Фальшивая война

      Каникулы закончились, и школьная жизнь обрушилась на их головы во всей своей полноте. И если самые ошеломительные новости со всего Слизерина были у самого Малфоя, который, разумеется, не собирался делиться ими с кем бы то ни было, и особых сюрпризов от друзей не ждал, то Гриффиндор не обманул ожиданий Гермионы.       Вернулись из Норы Гарри и Рон, привезя не самые лучшие новости из Ордена. Римус Люпин, который провел все последние месяцы с северо-восточной стаей оборотней, рассказал, что большая часть его сородичей перешла на сторону Волдеморта, и то же происходит в других стаях. Огромное влияние приобрел Фенрир Сивый, соперничать с которым скромный и интеллигентный профессор Люпин, конечно же, не мог. Несмотря на все его старания и разумные аргументы, пламенные, пышущие злобой и жаждой мести речи Сивого встречали куда больше понимания у отверженного народа, а там, где не работала агитация, свое дело довершал страх. Ссориться с Сивым не хотелось никому, и такая мощная поддержка не сулила ничего хорошего.       Помимо Люпина, Бруствера и других членов Ордена, Нору посетили и другие гости, и в их числе — министр Скримджер, который хотел добиться от Гарри сотрудничества, но не в форме реальной помощи, а просто-напросто в виде регулярных публичных визитов в Министерство, чтобы у волшебников сложилось впечатление, что сам Избранный одобряет и поддерживает его политику. Рассказ Гарри о разговоре со Скримджером оставил у Гермионы весьма неприятное впечатление — меньше всего она ожидала от бывшего мракоборца тяги к показушничеству и игре на публику. Их плодотворное сотрудничество вселило в неё определенные надежды и оптимизм, и расставаться с этими иллюзиями было ох как сложно.       Еще одним долгожданным событием стало то, что именно на этот вечер был назначен тот самый индивидуальный урок Гарри у Дамблдора. Рон с Гермионой никак не могли оставить попытки догадаться, чему будет посвящено первое занятие, тогда как Гарри оставался внешне совершенно невозмутимым.       Гермиона взяла с него обещание, что он ни словечка не расскажет Рону о подробностях этого урока без неё. После своей собственной тренировки у Пайна она едва ли доползла бы до гостиной Гриффиндора, так что все вопросы пришлось отложить на утро. Однако на завтрак друзья опоздали, так что вокруг собралось слишком много народу, а потом понеслись уроки один за одним — а перемены, к их огромному сожалению, были слишком коротки.       Вдобавок ко всему Гермиону постоянно отвлекал Малфой. Слизеринцу не нужно было много времени, чтобы сообразить, что разговаривать с Грейнджер — куда занимательнее, чем слушать нудную лекцию профессора Бинса, и совсем не мешает ему зарисовывать ростки бубонтюбера на Травологии. Поэтому он не преминул воспользоваться случаем, и с упоением исподтишка наблюдал, как Гермиона заливается краской, пока он мысленно нашептывал ей подробности того, насколько сильно и как именно он по ней соскучился.       К обеду он довел её до такого состояния, что девушка вспомнила все имеющиеся у нее навыки окклюменции, вышвырнула нахала из своей головы и полностью захлопнула сознание.       “До вечера помучается — потом будет знать!”, — гриффиндорка ужасно гордилась собой.       Едва дождавшись конца занятий и пообедав с рекордной скоростью, Рон и Гермиона наконец-то набросились на Гарри с вопросами.       — Ну? Чему он тебя научил? Покажешь нам? — первым не выдержал Рон.       — Дамблдор ничему такому меня не учит, — несколько разочарованно ответил Гарри. — Эти уроки…. В общем, он показал мне воспоминания.       — Воспоминания?! — воскликнула Гермиона.       — Да, — сказал Гарри. — Воспоминания, которые касаются Волдеморта.       — Но зачем тебе какие-то воспоминания?.. — в недоумении протянул Рон.       — Дамблдор считает, что это поможет мне его победить, — пожал плечами Гарри. — Только я ещё не понял, как.       — Ты что, Гарри, это очень важно! -возразила Гермиона. — Давай, рассказывай, что ты узнал.       — Дамблдор показал мне воспоминания работника Министерства, который посещал семью Волдеморта. Когда его еще и не было, — начал пересказывать увиденное вчера Гарри. — Его дед, знаете, совершенно жуткий старик. Гордится своими предками похлеще Малфоя, всех остальных ни в грош не ставит, а все потому, что их род идёт от самого Салазара Слизерина и каких-то Певереллов. А сами живут, то есть жили, в маленькой грязной развалюхе! У него был сын, Морфин, и дочь, Меропа, которая и стала потом матерью Волдеморта. А самого его Марволо Гонт звали, — добавил Гарри.       — Гонт? — удивилась Гермиона. — Значит, Волдеморт потомок рода Гонтов?!       — Что еще за Гонты? — пробурчал Рон.       — Дом Гонтов — одна из древнейших магических семей, род действительно уходит в глубины веков, и все это время они блюли чистоту крови, — своим излюбленным тоном, которым она отвечала на вопросы преподавателей, начала Гермиона. — Изначально это была очень богатая семья, их родовым гнездом был Гонт-касл, и, по дошедшим до современников слухам, это был настоящий замок, не уступавший в роскоши и великолепии королевскому, к тому же до последнего камня пропитанный магией. Никто, кстати, до сих пор не знает, где он находится — на замок вроде бы наложены такие мощные защитные чары, что скрывают его от всех на протяжении веков. Но Гонты потеряли влияние еще в начале восемнадцатого века, а примерно с середины нашего столетия род отнесен к угасшим, так как считается, что последние представители не оставили после себя потомков.       — Все так, — согласился с подругой Гарри, — только никакого замка и в помине нет, а вот потомок был. Морфина и Марволо посадили в Азкабан за нападение на министерских, и Меропа воспользовалась случаем и сбежала из дома. С магглом, Томом Риддлом. И родила от него ребёнка.       — Ребёнка от маггла?! — в который раз изумилась Гермиона. — То есть Волдеморт — полукровка?       — Гермиона, а откуда ты все это знаешь? Ну, про этих Гонтов, — не дав возможности Гарри ответить на её вопрос, перебил Рон.       — Ещё летом попалась пара книг про древнейшие семьи магической Британии. В библиотеке Блэков, — отмахнулась от него Гермиона. — Так что, Гарри?       — Да, Волдеморт — полукровка, — продолжил Гарри, — его отец был магглом, Меропа в него влюбилась и опоила любовным зельем. Он сбежал с ней, а потом бросил беременной. Ребенка назвали в честь отца, Том Марволо Риддл. А больше мы ничего посмотреть не успели, — внезапно закончил рассказ брюнет.       — И что, это все? — разочарованно протянул Рон.       — Из воспоминаний — все, — кивнул Гарри. — Но есть кое-что ещё. У Марволо был перстень, которым он тыкал в лицо Огдену в том воспоминании. И я видел это кольцо на столе у Дамблдора, только камень в нем был с трещиной. А ещё у директора что-то с рукой, и он дал понять, что это связано с тем самым кольцом.       — А что с рукой? — напряглась Гермиона.       — Кисть правой руки почернела, как будто ее сожгло, — объяснил Гарри. — И Дамблдор ею почти не пользуется.       — Только кисть? — зачем-то уточнила Гермиона.       — Ну, я особо-то не видел, — подумав, ответил друг, — но у меня осталось впечатление, что только кисть. А что?       — Пока не знаю, — задумчиво проговорила Гермиона, — но почему он её не вылечил?..       Догадкам на этот счет друзья посвятили остаток большой перемены, но так ни к каким выводам и не пришли.       И, как будто всего этого было мало, буквально на следующий день школу потрясла невероятная новость: в Хогвартсе будет проводиться Дуэльный турнир!       Гриффиндорцам об этом сообщил профессор Снейп на первом же уроке по ЗОТИ после каникул.       — Послушайте меня, — сказал Снейп, закрыв дверь и остановившись возле учительского стола. — И попрошу не отвлекаться. За время учёбы у вас сменилось пять преподавателей по этому предмету. У каждого из них были свои задачи и свои методы. При столь бессистемном обучении меня чрезвычайно удивит, если хотя бы часть из вас наберет удовлетворительное количество баллов по СОВ. С целью довести ваши навыки хоть до сколько-нибудь приемлемого уровня будет проведен Дуэльный турнир для студентов старших курсов, начиная с пятого. Отборочные дуэли начнутся со следующей недели, и будут проводиться внутри каждого курса. Пары определит жеребьевка без учета принадлежности к факультетам. С каждого курса будут в итоге отобраны по десять человек. Из них, также жеребьевкой, будут определены пары для дальнейших боев. С правилами проведения турнира вас ознакомят старосты факультетов. Первичная жеребьевка пройдёт в понедельник в Большом зале перед началом отборочных. В турнире участвуют все без исключения. Если у вас нет вопросов, мы можем перейти к теме сегодняшнего урока.       О Турнире говорили не меньше, чем о Рождественском бале. Платьев, правда, никто не выбирал, а вот споры о том, кто станет Чемпионом Хогвартса, шли весьма активные. Были бы здесь Фред и Джордж, они бы не преминули бы открыть тотализатор, но после того, как они предпочли собственный магазин учёбе, достойных преемников им так и не нашлось. После прошлогоднего Турнира Трех волшебников общественное мнение было на стороне Гарри Поттера, но многообещающие ухмылки семикурсников давали понять, что они не собирались так просто дарить победу Мальчику-который-выжил.       “Грейнджер”, — голос Малфоя зазвучал в ее голове в Большом зале во время обеда.       “Малфой?.. ”       “Что ты будешь делать с Турниром?”       “Дождусь соперника поприличнее и вылечу, что же еще?”       Она пожала плечами бифштексу на своей тарелке, что выглядело весьма забавно. Слава Мерлину, Гарри с Роном были слишком увлечены обсуждением Турнира, и ничего не заметили.       “Ты могла бы победить.”       “Я знаю.“       “Но не станешь?.. ”       “Мне не нужно самоутверждаться, побеждая школьников, Малфой. Меня не к этому готовят. И сейчас единственное, что мне действительно нужно — это не выдать себя.”       “Но все же глупо будет проиграть Лонгботтому.”       “Во-первых, не смей обижать Невилла, ты ничего о нем не знаешь. А во-вторых, необязательно проигрывать именно ему.”       “Поддашься мне, Грейнджер?”       Гермиона бросила взгляд за стол Слизерина. Она готова была поклясться, что Малфой ухмыляется. И он, конечно же, ухмылялся.       “Я еще подумаю об этом, Малфой. Но тебе придётся постараться.”       “О, милая. Я все выходные буду очень, очень стараться!..”       Гермиона метнула в его сторону убийственный взгляд, а он рассмеялся. Прямо при всех! Невыносимый, несносный придурок!       А потом улыбнулась.       Ей так нравилось, когда он старается.