Фальшивая война

      — Где мы? — спросил Малфой, поплотнее пытаясь запахнуть мантию. Что, впрочем, ничуть не помогало — ледяной ветер пронизывал до костей.       — В Грампианских горах, вершина Бен-Невис, — ответил ему Скримджер. — Самая высокая точка Британии, но погода здесь большую часть года оставляет желать много лучшего.       Скримджер достал из кармана какой-то предмет и несколькими движениями палочки трансфигурировал его в некоторое подобие шатра, открытого с одной стороны. Гермиона тем временем обошла площадку, на которой они стояли, кругом и, очевидно, осталась довольна результатами осмотра.       — Мистер Скримджер, я буду благодарна, если вы расчистите площадку от снега и высушите, — сказала она, заходя в шатер, таким тоном, как будто разговаривала с домовым эльфом, а не с министром магии. Драко больше не чувствовал нервозности, исходящей от неё: ведьма была собрана и полностью сосредоточена.       Скримджер послушно достал палочку и отошел к тому месту, на которое указала девушка. А Гермиона тем временем обратилась к Малфою:       — Наложи на себя согревающие чары и все время обновляй. Ритуал может занять несколько часов, а ты мне нужен живым и теплым, — она улыбнулась ему и начала раздеваться.       — Какого хрена ты творишь?! — зашипел Малфой, увидев, как она сбрасывает сапоги и становится босыми ступнями прямо на покрытый снегом ледяной камень.       — Я не просто волшебница, Малфой, — усмехнулась Гермиона, — я же ведьма. У мужчин и женщин магия работает несколько по-разному, и у ведьм есть свои способы усилить ее.       — Замерзнув насмерть на хреновой горе?! — он почти кричал на нее, но девушку это, казалось, ни капли не трогало. Она сняла с шеи круглый гладкий медальон на тонкой цепочке и вложила в его ладонь:       — Не потеряй, потом вернешь мне. И вот это, — Гермиона стянула с пальца тяжелое бриллиантовое кольцо, которое было на ней вчера вечером. — Это портал прямо в Хогвартс, в мою комнату. Если все пройдет не очень хорошо, забери меня прямо туда и немедленно позови Дамблдора. Ты понял?       — Я понял, — парень кивнул и убрал украшения в карман, стараясь не задаваться вопросом, как именно в ее представлении выглядит это самое “не очень хорошо”.       Гермиона тем временем продолжала раздеваться. Оставшись в одном белье, она набросила мантию на плечи, а потом сняла и его. Вынула кинжал из волос, рассыпая их по спине. Затем убрала все свои вещи в сумку, оставив только волшебную палочку и фиал с зельем, который ей отдал Скримджер.       — Площадка готова, — сообщил министр, присоединяясь к их компании. — А вы?       — И я, — улыбнулась Гермиона одними губами. Малфой видел, как она дрожит от холода, и плотно стиснул челюсти, непроизвольно скрипнув зубами. — Что бы ни происходило, не вмешивайтесь, хорошо?       И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла в центр площадки, не оглядываясь.       Драко оставалось только смотреть со стороны.       И он смотрел.       Как она начинает читать нараспев длинное, сложное заклинание, и вокруг нее ветер стихает, а снег начинает исчезать, не коснувшись даже волос.       Как она выливает жидкость из фиала, и та, повинуясь движениям её палочки, зависает в воздухе, перекатывается, движется, словно живая, и обретает форму. И в ней Малфой безошибочно узнал такие знакомые контуры Британии, от Даннет-Хеда до Лизарда, от Коррахад-Мора до Лоустофт-Несса — точная объемная копия карты, висевшей на ее стене.       А ведьма меж тем не останавливалась ни на секунду, и продолжала читать заклинание. Она вся казалась словно наэлектризованной, Малфой готов был поклясться, что видел разряды тока, что бежали по ней — от голых маленьких ступней до волос, которые и вовсе жили своей жизнью, развеваясь гривой вокруг головы своей хозяйки.       Она подняла палочку высоко в небо, и из неё вырвался фонтан красного света, который поднялся на несколько метров над ней и словно разбился о невидимую преграду, растекаясь по воображаемому куполу над их головами.       И в эту секунду он заметил, как над чернильного цвета маленькой Британией, в северной её части, ровно там, где они и должны были находиться, появилась крохотная красная точка.       Алая пленка купола разливалась по небу, становясь невидимой от центра, и он смотрел, как широкая красная полоса уходила дальше, во все стороны, распространяясь над горами и гладью озера, вдаль, так, что за завесой снегопада были уже почти неразличимы красные всполохи.       Он чувствовал, как потоки магии закручивались вокруг маленького хрупкого тела, от гула закладывало уши, а её голос становился почти неразличимым. Малфой вернул взгляд чернильной Британии у её ног. Красное пятнышко росло, но медленно, оно было все еще слишком маленьким. И тут на него обрушилось понимание того, сколько магии потребуется ведьме, чтобы растянуть эту пелену на весь остров.       Много.       Слишком много.       Невозможно много.       Малфой искоса посмотрел на стоящего рядом мужчину. Скримджер стоял так прямо, как будто съел собственную трость, и не отрывал желтого напряженного взгляда от происходящего.       “Нервничает”, — отметил про себя Малфой с удовлетворением. Ну, хоть не он один тут нервничает.       Купол заклятия между тем, судя по карте, уже накрыл северную часть Британии полностью, и теперь продвигался широкой полосой на юг.       Шли минуты.       Снегопад становится все сильнее, а ветер так и норовил сдуть их хлипкое укрытие прочь с обледеневших камней, но Драко, казалось, ничего не замечал. Иногда, когда глаза начинали внезапно слезиться, он вспоминал о необходимости обновить согревающие чары, но до тех пор, пока ему ничто не мешало наблюдать за Гермионой, он забывал и о ветре, и о холоде.       Гермионе же не было холодно. Ей не было и жарко — ведьма вообще не чувствовала собственного тела, лишь потоки магии, которые поднимались из глубин её существа и алым фонтаном били в небо. Она чувствовала, как сила тянется к ней — из камней под босыми ногами, воздуха вокруг её обнаженного под мантией тела, влаги таявшего вокруг её волос снега, — как эта сила входит в нее, как сплетается с её собственной и утекает через древко палочки, разливаясь над землей, покрывая ее тонкой тканью заклятия. И она продолжала, бесконечно продолжала пропевать слова заклинания, пока перед ее затуманенным магией взором проносились горы, поля, города и деревушки — те места, над которыми она растягивала магический купол.       — Как думаете, долго еще? — нарушил молчание в шатре Малфой.       — Я не знаю, мистер Малфой, — не отрывая взгляда от Гермионы, покачал головой Скримджер. — Я никогда не видел подобной магии, знаете ли. Только читал о ней.       Он замолчал. А потом внезапно продолжил:       — Знаете, мистер Малфой, волшебники за последние десятилетия разучились колдовать. Великие деяния Мерлина и равных ему по силе чародеев остались в прошлом. Это наши предки возводили строения, подобные Малфой-мэнору, принадлежащему вашей семье — где магией пропитан каждый камень основания и стен. Это они создавали удивительные артефакты — арку смерти, маховики времени, омуты памяти… Все эти заклинания, которые можно найти только в старинных фолиантах, спрятанных в глубинах фамильных библиотек — их создавали, использовали, с помощью магии тогда действительно совершали великие дела. А что теперь?.. Простенькие защитные заклинания на домах, ничем не отличающихся от жилищ магглов, вместо мощной родовой магии мэноров, бытовая магия да немного боевой, у таких, как я?.. Волшебники мельчают, мистер Малфой. Меня считают сильным волшебником, но, откровенно говоря — я лишь неплохой дуэлянт, и только. Я не верил, что мисс Грейнджер способна на подобное, — он кивнул в сторону Гермионы, — в школе ведь этому не учат. Этому нигде не учат, и единственный волшебник, который способен на столь мощное волшебство, внушает ужас. А теперь я смотрю, как высшую магию творит семнадцатилетняя девушка, и откровенно говоря, чувствую свою ничтожность. А это, мистер Малфой, — Скримджер невесело усмехнулся, — довольно необычное чувство для министра магии Великобритании.       Малфой молчал. Ему нечего было ответить министру, да и тот, пожалуй, не ждал ответа.       Тем временем красный купол у ног Гермионы достиг южных графств. Теперь он распространялся гораздо медленнее — если сначала он тек свободно, разливаясь рекой, то теперь лишь расползался с почти видимым усилием. Малфой нахмурился.       — Мистер Скримджер, вы заметили… — он осекся, подбирая слова.       — Что он замедляется? — подсказал ему министр. — Скорость зависит от количества силы, которую волшебник вкладывает в заклинание. Мисс Грейнджер выложилась почти полностью, её силы на исходе.       — И что будет, если их не хватит, чтобы завершить начатое?.. — спросил Малфой, не будучи уверенным, что хочет слышать ответ.       — Заклинание не может быть разорвано извне. Либо у нее хватит магии завершить ритуал, либо он высосет из нее все подчистую, включая магическое ядро, а если не хватит и этого — жизненные силы.       — Ритуал может ее убить?.. — помертвевшими губами проговорил Драко.       — Мисс Грейнджер знала, на что шла, — пожал плечами Скримджер, — и, смею надеяться, она знает, что делает.       “Не знает”, — глухо отозвалось в черепной коробке.       Малфой впился глазами в карту. Оставалось совсем немного. Красной пеленой залило уже весь остров, за исключением юго-восточной части. Вот купол накрыл его родной Уилтшир, медленно, нехотя, с ощутимым трудом. Эйвон. Дорсет. Сомерсет. Почти остановился. Давай же, Грейнджер, еще немножко, ты же умница, ты сможешь!..       И тут голос в его голове.       Тихий, измученный.       “Малфой, помоги!..“       “Грейнджер!.. Как помочь? Что мне сделать? “       “Кольцо. Магия. Отдай.”       Малфой закрыл глаза и постарался сконцентрироваться на кольце на своем пальце. И тут же почувствовал, как оно теплеет, постепенно нагревается, почти обжигая палец. Не осознавая, что делает, он протянул руку к Гермионе и выдохнул: “Бери!.. “       И в эту секунду почувствовал, как магия струится по его телу, поднимается вверх, течет по руке, вьется между пальцев и утекает, устремляется потоком — к ней.       Алая пелена вновь ожила и поползла дальше. Вот она накрыла Девон, медленно направилась дальше на запад, еще немножко, Корнуэлл… и наконец сомкнулась с границами карты, мгновенно теряя красный цвет и занимаясь вместо него едва видным голубым свечением.       Гермиона уронила вниз руку с зажатой в ней палочкой, из которой более не вырывалось ни искры, и безжизненным телом осела на землю.       Волшебники со всех ног бросились к ней. Малфой поднял её голову — мертвенно бледная, со следами выступившей испарины на лбу, в губах ни кровинки. Судорожно нащупал пульс — тонкую, едва бьющуюся жилку на ледяном запястье. И впервые за эти часы, кажется, выдохнул полной грудью — жива.       Скримджер тем временем поднес фиал к переливающейся голубым карте, и та сама собой влилась обратно во флакон.       — У нее получилось!.. — неверяще произнес Скримджер. — Кто бы мог подумать, ей удалось!       Но Малфой уже не слушал. Спрятав волшебную палочку Гермионы в карман, он достал кольцо и подхватил хрупкое тело на руки. Секунда — и они исчезли в синеватом вихре портала.