Фальшивая война

      Гермиону разбудило ощущение счастья, распирающего грудную клетку, и какой-то щемящей нежности.       Это было… странно. С ней, но не с ней. Она открыла глаза и уперлась взглядом в белую мраморную грудь. Ключицы. Шея, обвитая голубыми дорожками вен. Острый подбородок. Улыбка… такая теплая. Прямой точеный нос. И глаза. Серые, смеющиеся, сияющие, как искристый снег под солнцем. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и… любовался ею?..       “Окстись, Гермиона, он вчера с тобой обвенчался, а ты все еще удивляешься тому, что он смотрит на тебя?”       — Вот именно, — поддел ее Малфой.       — Я что, это вслух сказала?! — глаза Гермионы панически округлились.       “Блядь, она не говорила. Или сказала?.. Но я не слышал… Но нет, же слышал!..”       — … в своей голове… — пораженно выдохнул Драко уже вслух.       — Но как?! — воскликнула девушка, и в мозгу тут же сверкнула догадка.       “Кольца!.. “ — пронеслось в голове у обоих одновременно.       — Охуеть, — выдохнул Малфой.       — Это точно, — кивнула Гермиона.       “И что теперь, мы каждую мысль друг друга слышать будем?“       “Наверное, да. Хотя, я думаю, можно как-то попробовать контролировать это”       “Ты слишком много думаешь, Грейнджер, я же сойду с ума”       “Ой, можно подумать, Малфой! Скорее я сойду с ума от звенящей тишины в твоей голове! “       “Теперь ты будешь спорить со мной даже в моем собственном мозгу? “       “Да очень надо!.. Есть хочу”.       Последняя мысль Гермионы так резко диссонировала с остальными, что они оба рассмеялись.       — Нет, серьезно, Малфой. Нам надо как-то потренироваться фильтровать мысли, потому что… прекрати, ты меня отвлекаешь! — резко сменила тон девушка.       — Я ничего не сказал! — хитрющая улыбка. Нет, серьезно, эта улыбка — хитрющая!       — Зато подумал! — она пыталась сказать это так, чтобы звучало обвиняюще.       — Мерлин, Грейнджер, ну конечно, я подумал, — он закатил глаза. — Я и не переставал об этом думать, к твоему сведению. Просто ждал, пока ты проснешься. И не надо делать вид, что ты возражаешь, я прекрасно слышу, что ты думаешь на самом деле, — и он сгреб её в охапку и заткнул рот поцелуем.       “К черту… “- была последняя оформленная мысль в голове девушки. В самом деле, к черту все.       К завтраку они приступили только через полтора часа. До назначенной встречи со Скримджером оставалось еще больше двух часов, которые необходимо, просто необходимо было потратить на то, чтобы разобраться в их чертовых общих мыслях.       Нет, это было потрясающе, на самом деле. Особенно секс. Как будто все ощущения удваивались, и все было таким острым, что почти слишком. Настолько, что все мысли просто выжигало огнем, и на их месте оставалась лишь звенящая пустота, которая наполнялась дикой, невероятной смесью собственных и чужих эмоций, чувств, касаний…       А когда все закончилось, обрушились мысли. И свои, и чужие. Живущие, казалось, собственной жизнью в их головах, и разрывающих на куски. В какой-то момент Гермиона поняла, что еще чуть-чуть, и она просто вырубит этого придурка, чтобы хоть на несколько минут остаться наедине с самой собой, и в голове возникла стена. Та самая, которую она воздвигала вокруг своих мыслей.       И сразу же наступила тишина.       Малфой уставился на нее ошалевшими глазами:       — Грейнджер, ты перестала думать?       — Нет. А ты слышишь что-нибудь? — спросила Гермиона.       — Нет, только… только себя. Что ты сделала? — она не знала, о чем он подумал, опять не знала, но ощутила его заинтересованность.       — Окклюменция. Закрой мысли, ты же умеешь. Попробуй, — предложила Гермиона.       Совместными усилиями они смогли добиться того, что завтрак прошёл в тишине. Внешней и внутренней.       А потом они пытались научиться открывать друг другу только часть мыслей. Общаться. Разговаривать.       Это было сложно. Виски начинало ломить от напряжения и сверлящей боли, но у них постепенно получалось все лучше и лучше. А потом вдруг перестало. Гермиона как будто уплывала куда-то далеко, а внутри Малфоя все громче начинал жужжать моторчик нервозности и беспокойства.       — Грейнджер, что происходит? — нахмурившись, спросил он вслух.       — Ты о чем? — вскинула брови Гермиона как ни в чем ни бывало. Ну да, конечно.       — Ты нервничаешь. Все сильнее и сильнее, — он сверлил ее взглядом, но стена в ее голове была совершенно несокрушима, — Ты можешь не показывать мне, о чем думаешь, но я все равно чувствую, помнишь?       Конечно, она помнила. Потому что и сама ощущала нарастающее беспокойство Драко.       — Скримджер. Табу. Осталось полчаса, — скупо объяснила Гермиона, но этого было достаточно.       — Есть о чем переживать? — опять оно. Беспокойство. Забота. Страх. За неё?.. Или её?..       — Я не знаю, Драко, — вздохнула девушка. — Дамблдор считает, что это мне по силам. Но я… понимаешь, я никогда не пробовала ничего подобного. Я не знаю, могу ли я. Я ни разу не использовала свою магию в полную силу за пределами поместья Бреговича, но там — это же просто урок, тренировка, а это… это все по-настоящему, понимаешь?       Драко кивнул.       — А ты говорила об этом с Бреговичем?       — Конечно, мы обсуждали разные… тонкости.       — И что он сказал?       — Что это не повод пропускать занятие в понедельник, потому что он и так проявил неслыханную доброту, отменив нашу встречу в субботу из-за того, что мне взбрело в голову выходить замуж в такой неподходящий день недели, — Гермиона закатила глаза во время этой тирады, явно цитируя своего наставника.       — Серьёзно? — Малфой рассмеялся, — неподходящий день недели?..       — Ну! — Гермиона взмахнула руками так, что чуть не снесла стоявшую на столе чашку. - У меня же есть целое свободное воскресенье для всяких глупостей, ты понимаешь!       — Сколько ему лет? — давясь смехом, спросил Малфой.       — Я не представляю, Малфой, — Гермиона мгновенно стала серьезной и задумчивой. — Он, конечно, не Фламель, но определённо старше Дамблдора, хотя с виду и не скажешь. Внешне я бы сказала, что ему около шестидесяти, наверное. Но он как-то обмолвился, сравнив меня с Геллертом.       — Гриндельвальдом?! — брови Малфоя взлетели вверх. — Тебя учит наставник Гриндельвальда?!       — Я не уверена, Драко, — покачала головой Гермиона. — Скорее, друг. Или бывший соратник. Фамилий он не назвал, но он берет в обучение только сильных магов. Пока Дамблдор не предложил ему проверить мой потенциал, он и не собирался со мной возиться. Ладно, это не так важно, на самом деле. Нам пора.       Они одевались молча, думая каждый о своем. Но Драко не мог перестать чувствовать вибрацию её беспокойства и нарастающую волну страха. Уже у самой двери он поймал Гермиону за плечи и слегка встряхнул, глядя в глаза:       — Прекрати бояться. Ты сможешь это сделать. Твои наставники — величайшие маги столетия, и они уверены, что ты можешь это сделать. И ты должна верить им. Верить себе. Ты поняла? — и он еще крепче сжал ее хрупкие плечи.       Гермиона только молча кивнула. Решив, что пока этого достаточно, Малфой отпустил ее, и они пошли в кабинет директора. Ученики уже разъехались на каникулы, и можно было не опасаться встретить кого-то в пустых коридорах.       Дамблдор, казалось, вовсе не ждал их, раздумывая о чем-то, переплетя пальцы у себя на груди поверх густой бороды.       — Добрый день молодые люди, — улыбнулся он, бросив понимающий взгляд на их сплетенные руки. — Как быстро бежит время. Его всегда меньше, чем необходимо, вы не находите?.. — произнес старый волшебник в пространство, обращаясь скорее к себе, чем к ним. — Впрочем, вас уже ждут, — он махнул рукой в сторону камина.       Они лишь молча кивнули и направились к камину. Гермиона уже подняла руку, чтобы бросить горсть летучего пороха себе под ноги, когда Дамблдор окликнул их:       — Мистер Малфой!       Драко поднял голову и посмотрел на директора.       — Верните ее сюда, чем бы это ни обернулось.       Парень молча кивнул, чувствуя, как от этой просьбы у Гермионы все скрутилось в тугой узел от напряжения и беспокойства.       — Леди Малфой, — девушка вздрогнула от столь непривычного обращения, а Дамблдор лишь засиял улыбкой. — Удачи!       И зеленое пламя подхватило их, кружа, и выбросило прямо на ковер кабинета министра магии.       “А мне понравилось, как это звучит”, — услышала Гермиона довольный голос Малфоя в своей голове       “Отвали, Малфой”, — она едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, но осеклась под чьим-то тяжелым, изучающим взглядом.       На них, не мигая, смотрели желтые глаза Руфуса Скримджера.       — Добрый день, министр, — как ни в чем ни бывало, светским тоном поздоровалась Гермиона, делая пару шагов к его столу. Так, как будто бывала тут ежедневно, и ничего такого не было в том, чтобы пятикурсница вот так запросто болтала с министром. — Это Драко Малфой, он сопровождает меня и в случае необходимости доставит в Хогвартс. Поскольку мы не хотим огласки, даже в случае, если что-то пойдет не так, я должна вернуться в кабинет директора Дамблдора. В любом состоянии.       — Да, мисс Грейнджер, — кивнул Скримджер, принимая ее условия.       — И о его участии в этом деле никто не должен узнать, равно как и о моем, — напомнила Гермиона.       — Я помню об этом, — на этот раз голос прозвучал нетерпеливо и, пожалуй, с нотками раздражения.       — Зелье готово?       Скримджер достал из ящика стола небольшой фиал с густой темной жидкостью и протянул девушке. Гермиона подошла к окну и внимательно рассмотрела склянку, после чего удовлетворенно кивнула и убрала ее в сумку.       — Как мы будем добираться? — задала она следующий вопрос.       — Портал, — просто ответил Скримджер. — Туда, и обратный в мой кабинет. Как вы просили, незарегистрированный и неотслеживаемый, — сейчас раздражение в голосе министра было уже вполне явным.       — Тогда отправляемся, незачем терять время, — Гермиона выглядела очень уверенно, и если бы Малфой не знал точно, что сосет не у него под ложечкой, он повелся бы на этот спектакль так же, как и Скримджер.       Министр достал из того же ящика красную сахарницу в белый горошек и поставил на край стола. Сахарница смотрелась крайне нелепо.       Скримджер надел мантию, взял трость и жестом предложил своим гостям взять сахарницу. Когда руки всех троих коснулись нарядной керамики, начался отсчет.       Раз… два… три!..       Ощущение, что в живот вонзили крюк и тянут за него, тянут, через водоворот цветов, света и звука. А потом падение, как будто швырнули с Астрономической башни. И короткий миг темноты.       Когда все закончилось. Малфой обнаружил себя на коленях в снегу, сбиваемого с ног порывами шквального ветра. Сквозь летящий снег он разглядел поднимающегося Скримджера и Гермиону, стоящую рядом с ним и протягивающую ему руку.       Они стояли на вершине горы в самой середине поднимающейся снежной бури.