Фальшивая война

      Суббота.       Рождественский бал.       Свадьба.       Набат этих мыслей внутри головы разбудил Гермиону.       Сегодня.       Сегодня Гермиона Грейнджер.       Она — Гермиона Грейнджер.       Выйдет замуж.       Замуж.       За Драко Малфоя.       Сегодня она, Гермиона Грейнджер, выйдет замуж за Драко Малфоя.       Все последние недели, каждый сумасшедший день она не думала об этом. Совсем не думала. Ни капельки не думала. Даже когда внутренний счетчик срабатывал внутри нее сам по себе, она не думала об этом. Не пыталась сложить в одно предложение все эти разные, совсем не имеющие друг к другу никакого отношения, такие неподходящие слова.       Понедельник. Пять дней.       Вторник. Четыре дня.       Среда. Три дня.       Четверг. Два.       Пятница. Один.       Завтра.       Завтра наступило.       Оно наступало медленно, все последние недели, лето и осень, наступало с того самого июньского дня, когда Гермиона прочла тот контракт. Злосчастный?.. Счастливый?..       Все началось с него.       Малфоя.       Если бы не этот контракт, она бы не пошла к Пайну. Дамблдор не привел бы её к Бреговичу. Она бы не влезла в эту историю с пророчеством. Не оказалась в Министерстве. Не играла бы в эти игры с Волдемортом. Её бы вообще здесь не было.       Была бы уютная гриффиндорская гостиная. Она бы делала уроки, а рядом мальчики играли бы в волшебные шахматы или плюй-камни, ели бы сладости… Её мальчики… Гарри и Рон были бы рядом, как раньше, как всегда… Хотя нет, теперь Рон предпочитал компанию Лаванды Браун, но все равно… сейчас она не лежала бы здесь одна, а была бы в спальне девочек Гриффиндора, наполненной суетой и приготовлениями к балу.       Приготовлениями к балу.       Бал.       Свадьба.       Ей же надо готовиться, Мерлин, а она тут лежит!..       Гермиона откинула одеяло и встала с кровати. Сейчас она позавтракает, а потом… потом займется всем остальным.       Драко Малфоя разбудили веселые голоса. Блейз и Тео перебрасывались шуточками, как будто его тут не было. Малфой перевернулся на живот и зарылся лицом в подушку.       Сегодня.       Мерлин, он сегодня женится!       На Гермионе, мать ее, Грейнджер!       На той, кого ненавидел с первого курса. На той, кого обожал с первого взгляда. На девушке, которая, как он думал, не может принадлежать ему никогда.       А она будет. Всего через какие-то несколько часов.       Его. Женой.       Об этом хотелось проорать на весь мир. Забраться на чертову Астрономическую башню, наложить Сонорус на собственное горло и закричать так, чтобы услышали даже долбанные кентавры в Запретном лесу.       Но нет.       Никто не узнает.       Все будут думать, что сегодня у Драко Малфоя совершенно обычный день. Обычный скучный день, ненужный скучный бал.       На который он пойдет один. Совершенно один. И никто не узнает, что там, окруженная чужими ему людьми, будет его жена.       И даже святой Поттер не будет знать. Что, Потти, думаешь, ведешь свою подругу Гермиону Грейнджер, на бал? Ты сопровождаешь жену Драко Малфоя, его Гермиону, на этот чертов бал. Не Поттера. Не Уизли. Даже не Крама. Его Гермиону. Его.       — Малфой! Эй, Малфой! — в него прилетела подушка. Чертов Блейз.       — Чего тебе? — процедил блондин. От слишком сладких мыслей его оторвали, чтобы быть любезным.       — Ты что же, решил пропустить свидание со своей красоткой? — со смешком поддел его Блейз. — Помнится, обычно тебя несет к ней на крыльях рассвета!       — Не твое дело, Забини, — отмахнулся Малфой. — Тебе-то что за забота?       — Вообще мы в Хогсмид собираемся пропустить по стаканчику в чисто мужской компании, — не повел бровью Блейз. — Ты с нами? Или будешь тут вместе с девчонками красоту наводить?       Драко пропустил мимо ушей подколку. В самом деле, надо как-то провести эти часы до вечера. С Грейнджер они встретятся уже в кабинете Дамблдора, за час до бала. А до тех пор… Драко уже не мог вспомнить, чем он занимался по выходным раньше, до всего этого. Домашние задания? Хогсмид? Квиддич?..       Идти в деревню совершенно не хотелось. Малфой прекрасно знал, как это будет — как это всегда бывает. Они напьются, будут обсуждать квиддич, какие-то дурацкие дела, девчонок… Он поморщился. В день своей свадьбы слушать нетрезвые пошлые разговоры о том, кто кого трахает или собирается трахнуть, совершенно не хотелось.       — Нет, Забини. Сегодня без меня, — отказался он. — Я пойду полетаю.       Тренировки сегодня не было, но летать Малфой любил больше всего на свете. Полет… он дарил чувство свободы, легкости, иллюзию всемогущества. Там, в воздухе, ему казалось, что он способен на все, сможет сделать все, что захочет, а главное — он волен делать то, что хочет!.. Иллюзии развеивались, как только его ноги опускались на траву, но чувство легкости и чего-то искрящегося, похожего на… счастье?.. оставалось с ним еще на несколько часов.       То, что нужно.       Душ, завтрак, метла.       А потом… потом его будет ждать Она.       День пролетел незаметно.       Гермиона долго и задумчиво завтракала, потом часа два лежала в горячей ванне, растворяясь в клубах ароматной пены, потом долго перебирала драгоценности из фамильной шкатулки, выбирая что-то подходящее случаю… Её наряд уже лежал разложенный на кровати и, казалось, ждал, когда его, наконец, наденут.       Чувствуя нарастающую дрожь внутри, Гермиона перекусила, понимая, что сегодня больше кусок в горло не полезет.       Пора.       Тонкое кружево белья обнимает бедра. Легко, невесомо, неощутимо.       Взмах палочки. Спутанные кудри разливаются по плечам золотистым атласом.       Еще взмах — поднимаются вверх, сплетаются сложным рисунком, ложатся в узор на затылке.       Кисти порхают вокруг, едва касаясь. Они не рисуют, они проявляют. Четкие брови. Густые ресницы. Карие, карие, карие глаза. Высокие скулы. Алые губы. Кукла. На нее смотрит фарфоровая кукла. Кто ты? Почему за стеклом?..       Тяжелый шелк платья обвивает тело. Крепко хватает за плечи, нежно скользит по груди, туго сжимает талию, бесстыдно обхватывает бедра, льется водопадом к ее ногам.       Подвязка скользит вверх по ноге. Тонкая щиколотка. Изящная лодыжка. Точеная голень. Острое колено. Выше, выше, туда, где нельзя. Где никто не увидит, никто не узнает.       Туфли. Острая шпилька, дерзкий изгиб алой подошвы. Только треугольные носки выглядывают из-под края платья. Выше, выше. Теперь ты еще выше.       Камни. Тяжелые камни, бриллиантовый блеск, хрупкое запястье под рукавом. Мочки нежных ушей, но вовсе не тянет. Кольцо обхватывает тонкий палец. Тяжелое, закрывает его больше, чем наполовину. Не та рука, не тот палец.       Палочка на бедро.       Кинжал в волосах.       Клатч.       Контракт.       Вдох.       Выдох.       Готова.       Малфой вернулся в подземелье Слизерина только к обеду. Тело гудело от усталости, а в голове было легко и пусто.       Пять часов.       Неторопливо принял душ, переоделся и пошел в Большой зал на обед. После часов, проведенных на морозе, аппетит был просто зверским, а в Большом зале было немноголюдно, и никто его не отвлекал пустой болтовней.       Четыре часа.       Заняться было все еще нечем. Медленно и неторопливо он шел в гостиную Слизерина, перебирая невеселые мысли в голове. Мерлин, любой, кто вышла бы за него, Малфой мог дать все. Положение, фамилию, принадлежность к древнему роду и высшей аристократии, деньги, драгоценности… все, чего душа пожелает. Любой. Но не ЕЙ. Ей не нужна его фамилия — она будет скрывать её, как самый страшный секрет. Не нужно было высшее общество — она избегала его, как огня. И деньги вместе со всем тем, что они могут дать — тоже не нужны, она ясно и четко дала это понять двумя строками на пергаменте договора. Он не мог ей дать ровным счетом ничего, кроме самого себя — слабого, беспомощного, зависимого. Особенно по сравнению с ней. Он не достоин её, и все же она выходит за него. Не то чтобы у нее был выбор, делать это или нет. Но у нее был выбор, как это сделать — и она сделала. Выбрала его, Малфоя. По-настоящему. Почему?..       Он сам не заметил, как дошел до пустой слизеринской гостиной и теперь сидел, пялясь на огонь в камине, как будто тот мог ответить на все его вопросы. Но огонь молчал.       Три часа.       Постепенно гостиная стала наполняться голосами. Вернулись парни из Хогсмида, уже слегка навеселе после сливочного пива и, конечно, протащив мимо Филча огневиски. Малфой молча принял из рук Блейза стакан — для вида, пить сегодня он не собирался. Обычный треп, тупые шутки, сальные разговоры. Все лучше, чем раз за разом простреливать себе висок мыслями, гоняя их по кругу.       Два часа.       Рядом с ним на диван опустился Блейз. Весьма кстати.       — Малфой, что, блядь, с тобой происходит? — негромко, так, чтобы слышали только они, спросил Забини.       “Я чувствую себя одновременно королем мира и самым большим дерьмом на свете”       — Со мной все нормально, Блейз, — ровно ответил Малфой.       — Ты врешь, — просто констатировал Забини.       “Какая наблюдательность!”       — Может быть, — пожал плечами Малфой.       — Я думал, мы друзья.       — Я херовый друг, если ты не заметил.       — Расскажи.       — Не могу.       Забини замер, не сводя с Малфоя взгляда.       — Хватить сверлить дырку в моей башке, Блейз, — поморщился Драко. — Я правда ничего не могу тебе рассказать, — Малфой посмотрел ему прямо в глаза и нарочито медленно, почти по слогам, повторил: — Не могу. Понимаешь?       — Кажется, понимаю, — так же медленно кивнул Забини.       — Но мне не помешала бы твоя помощь, — бросил Малфой.       — Чем смогу, — итальянец пожал плечами и отхлебнул огневиски. Хотел бы он знать, во что Малфой вляпался. А уж в том, что вляпался по самую белобрысую макушку, сомневаться не приходилось. Наверное, об этом лучше и вправду не знать.       — Мне нужно будет уйти с бала, — сказал Малфой. — В мэнор. И я уже не вернусь до каникул, но мне бы не хотелось, чтобы об этом знали. Пусть думают, что я склеил какую-нибудь девицу и провел ночь с ней. И так увлекся, что опоздал на поезд.       — Серьезно? — ухмыльнулся Забини. — Нет, насчет бала и девицы без проблем, но вот с поездом ты перебарщиваешь. Таких девиц в школе нет, я проверял.       “Знал бы ты, Блейз”.       — Ну ладно. Явился под утро за вещами и ушел, — предложил Малфой. — Мне на самом деле похрен, лишь бы меня никто не искал и все думали, что ночью я был в школе. Сделаешь?       — Сделаю, — кивнул Блейз, — но при одном условии.       — Каком?       — Ты постараешься не влезть в дерьмо.       — А если я уже в нем?       — Тогда постараешься выбраться.       Они кивнули друг другу.       Малфой поставил нетронутый стакан на столик, поднялся с дивана и уже собрался уходить, как вдруг обернулся к Забини, и его лицо озарила по-мальчишески озорная улыбка:       — Блейз, а если бы я попросил тебя быть шафером на моей свадьбе, ты бы согласился?       Забини едва не выронил стакан из рук от такой перемены. Определенно, с огневиски следует завязывать. Всем.       — Малфой, ты совсем в уме повредился?       — И все-таки? — улыбка стала еще шире.       — Да, Малфой. Я бы согласился.       Удовлетворенно кивнув, Малфой скрылся за дверью спальни.       У него оставался один час.