Гермиона развернулась так, чтобы они оказались напротив друг друга, и посмотрела прямо в глаза, приглашая к действию.       Малфой достал палочку и направил на нее:       — Легилименс!       И наткнулся на стену. Он попробовал еще раз, и еще, и еще. Искал бреши в ее защите, слабые места, уязвимости, но тщетно. Стена была непробиваема.       — То есть ты еще и владеешь окклюменцией… — озадаченно протянул слизеринец. — Блестяще, Грейнджер. Ты полна сюрпризов. Пожалуй, я понимаю, почему Темный Лорд тобой заинтересовался.       — Он попытался наложить на меня Империус. У него не вышло, — совершенно будничным тоном пояснила Гермиона.       — Ты не поддалась Империусу Лорда?! — Малфой воззрился на нее с благоговейным ужасом. — Это невозможно!       — Ну, видимо, он тоже так думал, — пожала плечами гриффиндорка. — Я вообще заметила, что здоровая самокритичность — не его сильная сторона. Хотя, если быть честной, Волдеморт очень силен. Если бы у него было больше времени, или он применил бы, скажем, еще и Круциатус, тогда бы я навряд ли справилась. Но Снейп, я надеюсь, меня пытать не будет, — вернулась она к теме разговора.       — Нет, он, скорее всего, будет тщательно скрывать свой интерес, — согласился Малфой. — Но все равно, будь осторожна.       — Буду, — пообещала Гермиона. — Кстати, как твой отец?       Малфой опять бросил на нее странный взгляд.       — Насколько я могу судить, неплохо. Носа не показывает из мэнора, так как факт его присутствия в Министерстве замять не удалось, и он все-таки в розыске. Но, несмотря на это, он, кажется, в фаворе у Лорда, хотя точно я знать не могу, — он развел руками. — Как ты понимаешь, он мне ничего о своих делах не рассказывает.       Гермиона о чем-то задумалась, а ее взгляд упал на часы.       — Мерлин, Малфой, почти полночь! — подпрыгнула на месте девушка.       — О, точно. Я тогда пойду, — Малфой поднялся и повернулся к двери.       — Стой, идиот! Куда ты сейчас пойдешь, прямо в руки Филча? Чтобы завтра вся школа судачила о том, от кого ты среди ночи возвращаешься? Отличная конспирация, Малфой, прямо что надо, пять очков Слизерину! Снейпу и лезть в мою голову будет незачем, преподнесет шикарный подарок Волдеморту на блюдечке с золотой каемочкой, — Гермиона кусала губы в поисках решения.       Мантию-невидимку она уже вернула Гарри, дезиллюминационные чары не помогут — миссис Норрис учует…       — Останешься здесь. Утром пораньше вернешься в свои подземелья, никто не обратит внимания.       — Ты предлагаешь мне спать здесь?.. — оторопел Малфой.       — Не бойся, я не кусаюсь. Кровать большая, поместишься. — Гермиону, казалось, ничуть не смущала перспектива провести ночь с парнем в одной постели.       “А если она не против, то кто я такой, чтобы спорить”, — сказал сам себе Драко.       Когда они уже лежали в кровати, чинно повернувшись спиной друг к другу, он тихо позвал ее:       — Грейнджер!       — Чего тебе? — сонно отозвалась девушка.       — Я никогда бы не подмешал яд в твой сок. И чай. И кофе. Я бы вообще никогда не дал тебе яд. Хочу, чтобы ты это знала, — тихо и очень серьезно сказал парень.       — Хочется в это верить, Малфой, — так же серьезно ответила Гермиона.